Глава 14

*** – Так и не дала, – ржёт как конь Макс в трубку, а я его придушить готов, хотя всё равно счастлив. – Мы же завтра встретимся, друг, – усмехаюсь я. – Завтра тебя твоя ненаглядная Машенька накормит вкусным завтраком, и ты будешь добрый, – не унимается Макс. – А ты потом ей и звезду с неба, и так далее по списку. – Ты точно дебил, Макс, – тихо смеюсь я в ответ, но всё же спрашиваю то, что меня больше всего сейчас интересует: – Ты договорился с адвокатом? – Да, завтра она будет ждать вас в ресторане «Меридиан» в двенадцать часов, – уже серьёзно отвечает Макс. – Только ты не вздумай говорить своей порядочной и правильной Маше, сколько стоят её услуги. – Не волнуйся, – язвлю я в ответ. – И спасибо, – добавляю на полном серьёзе. – Дерзай, друг, – отвечает Макс. – Может, в этот раз тебе повезёт. – Мне уже повезло, – улыбаюсь я и, попрощавшись с Яровым, убираю мобильный в стол. Не хочу больше отвлекаться. Хочу тишины и ощутить в полной мере, что я не один сегодня здесь. Мой пентхаус никогда не видел женщины. Да и тем более с детьми. Но всё меняется, и сегодня как раз такой день. А ведь когда-то я был уверен, что больше ни одна не войдёт в мой дом. Что я понимаю с первого раза. Прикрываю глаза, откидываю голову на спинку кресла, а перед глазами всплывает картина того, как увидел Машу впервые. Я же прожжённым циником был, никакой любви нет. Нет ничего, что так любят придумывать девочки, а потом сами же рыдают. Я верил только в то, что могу потрогать руками, ну и для полного комфорта поиметь. А потом появилась ОНА! Маша пришла устраиваться ко мне в компанию. Нам требовался администратор на ресепшен, дорожный указатель, как я чаще всего называл всех тех, кто сидели при входе. Я шёл со своими юристами, которые пытались мне объяснить, что документы сделаны неправильно, и что нам прилетит по первое число. Нужно срочно что-то делать… в общем, наводили панику, а я злился. Маша стояла боком ко мне, внимательно слушая слишком вызывающе одетую, накрашенную и перекачанную всеми мыслимыми современными технологиями куклу. Я не знаю, что меня привлекло, даже не могу сейчас вспомнить, почему посмотрел в ту сторону. Но стоило только увидеть её, и я пропал. Стоял на месте, как идиот, кивал под общий шум голосов и повторял одну фразу: – Сейчас всё решим. Маша окинула меня тогда строгим, внимательным взглядом, будто учительница в школе. Ни слова не сказала, но чувство, что пиздюлей получил. Вот и меня тогда приложило знатно. Вечером я узнал, что её не взял отдел кадров, потому что у неё слишком большой перерыв в работе, двое детей, и вообще, нам нужно представительное лицо, как тогда выпалила ещё одна кукла передутая. Откуда я их набрал, бляха! Утром я заменил руководителя отдела кадров на мужика, Макс давно предлагал толкового парня. Вот и подвернулся случай. А на следующий день у меня уже была новая помощница. Я не верю в любовь, но не могу объяснить, что чувствую к ней, по-другому. А сколько раз я подкатывал к ней… Не счесть, и каждый раз получал только вежливую улыбку и строгий отказ. Никаких подарков она не принимала от меня. Ни разу не опоздала, и ни единого намёка на то, что я ей интересен. Это была жесткая ломка в течение года. Но я каждый раз останавливал себя, когда уже готов был переступить грань и забрать её к себе. И каждый раз приходился именно на те моменты, когда она разговаривала с детьми или с этим недомужиком. И я вроде даже успокоился. Отпустил. Решил, что, значит, не моё. Не дано мне быть с такой женщиной. Только вот эта бутафория, что окружает. А сейчас… В тишине квартиры слышу, как что-то падает и разбивается. – Зараза такая! – слышу голос Машеньки и быстро иду на выход. Подхожу к кухне и замираю. Маша стоит на четвереньках и вытирает что-то на полу, а вокруг неё осколки. – Ой, – пищит она и дёргает рукой. Осознаю, что держу её на руках, когда натыкаюсь на её огромные глазищи. Дыши, Соколовский. Просто дыши и сильно не прижимай Машу к себе. Нечего пугать прекрасное создание раньше времени. – Маша, а для кого веник? – спрашиваю, но голос хриплый. – Меня можно поставить, – отвечает в тон мне Маша, а я готов взвыть от удовольствия, что она тоже нервничает. – Это всего лишь царапина. Ставлю Машу с другой стороны кухонного островка и не отхожу. Вдыхаю её нежный запах и… столько всего я хочу с ней сделать. – Можно отходить, Гордей Захарович, – шепчет Маша и аккуратно упирается в торс рукой. Горячая ладонь через тонкую ткань домашней футболки действует как электрошок. Дрожь пробегает по телу, от макушки и до самых яиц. – Маша, – выдыхаю я её имя, а через секунду она уже стоит в метре от меня и растягивает губы в дежурной улыбке. – Чаю, Гордей Захарович? – спрашивает и такими огромными глазами смотрит на меня, что можно подумать, будто у меня на голове чудище. А нет, паук! Маша их боится, это я запомнил с первого раза, когда на голове у Ярового оказался поднос с печеньем и чаем. – У меня что-то на голове? – спрашиваю я, нервно усмехаясь. – Нет, что вы! – Маша качает головой, но вот нервная улыбка не исчезает, да и взгляд направлен вот точно куда-то мне в лоб. – У вас… как бы это поприличнее сказать… – пытается придумать Маша, а потом выдаёт на одном дыхании: – Стояк у вас, Гордей Захарович. Вам бы опустить дубинку. Ну или бельё надеть. Я давно так не ржал, ей-богу.