Эпилог

Яна

Жизнь вошла в свою череду. Правда, пока Дима только учился быть нормальным мужем, но из него уже получился замечательный отец.

Он носится с нашей Полиной как с писанной торбой, не давая никому даже дышать на неё.

А дочка платит ему тем же, признавая кроме моих рук, только отцовские.

Пролетел месяц с небольшим и как положено, мы познакомили нашу дочку со всеми, кто её ещё не видел. Даже с Аней — сестра приезжала познакомиться с племянницей на следующий день после крестин. Мама и бабушка, правда, сказали, что Аня опоздала на рейс — и поэтому она не успела, но сама сестра ядовито заметила, что это Соболев запретил ей появляться на празднике.

Хотя… чувствовалось, что ей вообще было не комфортно находиться в нашем доме — она постоянно охала, говоря о том, как здесь всё изменилось после ремонта, выискивала глазами Соболева и с нескрываемым раздражением косилась на Полину.

В общем, визит тети получился кратковременным.

— Это правда? — спросила я у Димы, когда сестра покинула наш дом. — Ты запретил Аньке приехать со всеми? Запретил быть на крестинах?

— Знаешь, — возмущенным шёпотом процедил Соболев, поглядывая на сладко дремлющую Полину. — Даже в сказках пишут, что нельзя приглашать на крестины кого-попало.

Мой супруг подошёл к полке и выбрав какую-то книгу, протянул её мне.

Ну конечно. «Спящая красавица».

— Кто бы сомневался, — покачала я головой, но не обиделась… рассмеялась.

— Тихо, — обиженно фыркнул Дима и, покосившись на дочку — не разбудили ли мы, недотепистые родители свое рыжеволосое чудо — потащил меня вон из детской.

А в коридоре я не удержалась — и рассмеялась уже во весь голос.

Я рассмеялась, конечно, но не из-за того, что Дима запретил моей сестре появляться на крестинах, а из-за сказок… Соболев теперь каждый вечер читал Полинке сказки вслух — и уже знал все детские книжки лучше меня.

Что касается сестры…

Спустя несколько дней после нашей выписки, мы с Димой решили потихоньку начать сближаться — не только как родители одной замечательной девочки, но ещё и как супруги.

А сближение началось с разговоров.

Мы не копались в прошлом, которого нельзя было изменить, мы обсуждали настоящее — и те моменты, которые я считала пугающими.

Когда разговор коснулся моей сестры, Дима произнес болезненную, но между тем предельно откровенную фразу:

— Ян, я старше тебя, повидал немало. Я не считаю проституток грязными женщинами. Считал бы — не пользовался. — Он поднял на меня взгляд. — Я давал твоей сестрице возможность завязать с этим. Но она не просто продолжила — она стала делать так, чтобы это ещё и вредило тебе.

— Дим, ведь это касалось меня…

— И меня. Ты не знаешь, на что она готова была пойти, — Соболев вперил в меня тяжелый взгляд. — И я очень надеюсь, что не узнаешь до конца жизни. Хотя бы ради себя самой.

Я вздрогнула и посмотрела на мужа, понимая, что он очень многого мне недоговаривал.

— А если она однажды исчезнет… насовсем?

— Я не трону её до тех пор, пока её кукушка совсем не съедет на гребень, — спокойно ответил мой супруг. — Но я не могу тебе обещать, что это не сделает кто-то другой, кому она перешла дорогу. Прости, Ян, но защищать эту тварь я не стану.

И я, посмотрев на мужа, тогда просто кивнула, навсегда приняв ещё одно тяжелое решение: не лезть в это, доверившись во всем своему мужу.

И это было самое сложное. Когда-то мы с сестрой делили одну материнскую утробу, а родившись, были как две одинаковые горошины. Мама даже когда-то смехом говорила, что мы словно отражения из зеркала: Оля — Яло, то есть Аня — Яна. И пусть наши пути с Аней уже давно разошлись, но она всё же оставалась мне сестрой.

И всё же… это утробу с Анькой мы делили на двоих, а своим семейным счастьем я делиться с сестрой была не готова.

И я согласилась с тем, о чем мне говорил Дима.

Соболев

Июль

Погода сегодня выдалась изумительная. Мои девчонки лежали на одеяле прямо в траве — и о чем-то разговаривали.

Точнее, разговаривала одна Полина, а Яна, внимательно слушая агуканье нашей дочери, то и дело ей поддакивала.

— Ух, вы мои дорогие, — протянул я, появившись из-за кустов.

— Дима! — рявкнула Яна, подпрыгнув на месте. А Поля… Поля засмеялась.

Моя супруга, покосившись на наше рыжеловолосое чудо, улыбаясь, покачала головой.

— Папины стальные нервы… Куда мне до вас…

Стащив пиджак с плеч, я наклонился к жене, чтобы обнять и поцеловать её — мы же не виделись с самого утра, а затем, поцеловав дочку, бухнулся к ним на одеяло.

— Как прошёл день? — спросила Яна, стаскивая с меня галстук. Полина тем временем нашла погремушку и принялась со всей дури долбить ею по нарисованному на одеяле листику.

— Активная у нас дочка, — кивнул я на Полю.

— Активная, — согласилась Янка. — Вся в папу.

— Угу… — поцеловав жену, я решил пожаловаться ей на свои неприятности. — Раф сегодня с Оксаной на очередном УЗИ были.

— И?

— Теперь уже точно подтвердили, что парень. — Ответил я, покосившись на наше рыжеволосую принцессу. — И этот идиот почему-то решил, что их с девочкой прокатили из-за нас.

— Это как? — недоумевающе моргнула Яна.

— Ну, типа, у всех дочери рождаться не могут, а мы их обогнали… — Заметив недоумение на лице жены, я развел руками. — Я не обманываю, Ян. Он сегодня со мной не разговаривал целый день. Прикинь?

Янка застыла на пару секунд — как будто и в самом деле пытаясь прикинуть, а затем покачала головой.

— Он же ведь это несерьезно?

— Очень серьёзно, — ответил я.

— И что ты будешь делать? — спросила моя женушка. Перецеловав своих девчонок, я честно ответил, что вообще ничего.

— Раф — упёртый парень, через пару лет попробует ещё. А затем ещё раз, пока не получит свою принцессу, — хмыкнул я, поднимая на руки своё маленькое счастье.

А второе — побольше — в этот момент сидело рядом, положив мне голову на плечо.

И это на самом деле было самое большое блаженство в мире.