Глава 17

– Ты знала, да? – спрашиваю я у Яси серьёзно, но она только улыбается. – Нет, и больше не отвечаю на этот вопрос. Это тебе у босса своего уточнить нужно, – подмигивает эта рыжая ведьма. – Мне и самой страшно интересно, но я не лезу к Дану с расспросами. Но самой интересно, откуда они знаю друг друга. – Странный вопрос, Ясь, – теперь пришла моя очередь улыбаться. – Учитывая, что твой Стальнов – личность, известная во всех слоях населения, то не удивительно, что они знают друг друга с Соколовским. – Ну здесь не поспоришь, – кивает Яська и садится поближе, обнимая меня за плечи. – Но ты скажи мне, что же твоя свекровушка в этот раз орала? И если бы я не знала Ясю, то можно было бы предположить, что она хочет помыть кости кому-то. Но я знаю её. Слишком давно и слишком близко. И я понимаю, зачем она задаёт мне этот вопрос, но не могу ничего сказать. Я одного не понимаю, как могла терпеть отношение Зинаиды Дмитриевны все эти годы. Я ведь и правда максимально ограждала детей от неё. Не оставляла с ней никого. Точнее, мне хватило одного раза. Дети ещё были совсем малыши. Даше – два, Гоше – полгодика. Я попросила посидеть с ними, пока схожу на рынок, потому что на улице был мороз. Когда я вернулась через час, Гоша рыдал на всю квартиру, лёжа в кроватке, Даша тихо плакала, стоя в углу, а Зинаида Дмитриевна смотрела телепередачу. Тогда я начала ругаться с ней, за что получила выговор, но стоило вернуться Сергею домой, как мне устроили вынос, что с мамой так нельзя, и она вообще-то приехала помогать, а не делать за меня всю работу. – Ясь, ты знаешь, я вот сейчас сижу и думаю, как могла спокойно терпеть столько лет? Я ведь терпела, – перевожу взгляд на подругу. – А когда Сергей перестал присылать деньги, даже ничего не сказала. – Кстати, а почему он перестал посылать тебе деньги? – спрашивает Яська щурясь. – Я вышла на работу уже. И Соколовский предложил мне хорошую зарплату, – вспоминаю, когда же он перестал. – Мы с ним разговаривали по поводу моей работы. Он начал снова возмущаться, что может обеспечивать, а я сказала, что у меня зарплата теперь ненамного меньше, чем у него. Он ничего не ответил тогда… – Но деньги присылать перестал, – закончила за меня Яся. А я только кивнула. И снова промолчала. Мне стало комфортно жить в статусе замужней женщины, но без мужа. Я привыкла, что на любой подкат я всегда отвечала – замужем. – Ты же помнишь, как я осталась с девочками одна? – неожиданно спрашивает Яся, поднимаясь со своего места, чтобы подойти к столику, где у неё стоит кофейный аппарат. Мы сидим в её кабинете в супермаркете, а точнее сказать, я прячусь от сумасшествия этого дня. Но прекрасно помню, как Яся разошлась с биологическим отцом своих девочек-близняшек. Мы тогда ещё жили на севере, но здесь уже купили квартиру и как раз и познакомились с Ясей так. Жили в одном подъезде, да и как-то сдружились слишком сильно. – Так вот, я не смогла вынести его полного безразличия. Хотя он был просто рыцарь, мать вашу, когда ухаживал, – кривится Яся, и я повторяю за ней. Да, мой тоже был рыцарь. – А потом всё резко исчезло, и появилась его мама… – И на этом ваша жизнь закончилась, – вздохнула я, понимая, что Яся не я. Она не терпела. Первый косяк, и все пошли лесом, ёжиков собирать. – А ты… Ты просто слишком правильная, Маш. Слишком воспитанная, слишком… – Слишком часто слышала в детстве фразу, что если вышла замуж, значит, терпи, – горькая усмешка коснулась губ. – И где твоя мама теперь, с такими установками, Маш? – спрашивает Яся, прекрасно зная ответ на этот вопрос. Уже восемь лет, как она умерла. Причём это случилось так неожиданно, что никто и не понял ничего толком. Она попала в больницу, а когда мы приехали к ней, точнее, я и дети, потому что мама наотрез отказалась переезжать в город, доктор сказал, что маме осталось месяц, а может, и меньше. – Мне кажется, твоё счастье только в том, что твой Воронов жил последние годы отдельно. И хрен с ним, что он там семью строил. Пусть и дальше строит, – фыркает Яська. – Тебе теперь нужно развестись с ним побыстрее, а там и своё можно строить. – Яся, ты мне так и не сказала, – вспоминаю свой первый вопрос. – Знала, что твой Стальнов поселил в наш подъезд своих парней? Яська захохотала уже в открытую с каким-то восторгом. – Не знала, – посмеиваясь, ответила она, снова ставя предо мной чашку с капучино. – Но с удовольствием посмотрела бы на этих гастарбайтеров во главе с твоей шизанутой свекровью. – Ты знаешь, что меня больше всего шокировало в этой ситуации? – спрашиваю я, но не жду вопроса в ответ. – Она даже не задумалась о том, что в квартире её внучка. – Ну за это я бы сама ей волосы повыдёргивала, – зашипела Яся. – И ты знаешь, что я решила? Они отдадут мне всё, что гребли себе. Аделина, мой адвокат, сейчас собирает все выписки мои. А также все переводы, – говорю уверенно, но внутри всё дрожит. Не понимаю себя, но больше ничего не отдам. – И самое смешное, что последние годы я переводила деньги свекрови, когда у неё случился очередной форс-мажор. И Сергей ей переводил деньги. – Дура ты, Машка, – вздыхает Яська и садится рядом. – Но знаешь, что радует. Тебе дошло, что так жить нельзя. Лучше поздно, чем никогда. Киваю на слова подруги, и мы ещё некоторое время сидим вместе. Смотрю на часы, пора уже идти на работу. Обед давно закончился, но я с утра всю работу сделала. Да и Соколовский уехал куда-то, дав мне сегодня отгул после обеда. Но мне бы проверить ещё некоторые документы, и можно домой. Когда я добираюсь домой, уже темнеет, но я совсем не ожидаю, что у нас дома гости. Я не выдержу больше! Открываю дверь и вхожу в квартиру, замечая две пары чужой обуви. Снимаю куртку и, развернувшись, натыкаюсь на внимательный взгляд Соколовского. – Очень интересно, – голос сел, но я другого ничего не могу сказать. – А что вы здесь делаете, Гордей Захарович? – Сейчас всё узнаешь, Машенька, – улыбка касается его губ, а у меня дыхание прерывается. Страшно и дико отпускать себя, но что-то неумолимо меняется. – Пойдём, – Соколовский подходит и, взяв меня за руку, ведёт в сторону кухни. – Мне начинать бояться? – спрашиваю я тихо. – Мама! – мне навстречу выбегает Гошка, довольный, улыбающийся, глаза горят. – Идём скорее, мы тебя познакомим. Я даже рот не успею открыть и спросить, с кем меня знакомить собрались, как меня заводят на кухню, где всё в муке, пирожках и… счастье? – Ой, какая прелесть! – ко мне разворачивается довольно симпатичная женщина лет шестидесяти. Блондинка, кудрявая, хотя волосы и спрятаны под косынку. На ней мой передник, а под ним шерстяной костюм тёмно-синего цвета. – Горюшка, это она, – не спрашивает она, а выдыхает удовлетворённо. – Маша, ну что ты как не родная? – а вот теперь вопрос, а я даже не знаю, что делать. – Машенька, познакомься, – Гордей Захарович стоит за моей спиной, подталкивая меня ближе, но я что-то боюсь. – Это моя мама, Василиса Леонидовна. Мать вашу! Ещё одна мама?