Глава 17. Он

Утро.

Меня будто протащило под самосвалом и выплюнуло на обочину — башка гудит, в горле пересохло, пальцы дрожат.

Сижу на табуретке, уцепился взглядом за изображение мотылька на белой плитке.

Удивительно, как все вокруг живет своей жизнью, будто меня вообще нет. Я словно тень.

Слушаю, наблюдаю, впитываю каждый звук и картинку.

На плите приятно шипит сковорода, запах омлета расползается по кухне, несмотря на работающую вытяжку.

Запах теплый, домашний.

От него вроде должно становиться легче, но только хуже — ностальгия как пощечина. Захотелось вдруг остаться здесь, раствориться или просто стать невидимым, но остаться частью этого дома, быть рядом с родными и любимыми.

Молчу.

Чувствую, как Яся на меня изредка смотрит, ловит каждую мою реакцию.

Ждет подвох?

Немудрено. Я вчера по-свински напился.

Устроил черт-те что!

Стыд прожигает до самых кишок.

Просто сижу, руки на столе. Не двигаюсь — страшно даже дышать.

Вдруг бывшая жена прогонит, вдруг останусь за порогом этого дома, вдруг исчезнет хоть такая, скупая, но настоящая забота.

— Извини за вчерашнее, — говорю тихо. — Сам не знаю, что на меня нашло.

— Спиртное никогда не доводит до добра, а ты перепил, — ровно замечает Яся, помешивая омлет. — Ну чего ты замолчал-то?

— Перепил, да. Не отрицаю. Я многое там сломал? — спрашиваю. — В оранжерее твоей.

— Выломал дверь, задвижку. Испортил дорожку, клумбу.. Как ты, вообще, на территорию пробрался?

— Ты не сменила замки, а он старый и есть способ, как открыть его простым куском проволоки.

— Что?

— Да, бывало такое, что я забывал ключи и открывал вот так — тем, что под руку попалось.

— Значит, сменю все замки.

— Я восстановлю ущерб. Сегодня же займусь! — говорю с пылом.

Млею от того, как Яся держится у плиты.

Простая, никаких рюшей, сексапильных платьиц и милых ужимок.

Простая, но элегантная, со сдержанностью истинной королевы.

Жаль, что я понял это слишком поздно.

Променял бриллиант на дешевую стекляшку, повелся на сладкие речи и обещание горячего секса.

Променял искренность на фальшивые улыбки.

Настоящую любовь — на дешевый перепих.

— Как, кстати, твои дела с оранжереей? Присмотрела себе что-то новенькое?

Яся оборачивается и смотрит на меня с шоком.

— Ты же терпеть не мог мои разговоры о цветах! Всегда вот так морщил нос и просил: «Давай поговорим о другом?» И потом, из твоих высказываний стало ясно, насколько сильно ты все это не любишь… Так что не понимаю, зачем ты интересуешься? Из пустой вежливости? Не стоит!

— Что? Нет, я…

— Еще скажи, что скучаешь! — фыркает и качает головой недоверчиво.

Мне и сказать нечего.

Кроме как…

Скучаю, да, скучаю.

Даже признаться себе в этом стремно. Шансов — минус сто, знаю. Все равно тянет сюда, потому что впервые я сегодня проснулся человеком, пусть с больной головой, тошнотой и мерзким осознанием того, как низко я вчера пал, но все-таки живым человеком, а не его тенью.

Запоминаю все это: теплый свет, голос дочери в соседней комнате, тихое бормотание радио. Яся купила себе радио, которое выглядело, как ретро, и всегда включала его потихонечку.

На стол с тихим звуком ложатся приборы, размеренно постукивает нож о разделочную доску.

Яся накладывает мне на тарелку омлет и свежий салат с рукколой.

— Поешь, хотя бы немного.

Крохи заботы — это ведь уже роскошь.

Внутри все колотит. Вот идиот, думаешь, мог сам не накосячить — жил бы, как человек.

Хочется верить, что я здесь до сих пор — кто-то свой, хотя давно уже чужой.

От этого только хуже.

Мне не есть хочется.

Мой голод — иного рода.

Хочется, чтобы меня обняли, простили, пожалели. Хрен тебе, Матвей, хрен тебе, сам виноват.

После завтрака прощаюсь с Ясей и отправляюсь к себе.

***

Квартира встречает тишиной.

Переступаю порог, и все меняется.

Регина вываливается в коридор, волосы уже красиво уложены, лицо накрашено, но глаза — злые.

— Где ты был?! — резко спрашивает она. — Я тебе много раз звонила.

Ее голос звучит с обвинениями.

Глаза сканируют меня, впиваются бусинками темных зрачков.

Все так, словно она едва держится, чтобы не наброситься на меня, царапая лицо ногтями.

Просто прохожу мимо нее.

Разворачивается следом за мной, как хищная акула, ведет носом.

— Ты меня игнорируешь?!

— Я просто не хочу начинать скандал.

— Так, может, тебе не стоило тогда поступать со мной вот так? Я же люблю тебя, я все для тебя делаю, а ты… отстраняешься, уходишь куда-то. Стой, куда ты пошел! Матвей!

Я впервые вижу ее такой без фильтра милой няшки. Как будто с нее сдернули маску — или это вдруг я прозрел? Смотрю, а прям не знаю ее вовсе. Кто она, эта женщина? Как будто всю мимо смотрел, а она рядом жила.

Вот такая она, настоящая?

И эти ее выкрутасы с тестом на беременность…

Тоже срывают маску.

Обманщица.

И я на нее повелся!

А дальше что…

Эти отношения — тупик, дорога в никуда.

Мне даже приходить сюда не хочется, тянет обратно, домой.

Тянет не к стенам, но к теплу, к любви, в которой я купался, но не замечал этого.

Звонит телефон. Отвечаю.

— Матвей, ты забыл свои часы.

— Извини, Яся. Еще не проснулся, видимо. Спасибо, что напомнила. Заберу вечером.

Не забыл, а оставил.

Чтобы был повод вернуться.

За дверью — едва слышный шорох раздается.

Прекрасно!

Регина еще и подслушивает.