Глава 29

– Ну наконец-то! – мы только входим в дом, как сразу попадаем под пристальный взгляд Василисы Леонидовны. – Что так долго? – Мамуль, всё в порядке, – улыбается Гордей и, поцеловав её в лоб, идёт в ванную. – Маша! – Василиса Леонидовна переводит взгляд с Гордея на меня и обратно. Я понимаю, что она ждёт подробностей, но разговаривать совершенно нет желания. Подхожу к ней и просто обнимаю, получая в ответ не менее крепкие объятия. – Всё хорошо, – отвечаю тихо и чувствую, как Василиса Леонидовна гладит меня по спине. – Теперь всё точно хорошо. – Ну хватит уже, – голос Гордея, а следом и его объятия, окутывает нас. – Я голодный как волк, а вы здесь обнимаетесь. – Уйди, – отмахивается от него Василиса Леонидовна. – Иди, Даша тебя покормит, а девочкам нужно постоять минуточку. – Только рядом со мной, девочки, – не отступает Гордей и ведёт нас в столовую. Мы входим, а Гоша с Дашей стоят рядом и довольно смотрят на нас. Подхожу к ним и, крепко обняв, целую каждого в щеку. В доме становится просто невероятное тепло. Густой, тягучий запах счастья пьянит так, что даже страшно. Немного непонятно, почему я так радуюсь, но мне однозначно нравится это состояние. – Мама, тебе нужно переодеться, – уверенно заявляет Даша, а я замечаю, что дочь немного нервная. – Зачем? – не понимаю я, но дочь уже тащит меня в комнату. – Мама, я всё приготовила, тебе нужно только надеть, – говорит Даша и показывает платье, которое лежит на кровати. – Вот, – гордо заявляет дочь, заставляя меня замереть. – Красное, – выдыхаю я. – И это не моё, – добавляю, но платье и правда просто волшебное. Вроде простое, но элегантное, и я уверена, что это мой размер. Аккуратный вырез и разрез до бедра. – Даша, говори, зачем это, – бросаю взгляд на дочь, но она уже убегает, оставляя меня наедине с самыми разными мыслями. Я прекрасно понимаю, что всё это не просто так. И приезд Василисы Леонидовны, и ужин, который дети сами накрывали, и Гордей, что так рьяно защищает меня в последнее время от всего, но почему же мне так страшно? – Ты не готова, – в комнату входит Василиса Леонидовна, пугая меня. – Простите, слишком напряжённый день выдался, – улыбаюсь ей нервно. Мне неудобно. Я подсознательно жду, что она сейчас начнёт попрекать или рассказывать, что я вообще не имею права на её сына, но я быстро обрываю все эти тяжёлые мысли. За полгода я уже хотя бы раз, да услышала бы эти слова, если бы такая женщина, как Соколовская, думала что-то подобное. – Очень страшно начинать новое, не успев отойти от старого, – Василиса Леонидовна подходит ко мне и, взяв за руки, подводит к кровати. – Очень красивое платье, – улыбается она, нежно, смотря на наряд. – Гордей сказал, что именно это он хочет видеть на своей любимой женщине. Видела бы ты, как на него смотрели эти консультантки, чтобы им пусто было, охотницы, блин, – Василиса Леонидовна шипит, а меня дрожь пробирает. – Гордей сам его выбирал, – не спрашиваю, просто констатирую факт. – Ты знаешь, Машенька, очень сложно переключиться и в один момент перестать быть сильной женщиной, – взгляд Василисы Леонидовны будто обнимает. – Но только по-настоящему сильные могут себя усмирить и позволить находящемуся рядом мужчине показать, насколько он им дорог. – Я начинаю нервничать, – говорю я тихо. – И это правильно, – Василиса Васильевна делает ко мне шаг ближе и берёт за плечи. – Ты просто сокровище, Машенька. Сокровище, которое мой сын так долго искал. А я… я просто не могу налюбоваться на внуков, которых ты уже подарила мне. И не перестану повторять, что благодарна судьбе за тебя. – Ну всё, я нервничаю, Василиса Леонидовна, – отвечаю хрипло. – Я… я не готова, – добавляю я совсем тихо. – Тут уж не моя забота, – улыбается эта женщина. – Но хочу тебе сказать, что, даже если ты будешь сопротивляться, я всегда подскажу сыну, как не дать тебе сбежать от него. И вроде слова звучат как угроза, но в выражении лица Василисы Леонидовны столько тепла и доброты, что это просто невозможно подделать. – А теперь переодевайся и выходи, тебя уже заждалась семья, – Василиса Леонидовна обнимает меня, притягивая в крепкие объятия. – И я очень буду рада, если ты сможешь называть меня мамой, – добавляет она совсем тихо, а я не могу сдержать больше рвущихся наружу эмоций. Слёзы сами стекают по щекам. И нет даже желания сдерживаться. Иногда нужно пройти многое в жизни, чтобы услышать вот такие простые, казалось бы, слова, но которые так глубоко проникают в сердце. Через пятнадцать минут я выхожу в столовую и смотрю на напряжённых и самых дорогих мне людей. Дети счастливо улыбаются, Василиса Леонидовна сидит рядом с ними и держит за руки, а вот Гордей стоит у края стола и смотрит на меня. Я думала, что знаю любой его взгляд. И каждый могу угадать и предугадать, но сейчас что-то не так. – Маша, – начинает Соколовский, но, откашлявшись, замирает снова, осматривая меня с головы до ног. – Машенька, ты просто невероятная, самая прекрасная женщина, которую я когда-либо видел и знал, – он делает ко мне шаг, и я поднимаю голову, чтобы смотреть ему в глаза. – Смотреть на тебя все эти годы и понимать, что ты не моя, было каторгой. Но если бы мне предоставили выбор, я бы снова прошёл это только ради того, чтобы испытать всю полноту ощущений, которую испытываю сейчас. – Гордей, ты слишком странно говоришь, – голос сел, не слушается, но я пытаюсь шутить. – Мама, не перебивай, – неожиданно шикает Гоша на меня, посылает воздушный поцелуй и добавляет: – Продолжай, дядя Гордей. – Спасибо, Гош, – Гордей подмигивает моему сыну и, взяв меня за руки, чуть склоняется. – В общем, я здесь решил, что больше вас никому не отдам. Не готов я на такие жертвы. Слишком жадный. И… предложение я тебе делаю, Машенька, но отказаться варианта нет. – Боже, сынок, ты идиот, – слышу тихий вздох Василисы Леонидовны и смех Даши. – Мама, соглашайся, – подсказывает дочь. – Это и правда судьба. – Судьба, – произношу только губами, но взгляд не отвожу. – Гордей Захарович, а на что я соглашаюсь хотя бы? – спрашиваю я, нервно улыбаясь. – Стать моей женой, любимой женщиной, подругой, помощницей. Стать моим всем, – перечисляет Гордей. А смотрю на него и начинаю вспоминать слова моей подруги Яси, когда она нам загадывала всем желания, желая такого, чего мы никогда не испытывали. – Я согласна, – отвечаю спокойно и вот именно сейчас осознаю, что я действительно честна с собой. И как бы моя гиперответственность не вопила внутри, что всё не то, чем кажется, но я согласна. За эти полгода, что мы вместе с Гордеем, я испытала счастья намного больше, чем за всю жизнь с Вороновым. И это не сравнение. Это факт! – Моя девочка, – Гордей сгребает меня в объятия, а аплодисменты нашей маленькой семьи только наполняют сердце уверенностью. – Но у меня будет предложение. Ещё одно, – Гордей отстраняется от меня, но не выпускает полностью из объятий. – Если ты не согласна, то ничего не будет, но я предлагаю переехать на несколько лет на юг, – как снег на голову произносит Гордей. – Куда? – спрашиваем мы с Василисой Леонидовной в один голос. – Только после окончания учебного года, – сразу добавляет Гордей. – И мы согласны, – отвечают дети в один голос, а я… Я… смотрю на них всех, на счастливые улыбки, на сияющие глаза и только и могу, что кивнуть в ответ.