Глава 16

Время – очень относительное понятие. Я никогда не задумывалась над этим. Да и времени не было. Парадокс, ничего не скажешь. Но сейчас, когда хочется, чтобы оно пробежало быстро или вообще перенесло меня в тот момент, когда весь этот ад закончится, время не ускоряется, а наоборот – замедляется. Мы уже неделю как вернулись с детьми домой, но кто бы знал, какой это был бой. Соколовский не хотел нас отпускать, каждый раз ударяя новыми аргументами по моим нервам все три дня, что мы жили у него, пока он сам лично не убедился в том, что дверь у нас в квартире заменили. Замки, целых два, поставили. И весь подъезд предупреждён, что Сергей не имеет права сюда являться. И вот сейчас я сижу на кухне, освещённой только светом из окна, и не знаю, что делать со всем тем, что творится у меня в голове. Чай давно остыл, а вот я, кажется, скоро взорвусь. Перебираю в голове всё, что происходит вокруг, и прихожу только к одному выводу: это мне месть за слишком спокойную молодость. Я никуда особо не ходила. Да и в детстве была настоящим гадким утёнком. Точь-в-точь как в сказке. Вот есть подростки красивые, но во мне этого не было. И только становясь старше, в шестнадцать, семнадцать лет, на меня начали обращать внимание парни. Но проблема заключалась в том, что эти же парни всю мою подростковую жизнь унижали и обижали меня. Я не ходила на дискотеки, не любила сборища, где будут только королевы школы. Да и вообще, для меня оказалось слишком сложно сближаться с людьми. А потом появился Сергей. Он пришёл из армии, а я заканчивала школу. В один из дней шла домой после дополнительных занятий и наткнулась на компанию одноклассников, которые решили не просто поуговаривать меня, а пойти уже совершенно другим путём. Сергей спас меня тогда. Такой рыцарь в темно-зелёной форме с белым аксельбантом и беретом на голове. Сергей проводил меня до дома, а на следующий вечер пришёл пригласить погулять, а я не пошла. А он всё ходил и ходил… Пока на выпускной не пришёл с огромным букетом. Это стало шоком. И не только для меня. Для всех. И когда все пошли встречать рассвет, он пошёл со мной и сделал предложение. Сергей собирался уезжать на север. Ему предложили отличную работу с перспективами в нефтяной компании, и он согласился. Но сказал, что не сможет уехать без меня. Встряхиваю головой, отгоняя морок воспоминаний. – Вот тебе и рыцарь, Маша, – горько усмехаюсь я. – Как у меня вообще смелости хватило настоять на том, что я пойду учиться. Пускай и только один год, а остальное заочно. Да, Маша, ты всю жизнь шла только вперёд. Несмотря ни на что. И только благодаря этому я не ною сейчас. – Ноешь, – сарказм так и прёт из меня. Но себе поныть-то можно! – Мам, ты спать идёшь? – сонный голос дочери вытаскивает из тяжёлых мыслей. – А ты почему не спишь? – спрашиваю в ответ. – Я попить пришла, – улыбается Даша. – А тебе пора взять себя в руки, мамуль. Ты же всегда была примером для меня. Не нужно превращаться в истеричную дамочку. – Дарья! – взвизгиваю я, замечая, как дочь улыбается, стоя со стаканом воды. – Мам, ну правда, – она подходит ближе и обнимает меня за плечи. – Мы тебя любим. Не ты та, кто бросила нас. Я, если честно, даже не помню, чтобы папенька хотя раз за всё время интересовался нами. И да, мне уже не расскажешь сказку, что папочка только вечером освободился с работы и вспомнил о моём дне рождении, но я спала. Я прекрасно знаю, что ты ему обо всём напоминала. – Даша, – мой голос садится от правдивости слов дочери. И снова так паршиво становится, хоть вой. Сергей сделал тогда один рыцарский поступок, а я, как дура, повелась. Все остальные поступки в нашей семье делала я. И это просто ужасно. – Идём спать, – шепчу своей девочке и поднимаюсь с табуретки. Обнимаю её и подталкиваю на выход. – И знаешь, мам, твой Соколовский и правда очень хороший, – неожиданно говорит дочь, когда я целую её в щеку у двери в комнату. – Дарья, прекрати! – Он и правда всегда был рядом, – она пожимает плечами, но жаль, что я не вижу её выражения лица. – Незаметно так, ненавязчиво. И вот он-то ни разу не забывал о наших с Гошкой днях рождения. Даша закрывает за собой двери комнаты, а я стою, как пришибленная. Сказать, что дочь придумывает – нет никакого смысла. Она ведь права. Даже сейчас Соколовский настоял на том, чтобы водитель забирал нас каждое утро и развозил всех, куда кому надо. Потом же этот водитель доставляет детей домой. И как-то слишком странно всё. Официально замужем за одним была, а отцом в доме был совершенно другой человек. Захожу в комнату и быстро прячусь под одеяло. Обещаю себе, что завтра разберусь со всем, тем более обещала зайти к Ясе в магазин. Вот она-то точно сможет вправить мне мозги. Но никто не ожидал, что моё утро начнётся с нового трындеца. Удары в дверь звучали так, будто с той стороны стоят не меньше троих человек и без перебоя тарабанят. Сонная, я быстро открыла дверь и застыла в шоке. На пороге стоит нагло ухмыляющаяся свекровь, а за ней двое мужчин азиатской внешности и со спортивными сумками в руках. – Отходи давай, что уставилась, – шипит Зинаида Дмитриевна. – Я привела квартирантов. – Кого? – спрашиваю я ошарашенно, но с места ни ходу. Мне здесь только этих не хватало. – Кого нужно, того и привела, – свекровь вскидывает подбородок и смотрит на меня так, будто она не меньше миллиарда выиграла. – Зинаида Дмитриева, а вы случайно ничего не перепутали? – задаю ещё один вопрос, но совсем не ожидаю того, что она начнёт меня толкать. – Отошла, сказала! – завизжала она, будто это её толкают. А я даже не знаю, что мне сделать или сказать. Зато двое из ларца, что появляются за спиной этих двух неожиданных квартирантов и Зинаиды Дмитриевны, знают.