Глава 19. Она

— Мама, ты знала?

Я с удивлением смотрю на свою кухню, а потом — на дочь, устроившую дикий бардак на кухонном столе.

— Что здесь происходит?

— Мама, папа ушел от этой своей! — торжественно говорит дочь. — А это… Просто готовлю его любимый пирог с грушами и козьим сыром. Надеюсь, получится! — взбудоражено произносит.

Мне хочется поворчать, что из-за простого тарта из слоеного теста с начинкой не стоило разводить такой бардак, а потом до меня доходит.

— Что ты сказала?

— Папа расстался с Региной. Я спросила, когда я могу прийти к нему в гости, он ответил, что пока живет в отеле, но ищет квартиру. Я спросила, что случилось, он ответил, что расстался с Региной. И я пригласила его к нам в гости сегодня! Ой, кажется, это он, — отвечает она, бросаясь к двери.

Через мгновение раздается, действительно, голос моего бывшего мужа.

— Ой, какой будет, пап! Спасибо, — радостно пищит дочь.

Я выхожу и хмурюсь.

— А это тебе. Твои любимые орхидеи, — протягивает мне букет.

Я складываю руки под грудью, не желая принимать цветы.

— Как это понимать?

— Я расстался с Региной, — отвечает он твердо. — И…

— И решил, что можно вот так просто, взять и вернуться, как ни в чем не бывало?! — злюсь.

— Нет, — отвечает твердо, не отводя в сторону взгляда. — Я понимаю, что натворил и о том, что сейчас о возвращении речи быть не может. Но я считаю, что мы могли бы просто общаться, как… родители наших детей. Как люди, которые много времени провели вместе, как те, которые не чужие друг другу. Разрешишь остаться на ужин?

— Я еще ничего не готовила! Только пришла с работы, и потом… я никогда не готовила кулинарных изысков. Так что если ты ждешь что-то особенное, чем тебя избаловала эта твоя… То не жди.

— Не жду.

— Мам, я приготовила ужин. Надеюсь, будет хотя бы съедобно.

Ужин выходит неловким, но дочь старалась изо всех сил. Немного подгорели бортики тарта, но, в целом, съедобно.

За ужином муж решил обсудить со мной поездку. Дочь хотела увидеться с братом, но по сути, просто погулять по столице, разумеется. Мне приятно, что муж решил спросить мое мнение и согласовать это со мной. Надолго он не задерживается уходит. Дочь остается в хорошем настроении.

— Не понимаю, чему ты так радуешься? — не выдержала я. — Как же твоя подруженька-Регина? Ты же с ней так хорошо спелась! А сейчас что…

— Я из-за злости на тебя решила подружиться с ней. Поначалу даже казалось, что она такая классная, настоящая, искренняя. Пока она не начала рассказывать о малыше, о планах… И потом я поняла, почему она активно пропихивала мне идею: покинуть школу после девятого класса и уехать учиться подальше. Ей просто не нужны конкуренты за внимание, — рассудила по-взрослому дочь и робко улыбается. — Мне стыдно, что я себя так вела. Мам, прости…

Прощу ли я?

Конечно, материнское сердце простит, но осадочек все равно есть: ведь если бы Матвей не расстался со своей выдрой, то дочь так бы и поддерживала отца во всем.

Ох, в этом и смысл: она — папина дочка, всегда была такой, и всегда поддержит его.

Поддержит его демонстративно, капризно желая, чтобы папа остался рядом. Эгоистично? Конечно, а кто из нас не был эгоистом в ее возрасте? Когда собственные переживания кажутся важнее, чем у всех остальных.

Я еще не знаю, удастся ли нам собрать семью из осколков, но в одном Матвей прав — мы не должны быть врагами, хотя бы из-за наших детей.

С этого момента начинается новый этап нашей жизни.

Мы не вместе, нет, упаси меня боже, прощать предателя только за то, что его отношения с новой пассией развалились.

Знаю, Матвей вновь проникся чувствами ко мне, говорит, что морок спал.

А я все никак не могу избавиться от мыслей: а если бы нет?

Ну, вот, что тогда, а?

Тогда он бы и жил с ней…

Вот только Матвей не сдается. Он постоянно рядом. Как когда-то любящий и внимательный муж, отец, просто близкий человек, с которым нам было хорошо вдвоем, пока беда не посетила наш дом.

***

Проходит несколько месяцев, острые углы сглаживаются.

Матвей нашел квартиру и живет отдельно, Вика усердно настаивает, что папа живет один, а Регина пропала так, будто ее никогда и не было в нашей жизни.

— Мама, может быть, это шанс? Шанс для вас с папой… — спрашивает дочь.

А я все чаще думаю: вдруг она права? Но можно ли доверять тому, кто однажды уже предал твое доверие?