Глава 22. До последнего гостя

Наутро я впервые захотела, чтобы никто не бронировал номера.

Рабочий телефон зазвонил, когда я вытаскивала из духовки противень с запеканкой. На второй трубке, возле холодильника, высветился незнакомый номер. Я поставила противень на плиту и дождалась, пока Оксана ответит за стойкой.

— На следующую неделю? Сейчас посмотрю.

Я вышла из кухни, не сняв прихватки.

Оксана уже открыла календарь. Два номера на четыре ночи. Раньше я бы ещё спросила, с детьми ли гости, нужна ли дополнительная кровать, и прикинула, сколько творога заказать.

— Пока не подтверждай, — сказала я тихо.

Она посмотрела на меня и прикрыла трубку ладонью.

— Совсем?

— Возьми номер. Я перезвоню через час.

Оксана договорила и положила телефон.

— Что-то случилось?

— Ничего нового. В этом и дело.

На кухне с глухим стуком захлопнулась дверца шкафа. Семён искал свою чашку. Я вернулась, достала её с верхней полки и отрезала ему край запеканки — тот, где больше корочки.

— Поле серединку оставь, — предупредил он. — Она край не ест.

— Помню.

Даша спустилась с папкой под мышкой. Волосы собрала слишком туго; над виском натянулась кожа. Увидев тарелку, покачала головой.

— Я потом.

Я уже открыла рот, чтобы велеть ей поесть, но вместо этого завернула кусок в фольгу.

— В сумку положи. Потом так потом.

Она сунула свёрток в боковой карман.

— К десяти успеешь? — спросила я.

— Успею. Я на своей машине. Как закончу, сразу вернусь к детям.

— Не торопись из-за нас.

У двери она остановилась, будто забыла ещё что-то, потом вернулась и обняла меня одной рукой. Папка упёрлась мне в бок.

— Я вечером расскажу, ладно? Не звони мне сразу после десяти.

— Ладно.

Когда машина выехала со двора, Семён спросил, куда мама повезла запеканку.

— На важную встречу, — ответила я.

Он подумал.

— Там кормят плохо?

Полина прыснула в чашку. Я тоже засмеялась, потом взяла тряпку вытирать со стола. Было приятно хотя бы минуту заниматься разлитым какао.

После завтраков мы с Оксаной сели у стойки. Я придвинула к себе её тетрадь с графиком и раскрыла ноутбук.

Вчерашние двенадцать тысяч она получила. Остальную зарплату я всё ещё должна была ей. Ещё два человека ждали возврата за отменённые брони. Деньги на расчётном счёте были, пользоваться ими по-прежнему не получалось. Я уже знала суммы наизусть, но зачем-то снова всё сложила.

Оксана смотрела, как я нажимаю на клавиши калькулятора.

— Я могу ещё пару смен взять, — сказала она. — Пока вы человека ищете.

— А оплачивать их я чем буду?

Она отвела глаза.

Я закрыла калькулятор.

— Прости. Это не к тебе вопрос.

— Я понимаю.

От этого стало только хуже. Она понимала, Нина Викторовна вчера понимала. В результате у Оксаны был платёж по кредиту, у Нины — за квартиру, а у меня оставалась возможность рассказать им, как мне трудно.

Я набрала бухгалтера, потом Елену. Обеим задавала одни и те же вопросы, пока наконец не перестала ждать другого ответа. Обращение о доступе к деньгам на обязательные выплаты Елена готовила вместе с подтверждающими документами. Когда будет решение, она не знала. Новая бронь этого не меняла: гости приедут, их надо будет кормить и обслуживать, а распоряжаться поступившей оплатой я могу и не успеть.

— Значит, новых пока не берём, — сказала я.

Произнеся это, я сразу захотела добавить: только сегодня. Или до понедельника. Хоть что-нибудь, чтобы Оксана не смотрела так внимательно.

— Сколько у нас остаётся? — спросила я вместо этого.

Мы сверили календарь с подтверждениями. Последние из уже записанных гостей должны были уехать через десять дней. До ухода Оксаны оставалось меньше двух недель. На завтраки и уборку для этих заездов нужно было отложить деньги сейчас, а не после следующего чудесного звонка.

Я взяла лист бумаги и посчитала ещё раз, уже без будущих гостей, которых сама же придумала себе в помощь.

— Эти заезды доведём до конца. Новые даты пока закрываем. Вещи из номеров никуда не выносим.

Оксана медленно кивнула.

— В объявлении написать, что временно не принимаем брони?

— Да. Без «по техническим причинам».

— А что написать?

— Так и напиши. Новых бронирований пока нет. Ранее подтверждённые остаются в силе.

Она повернула к себе ноутбук. Я смотрела на её руки: на указательном пальце пластырь, лак у края ногтя облупился. Всё утро она успела подать завтраки, ответить гостям и вынести бельё. И теперь должна была ещё утешать хозяйку, которая наконец заметила собственные цифры.

Я поднялась, чтобы перезвонить незнакомому мужчине.

— Извините, принять вас на следующей неделе не сможем.

— А на другую?

— Пока не могу обещать.

Он поблагодарил и отключился. Обычный разговор, меньше минуты. Я постояла у окна с телефоном в руке. Потом вернулась на кухню, где надо было замочить противень.

Кирилл приехал к обеду. Привёз детям пакет слив и спросил, не сломался ли у нас календарь на сайте.

— Не сломался, — сказала я.

Он выслушал меня стоя, со сливой в руке.

— Мам, сейчас же сезон.

— Я знаю.

— Я могу ролик сделать. Нормальный. Не эту рекламу, где просто занавески на ветру. С тобой, с домом…

— Кирюш, не надо.

— Почему? Люди увидят, поедут.

— И что я им скажу, если не смогу заплатить за уборку и продукты? Пусть занавесками любуются?

Он положил сливу обратно в пакет.

— Мы сами справимся. Я буду приезжать.

— У тебя работа.

— По вечерам.

— Вечером у тебя тоже работа. Ты мне собираешься долг возвращать из чего?

Кирилл отвернулся к окну. Мне захотелось смягчить вопрос, но я промолчала. Тринадцать тысяч, которые он ещё был должен, никуда не делись оттого, что мы оба сейчас стояли в кухне расстроенные.

— То есть всё? — спросил он. — Закрываемся?

— Пока не берём новых гостей. Потом решим.

— Ты одна решила.

— Да.

Он резко повернулся. Я увидела, как он набрал воздуха, и приготовилась к ссоре.

Вместо этого сын спросил:

— Я могу хоть со сливами что-нибудь сделать?

Я вытащила дуршлаг.

— Помой. Только не всё сразу, половина ещё твёрдые.

Он встал к раковине. Некоторое время мы молчали.

— Ролик без тебя выкладывать не буду, — сказал он потом.

— Спасибо.

— Я вообще-то не собирался без тебя.

— Вот и хорошо.

Я поставила перед ним чистую миску и ушла в кабинет. Там на стене висела фотография, сделанная в первый сезон: гости, дети, Виктор возле мангала. Я стояла сбоку, держа блюдо обеими руками. Смотреть на неё сегодня не хотелось. Снимать — тоже.

Я открыла телефонную книжку.

Даша вернулась после двух. Кирилл как раз собирался везти детей за мороженым и оглянулся на неё, ожидая разрешения. Она кивнула, только напомнила про Семёнову кепку.

Когда они ушли, дочь достала из сумки пустую фольгу.

— Съела в машине. Спасибо.

— Как прошло?

Даша села на подоконник, поджав одну ногу.

— Долго. И местами очень противно.

Я ждала.

— Про мою подпись адвокат ещё раз сказала. Про твою — отдельно. Что нельзя всё свалить на Антона, потому что мне так легче.

— Ты пыталась?

— Хотела. Не получилось.

Она разгладила фольгу пальцами и сложила её пополам.

— И про квартиру говорили. Про детей. Мам, я пока не хочу всё пересказывать.

— Хорошо.

— Правда хорошо?

— Мне любопытно до ужаса. Но я подожду.

Даша улыбнулась краем рта. Улыбка быстро пропала.

— Ты брони закрыла?

— Кирилл успел пожаловаться?

— Оксана сказала. Я могу с ней поменяться, если нужно. Пока дети…

— Не нужно, Даш.

— Я бы справилась.

— Я знаю. Но ты сейчас работу ищешь или от своей жизни прячешься?

Она посмотрела на меня сердито. Я уже пожалела, что сказала так резко.

— Не знаю, — ответила дочь. — Может, и прячусь.

Я села рядом на стул.

— Мне тоже хотелось всех на смены расписать. Чтобы некогда было думать. Только жить нам потом всё равно на что-то надо.

Даша слезла с подоконника и выбросила фольгу.

— А ты что будешь делать?

— Уже позвонила Татьяне. Помнишь, мы вместе сметы составляли? Я ещё тебе её мальчика в пример ставила.

— Того, который поступил сам?

— Угу.

— А потом вылетел со второго курса?

— Именно поэтому больше не ставила.

Мы обе засмеялись. Дочь спросила, что сказала Татьяна.

— Пока ничего. Не взяла трубку.

Мне было стыдно за собственное облегчение: я ведь позвонила, попыталась, можно некоторое время больше ничего не делать.

Телефон зазвонил почти сразу.

Даша молча показала на него и вышла.

— Марина? — Татьяна говорила громко, будто связь была плохая. — Я на встрече сидела. Ты как?

— Нормально. Тань, я по работе хотела спросить.

— Гостиница твоя? Что-то посчитать?

— Нет. Мне самой работа нужна. По сметам. Можно сначала небольшую.

Она помолчала.

— Слушай, а я ведь звала тебя.

— Когда?

— Ещё при Вите. Он тебе не передал?

Я посмотрела на фотографию возле двери. На Виктора с щипцами для мяса, на собственные руки под тяжёлым блюдом.

— Нет, — сказала я. — Не передал.