Глава 18. Она

— Кто это? — спрашивает Анатолий.

— Где?

— Вон та женщина, сидит за нами. Левый ряд столиков, через один.

Оборачиваюсь и замечаю… Регину.

Она успевает опустить взгляд вниз, но я все равно замечаю, как горели ее глаза, когда она на меня смотрела.

И Анатолий тоже подтверждает мои догадки:

— Фанатка твоя, что ли? Так смотрела… Как будто сжечь хотела, живьем.

— Даже не знаю, чего ей надо. Это… нынешняя моего мужа. Живет он с ней. Вроде как даже жениться собирался. По крайней мере она так моей дочери рассказывала.

— О как! — удивляется. — Все серьезно.

— Более, чем.

— Так, а что бывший тебя тогда на работу отвозит?

— Да просто за часами заехал, нам было по пути.

— Хе! Точно сказано, было по пути. Столько лет вместе прожили, но расстались из-за прошмандовки какой-то! — качает головой Анатолий. — Вроде умный мужик, твой, а как мальчишка повелся, — кивает в сторону Регины. — У нее же на лице написано — охотница за толстым кошельком.

— Для тебя, Толь, написано. У тебя прекрасные отношения с женой, а я своему надоела до ужаса, вот и… Все, давай тему закроем! — прошу я.

Чтобы немного сбить нервозность, я встаю и направляюсь в дамскую комнату, не заметив, как Регина тихой тенью скользнула за мной следом.

Выхожу из кабинки.

Сердце едва не выпрыгнуло из груди.

Потому что за хлипкой дверью — она.

Стоит и смотрит.

Не двигаясь.

Господи, больная какая-то!

Она все время стояла вот так, за дверью, пока я справляла нужду?!

Извращенка.

— Что ты здесь забыла, Регина? Дай пройти.

Я обхожу ее и направляюсь к раковине, а она — встает за моей спиной и чуть-чуть наклоняется.

— От тебя пахнет им. Им пахнет! — шипит. — Когда он пришел ко мне утром, от него воняло тобой! Твоим вонючим домом несло.

Я выпрямляюсь и брызгаю пальцами ей в лицо, стряхнув капельки воды.

— Успокойся, блаженная. Мы в разводе, мужик живет с тобой, чего тебе еще надо? Ах, увести не удержать, да? Решила липовой беременностью на пузо мужика взять, но ты не знала, бедняжка, что Матвей с течением лет стал бесплодным. И вот тут все очарование момента посыпалось. Может быть, Матвей просто прозрел, а ты… ты уже не вытягиваешь актерской игрой. Сюси-пуси, рюшечки-платьица, бельишко сексуальное — это, конечно, хорошо. Но не это удерживает людей вместе.

— А что же тогда? — хохочет странно. — Может быть, поделишься несколькими женскими секретиками? Своей мудростью, так сказать?

— Нет. И не подумаю. Облегчать тебе жизнь? Да ни за что.

— Ты надеешься, что удастся перетянуть его обратно? Ты, старая, холодная… селедка!

— Лучше быть холодной селедкой, чем маленькой глупой аквариумной рыбкой гуппи.

Она ахает:

— Что? Как ты меня назвала? Да я тебя… — сжимает кулаки.

— Продолжай. Очень интересно, — киваю ей.

Мне больше не страшно, потому что все самое плохое уже свершилось: муж ушел, я осталась одна и едва не свалилась в депрессию, у меня были натянутые отношения с дочерью, но странным образом в последнее время стало получше.

Я винила мужа в том, что он — кобель, а теперь понимаю, что он бежал не от меня, он бежал от себя, от чувства собственной вины, с которым не справился. И даже побег в новые отношения его не спас.

Мне жаль его.

Я именно сейчас поняла, насколько я сильнее него, я отпустила боль и пережила потерю, а у него чувство вины застряло внутри и превратилось в опухоль, которая сожрала наши отношения, отвернула его от меня, убедила в холодности, в необходимости начать все — с другой женщиной, в другом доме, а теперь он мается.

Теперь он ищет глупые предлоги вернуться.

Как с часами.

И подвозит меня до работы.

Иногда даже рядом с офисом вечерами появляется, чтобы подвезти меня до дома.

Я не отказываюсь, но не делаю из этого целого события. Но не могу сказать, что он тоже так считает, потому что вижу, как он смотрит с тоской, как ловит каждый мой взгляд и радуется улыбке в его сторону.

Он чутко и жадно ловит крохи тепла, и мне становится ясно, что он не нашел в новых отношениях то, чего искал.

Обманулся, но лживые чары рассеялись…

И теперь он оказался в моменте, когда понимает, что разрушил жизнь целой семьи просто так, из-за миража.

Вернуться и искренне попросить прощения смог, только напившись, а на трезвую голову я вижу, как его терзает стыдом, и не делаю ничего, чтобы облегчить его мучения.

Регина отступает назад:

— Говорят, у кошки — девять жизней. Проверим, сколько жизней — у тебя! — шипит она.

— Ты мне угрожаешь?

— Нет-нет, что ты… Но… — улыбается она жутко натянутой, страшной улыбкой. — Ваша семья и так задолжала мне одну жизнь.

Она уходит, а я ломаю голову над ее словами.

Что она хотела этим сказать?