Глава 13

– Напоследок тебя трахну я, – леденящий душу голос разрезает пространство квартиры, и в следующий миг Сергей отлетает меня. Меня трясёт так, что внутри всё сворачивается в узел, и снова эта отвратительная тошнота. Передо мной вырастает стена. Широкая мужская спина, а дальше я слышу глухие удары и вой Сергея. – Урод, ты что творишь? Ты хоть знаешь, кто я? – вопит мой муж, и меня снова будто ледяной водой окатывает. – Тот, кому я сейчас оторву яйца и заставлю сожрать, – совершенно ровный голос, выговаривающий каждое слово чётко и с расстановкой. – Да кто ты такой? – гундосит Сергей, а я замечаю, как Соколовский снова замахивается. – Гордей, – зову я. Кричать не могу, голос пропадает. Но и его имени, сорвавшегося с губ, достаточно, чтобы Соколовский замер. Он не оборачивается, всё так же нависая над Сергеем, что закрывает свой нос, а сквозь пальцы течёт кровь. – Если я сейчас увижу на ней хотя бы царапину, тебя вынесут отсюда вперёд ногами, – он понижает голос так, что у меня волосы начинают шевелиться на затылке. – Так что лежи, не дёргайся. – Она моя жена! – выкрикивает Воронов, а я зажмуриваюсь от боли. Не физической. Внутренней. Что-то сломалось окончательно во мне. Нет, я никогда не идеализировала мужа, нашу семью или отношения человека к человеку. Нельзя быть уверенным на сто процентов в человеке, если ты с ним не сожрал бочку дёгтя. – Гордей, пожалуйста, – шепчу я, а через секунду чувствую на своих плечах руки. – Машенька, – его голос другой. Не такой, каким он разговаривал с Сергеем только что. Нежный, заботливый. – Что он тебе сделал? – Потаскуха! – выкрикивает Воронов, поднимаясь на ноги. – На меня она рот открыла. А сама здесь таскаешься… – Мамочки, – взвизгиваю я и закрываю лицо руками, а Сергея отбрасывает к дивану, на котором он ещё двадцать минут назад сидел вольготно. У него не выходит поймать равновесие, и он переваливается за диван. И это всего лишь один удар! – Ты почему уехала без меня? Почему не позвонила? – вопросы вроде должны звучать с упрёком, но в них слышится страх. – Я чуть с ума не сошёл, пока мчал сюда, нарушая все мыслимые и немыслимые правила. – Спасибо, – отвечаю я тихо, но только Соколовский дотрагивается к моим запястьям, как я шиплю. – Всё в порядке, – слишком резко говорю я, хватая его за руки. Мне страшно. И не потому, что меня мог изнасиловать человек, с которым я прожила восемнадцать лет. Мне страшно потому, что я не привыкла видеть Соколовского вот таким. Странно то, что я боюсь за Гордея. Боюсь, что он сейчас только проблем себе наживёт. – Лучше не поднимайся, мужик, – довольным голосом говорит Максим Валерьевич, и я только сейчас замечаю его, опирающегося на угол стены, выходящей из коридора. – Хотя мне понравилось шоу, но не стоит испытывать судьбу. – Боже, какой позор, – стону я, прикрывая рот ладошкой. – Я тебя посажу, – хрипит Сергей, вылезая из-за дивана. – И тебя по миру пущу, Машенька. А вот эти слова приводят в себя! – Пошёл вон отсюда! – шиплю на Сергея, разворачиваясь к нему. – А я ещё и побои сниму пойду. Напишу заявление на тебя и приложу к заявлению на развод. И причинённый вред имуществу тоже приложу к делу. Свидетелей полный подъезд. – Ты что, Машенька, самостоятельной себя почувствовала? – Сергей гундосит, фыркает, но ближе не подходит. – Так я тоже твоего хахаля посажу, поняла? И компенсацию мне всю жизнь выплачивать будешь! – Машенька, побудь здесь, милая, – Соколовский резко разворачивает меня к себе лицом, так как всё это время стоял у меня за спиной. Улыбка, ласковый взгляд, а дальше снова удар и стоны Сергея. Мне даже страшно предположить, что теперь начнётся, но меня трясёт до сих пор, и это добивает. Осматриваюсь вокруг себя и чувствую, как силы просто заканчиваются. Будто кто-то нажал кнопку «выкл», и меня затаскивает в какой-то омут. – Вот теперь скажи мне, зачем ты поехала одна? – Соколовский вырастает передо мной неожиданно, что я даже отшатываюсь. – А если бы я не успел? – Зачем вы приехали? – спрашиваю в ответ. – А не нужно было? – вот теперь я вижу, как скулы Соколовского напрягаются, делая его выражения лица жёстче. – Нужно было позволить этому уёбку сделать с тобой всё, что он грозился? – Пожалуйста, – всхлипываю я, больше не в силах сдерживать всё напряжение внутри, понимая, что Соколовский прав. Сильные руки сгребают меня в объятия, а горячие слёзы обжигают щёки. Что ни день, то новое открытие в моей жизни. – Не плачь, Машенька, – шепчет Гордей, поглаживая меня по спине, а я не могу успокоиться. – Я тебя больше ни на шаг не отпущу от себя. – Я… я замужняя женщина, – заикаясь, отвечаю я. – Уже почти нет, – уверенно говорит он. – Да и жить вы переезжаете ко мне. А здесь пока всё в порядок приведут. – Нормально так у вас здесь веселье, – голос Даши звучит шокировано. – И без нас? Отскакиваю от Соколовского, быстро вытираю глаза и бросаю взгляд на часы, что висят на стене. – Дочь, это не то, что ты думаешь, – пытаюсь говорить ровным голосом, но выходит плохо. – Мама, это звучит странно, – хихикает Дашка, переводя взгляд с меня на Соколовского. – Дарья, просто я приглашаю вас пожить у меня, пока у вас здесь сделают ремонт, – Соколовский влезает в разговор, что только пугает. – Тогда поехали, – а вот и Гоша влезает в разговор. – Потому что я есть хочу. А здесь нас точно сегодня кормить не будут. – Ну вот, Машенька, вопрос и решён, – Соколовский смотрит на меня так, будто выиграл очередной тендер. Но что-то мне подсказывает, что это плохо закончится.