Глава 20

*** Месяц. Целый месяц ужаса. И только дети и, как ни странно, Соколовский и Василиса Леонидовна помогают мне не сойти с ума окончательно. Сижу в кафе возле офиса и пытаюсь засунуть в себя обед. Гоша в школе, Даша готовится к ЕГЭ. А у меня голова занята тем, что моя почти бывшая свекровь не перестаёт творить гадости. Скоро весна, а я просто раздавлена. Мне ничего не хочется. И я бы рада всё закончить побыстрее, но, как оказалось, Воронов вместе со своей мамой решили устроить мне ад. Прикрываю глаза и снова слышу его слова, что он сказал на последнем заседании суда: – А ты что думала, что я просто так тебе всё отдам? Пусть твой мужик тебя всем обеспечивает! А такая святая была. И столько желчи, унижения, пренебрежения в его действиях и словах. Его адвокат откопал старые фотографии, где Соколовский водил меня и детей в ресторан. И это был день рождения Даши! Да ещё и судья начала говорить о каких-то трёх месяцах! – Сидишь здесь, змея! – за спиной раздаётся злобный голос Зинаиды Дмитриевны, а меня пробирает дрожь. Передо мной на стол резко опускается огромная коричневая сумка, с которой Зинаида Дмитриевна не расстаётся никогда, и вот я уже лицезрю ему саму. – Что уставилась? – слишком громко говорит она, а я делаю медленный вдох-выдох. Нельзя грубить пожилым людям. Не воспитанно это. Я росла в то время, когда старушкам уступали места в трамвае и помогали перейти через дорогу. А учитывая паническую боязнь моей мамы «что люди подумают», так могла ещё и получить по шее за то, что кому-то не помогла. А этот кто-то всегда находил время дойти к маме на работу и рассказать, что видел меня, а я даже не соизволила поинтересоваться, нужна ли помощь. – Испортила жизнь моему Серёже, – выплёвывает Зинаида Дмитриевна. – Бросила его, а теперь ещё и отобрать всё решила? Змея! – последнее она уже орёт. – Зинаида Дмитриева, а что вы делаете в другом конце города? У вас же больные суставы? – спрашиваю я, стараясь говорить спокойно. – Ты за мои суставы не переживай, ведьма! Я тебя выведу на чистую воду! Я всем покажу, какая ты на самом деле. Да ещё и не известно, от кого ты родила своих детей! – А вот это удар ниже пояса, а точнее, в самое сердце. – Машенька, добрый день, – вновь голос за спиной, только этот звучит доброжелательно и точно принадлежит человеку, перед которым я не готова так позорится. Но, вероятно, сегодня не мой день. – Добрый день, Василиса Леонидовна, – шепчу я и хочу куда-то сбежать. – Я присяду, девочка моя, – она вроде и спрашивает, но уже садится рядом со мной. – Смотрю, у тебя такая компания интересная. Познакомишь? Зинаида Дмитриевна осматривает маму Соколовского так, будто сканером проходится по ней. Взгляд прищуренный, губы сжаты в тонкую линию и дёргаются немного, и непонятно: она хочет улыбнуться или укусить. – Василиса Леонидовна, если вы ищете Гордея Захаровича, то он уехал на переговоры. Будет вечером, – начинаю я, пытаясь дать понять этой прекрасной во всех смыслах женщине, что ей лучше не находиться здесь. – Ну что ты, – она улыбается самой тёплой улыбкой. – Гордей мне сказал это. Я тебя искала. Хотела предложить вместе с Дашей и Гошей прогуляться по магазинам. Скоро весна, всем нужно обновление. Боже, ну за что мне всё это? И я вроде понимаю, что Василиса Леонидовна действует только из добрых побуждений, но чувствую, что сейчас будет настоящий концерт для всех посетителей кафе. – А ты кто такая? – нагло спрашивает Зинаида Дмитриевна. – Бабуля, я разговаривала не с вами. И не тыкала, заметьте, – Василиса Леонидовна слишком спокойно смотрит на Зинаиду Дмитриевну, вот только от её доброжелательности, что только что была на её лице, не осталось ни следа. – И вас здесь больше никто не задерживает. Можете быть свободны. – Да хоть знаешь, кто я такая, карга старая? – Зинаида Дмитриевна подскакивает со своего стула, похожая на базарную бабу, а не женщину в возрасте. – Ты знаешь, кто мой сын? – Гей? – спрашивает совершенно невозмутимым голосом Василиса Леонидовна, заставляя Зинаиду Дмитриевну выпучить глаза так, что ещё миг, и они у неё выскочат и побегут отдельно от хозяйки. – Что? – хрипит моя бывшая свекровь. – Ну а как можно назвать создание, которое не понимает ценности женщины в жизни? Я, конечно, знаю и другие словечки, но, думаю, окружающие нас люди не поймут, если воспитанная женщина начнёт прыгать вокруг на манер престарелой козы и орать, будто её под хвост… ну вы поняли, бабуля, – и всё это Василиса Леонидовна сопровождает таким великолепным тоном, что у меня челюсть готова отвиснуть. – Ах ты, сучка крашенная! – заорала Зинаида Дмитриевна задыхаясь. Потом резко схватилась за грудь, упала на стул. – Ну не будем опускаться до такой банальности, – хохотнула Василиса Леонидовна. – Да я тебя засужу! За моральный ущерб и оскорбление! Ой, сердце! – и всё это сопровождается охами, стонами, визгом Зинаиды Дмитриевны. – Машенька, пойдём, дорогая. Здесь театр одного актёра. Попросим бариста, чтобы вызвали ноль три, – Василиса Леонидовна аккуратно поднялась с места и достала из аккуратной сумочки пятитысячную купюру. – А это на булочку с кефиром. Нужно следить за своим здоровьем. Говорят, кисломолочка хорошо яд выводит из организма, – добавила мама Соколовского и, подхватив меня под руку, повела на выход. – Что?! – завопила Зинаида Дмитриевна, но мы уже не обернулись. Молча вышли на улицу и не спеша пошли в сторону офиса, но, пройдя половину пути, Василиса Леонидовна совершенно спокойным тоном произнесла: – Никогда и никому не разрешай себя унижать. Никто не имеет никакого права даже рот свой открывать в твою сторону. Ты же просто непревзойдённый сотрудник, Машенька. На место можешь поставить кого угодно, вот и смотри на это, – она кивнула в сторону кафе, – как на работу. Пускай хоть подавятся собственной желчью. Ты должна, в первую очередь, быть счастлива сама. И тогда все вокруг тебя буду счастливы. – Спасибо, – только и смогла я выдавить из себя тихо, понимая, что если скажу громче, то заплачу. – Не за что, моя девочка. Это всё проходящее, – Василиса Леонидовна посмотрела на меня внимательно, нежно улыбаясь. – После чёрных полос всегда идут белые. Помни об этом. Ну и насчёт прогулки по магазинам подумай. Я давно не была нигде. – Василиса Леонидовна, – не выдержав, захохотала я. – Только несколько дней назад полдня гуляли по развлекательному центру. – Да? А я думала, что это было недели две назад, – непринуждённо отмахнулась эта невероятная женщина. Мне нравится проводить время с Дашей и Гошей. Они у тебя просто волшебные. И я даже ни на секунду не усомнилась в правдивости её слов. Я и по детям вижу, как они тянутся к Василисе Леонидовне. В груди снова поднимается тёмная обида на свою мать и на свекровь за то, что ни одна не смогла дать моим детям такой любви, но я быстро отгоняю её и соглашаюсь на предложение Василисы Леонидовны.