Глава 28

Слов нет. Нет даже возможности что-то сказать или сделать. Я просто сижу в квартире и жду, когда вернётся Гордей. Смотрю в окно и пытаюсь придумать оправдание своему бездействию. Гордей сказал, чтобы я ждала его и не вздумала больше никому открыть. А точнее, он просто забрал ключи и закрыл меня. Сжимаю переносицу пальцами и снова пробую разложить истеричные мысли в голове, но ничего не выходит. Осуждающий взгляд Воронова задел. А ведь это не я стала той, кто предала семью. Ни единого намёка не дала. Даже когда уезжала сюда с детьми, я принимала решение, которое будет лучше для кого-то, но не для себя. Когда Зинаида Дмитриевна начала постоянно появляться у нас и учить меня, как нужно воспитывать детей, как нужно ублажать её сына, как правильно жить и куда тратить деньги, я принимала её слова, хотя и большинство игнорировала. А сейчас… я сижу и жду, когда за меня всё решат! – Вот так, Мария Викторовна, на четвёртом десятке и узнают, что в жизни можно просто сесть и сказать, что я девочка, – говорю сама себе и улыбаюсь. Но больше всего меня поразило то, что эта суперотзывчивая и заботливая девушка, отличная мама идеальных внуков и так далее по списку, просто привезла Сергея на коляске к моей двери и ушла. Она просто оставила человека, с которым жила всё это время. И не только она. Зинаида Дмитриевна, та, что рассказывала о том, какая я тварь, а сама… Звук входящего сообщения немного пугает, но я сразу же беру телефон, чтобы не пропустить что-то важное. В нашем чате с девочками Ника скинула фото своего маленького Давидика. Губы сами растянулись в улыбке. И любовь к этому малышу какая-то слишком тонкая. Я была с Никой в первые дни после родов. Особенно учитывая, что она пережила и видела, как на её глазах убивают Чернобора. Попыталась представить, что может чувствовать человек в такой ситуации, и меня пробрала дрожь. Никому не пожелаю такого! «Маленький ангелок», – отправила я и прикрепила целующий смайлик. «Мне кажется, ты его заколдовала. Он теперь только под песенки спит, Маша», – отвечает Ника тоже со смеющимися смайликами. «Пусть Чернобор учит песни. Будет компенсировать свою безухость», – добавляет Яся и тоже высылает фото, только со своей Любашей. Младшенькой доченькой. Яся кривляется, а Люба улыбается беззубой улыбкой. А я ловлю себя на мысли, что тоже так хочу. Хочу снова ощутить запах ребёночка. Тёплый, молочный, сладкий. Услышать эти непередаваемые звуки, когда малыш сосёт грудь причмокивая. Прижать к себе крошечное тело своего собственного создания. «А я у себя», – пишу девочкам – «Сижу и жду, когда вернётся Гордей. Мне под дверь любовница Воронова привезла его в инвалидной коляске». «Мать твою!!», – первой соображает Яся. «Вот примерно то же хотела написать. Ты как?», – спрашивает Ника. «Хорошо», – и снова прикрепляю улыбающийся смайлик. – «Впервые сижу и не спешу изменить ситуацию». «Скажи, круто ощущать себя девочкой?”, – спрашивает Яся, а я киваю, будто они могут меня увидеть. «Да», – отвечаю и слышу, как открывается дверь. Откладываю мобильный и поднимаюсь из-за стола. Головой понимаю, что кроме Гордея никто не войдёт, но сердце пропускает удары в груди. Соколовский появляется на кухне, уверенный, строгий, мужественный, все движения чёткие и отточенные. Он останавливается в дверях и смотрит на меня слишком внимательно, будто сканирует. – Накрутила себя? – спрашивает он, а его такие манящие губы дёргаются в подобии улыбки. – Старалась сдержаться, – ответила я и нервно поправила волосы. Два шага, и я снова утонула в объятиях, что стали для меня уже родными. Терпкий запах проникает в лёгкие, и всё напряжение будто по велению волшебной палочки исчезает. Гордей прижимает меня к себе так, что между нами не остаётся и миллиметра, но мне тоже мало. – Я тебя больше никому не отдам, Маша, – Гордей сказал тихо, но для меня эти слова прозвучали так громко, будто их в рупор прокричали. Оказывается, любая девочка мечтает услышать их. Просто, когда девочка вырастает и входит во взрослую жизнь, это желание она прячет очень глубоко и больше не разрешает ему всплывать в мыслях. Слишком больно от этих, казалось бы, простых слов. – Поехали домой, – Гордей немного отстраняется и, дотронувшись пальцами к лицу, нежно проводит по контуру. – Нас там уже заждались. – Ты мне расскажешь, что сделал? – спрашиваю я, но в ответ получаю только хитрый прищур. – А что я получу взамен? И можешь передать мадам Стальновой, что Горыныч благодарит за привет, принимает, но никого не утащит в пещеру. Нас ждут дети, – неожиданно добавляет Гордей и кивает мне за спину. Я сначала теряюсь, но, обернувшись, понимаю, что на экране мобильного светится сообщение от Яси. Наш смех наполняет мою небольшую кухню, растворяя остатки напряжения вокруг нас.