Глава 16. Он

Как же мерзко внутри. Все перепуталось — мысли, чувства, даже вкус во рту какой-то противный и намешанный — курево, выпивка.... Земля липнет к ладоням, ногти в грязи, на коленях стою, как последний идиот, прямо здесь, у дома, где когда-то начиналось. Яся смотрит на меня… Господи, этот взгляд разрывает.

Глухой стук в груди.

Хочется заорать, разбить что-нибудь, но не могу.

Я сдох, наверное, внутри.

Сдох в тот момент, когда лишился тебя, Яся. Но понял это потом, позднее. Поначалу двигался по инерции и даже получал удовольствие от новой жизни, а потом — запоздало ощутил, насколько в груди — пусто, и стены квартиры давят. Находиться там не хочется.

А я ведь раньше думал — нормально все, ну прошла любовь, значит прошла, разводимся.

Не мы первые, не мы последние.

Но оказалось — нет. Как будто воздуха сам себя лишил.

Знаешь, я тебя вижу — и у меня будто руки сами тянутся тебя обнять.

Это что, тоска?

Я и не знал, что буду так сильно скучать по дому, по запаху твоей стряпни, не самой идеальной и изысканной, но такой вкусной, по твоему характеру, даже по твоей злости… Скучаю так, что скулы сводит.

Только вот признаться в этом — вообще не могу. Даже себе.

Даже этот диалог.

Я с тобой говорю, но про себя, лишь мысленно.

Я все свалил на тебя: и это, и ту потерю… А сам что?

Мы отдалялись, может быть, не только из-за тебя, но и из-за меня?

Прятался за работу, за выпивку.

Потом за тупые разговоры и флирт с этой Региной. И теперь, когда уже терять нечего, когда все потеряно, когда сам себе враг, только сейчас доходит — поздно уже.

Вернуть ничего нельзя, исправить тем более.

Я ведь не хотел себя слабаком показывать, а выгляжу как сопливая тряпка. Яся, ну почему не раньше дошло?

Человека не станет — и что тогда?

Вот я — остался, а жить все равно не получается.

Сколько раз тебя винил, себя — ни разу.

Просто не хотел видеть своей вины.

Но вина всегда была во мне и жрала изнутри.

Поэтому я предпочел трусливо сбежать, но забыл, что от себя не сбежишь, и это чувство навсегда со мной останется.

Я именно сейчас понимаю, что потерял все и не приобрел ничего.

Только врушку.

Врушку со смазливой мордашкой.

Телефон вибрирует в кармане — Регина.

И ведь не она виновата.

Сам на нее повелся.

А она тоже хороша.

Несколько месяцев в отношениях, а ей уже захотелось большего, захотелось стать на ступеньку выше, и тогда она что придумала…

Взять меня на пузо.

Вот только не учла, что я детей не могу иметь.

Да ей бы и в голову это не пришло, потому что у меня уже двое детей, достаточно взрослых.

А теперь я понимаю, чего достиг этим разрывом, разводом.

Просто на дно упал…

И получил женщину, себе по заслугам.

Сам себе врал и получил — лгунью.

на лету переобулась, начала нести бред про ложноположительный тест.

А я…

Просто не хочу даже голос ее слышать, когда все во мне кричит о желании быть здесь, остаться.

Не имею права, но хочется.

Даже в этой грязи, в этой земле хочу остаться.

Потому что только тут я чувствую — здесь есть что-то настоящее, ценное.

Господи, какой же я идиот, Яся. Прости… Хоть раз бы обнял тебя нормально, признался, как без тебя пропал. Но нет — язык заплетается, изо рта только пьяный бред. Все поздно. Все.

Я опускаю голову на руки. Хочешь — ругай, кричи, бей.

Я заслужил.

— Ты напугал нас, Матвей. Меня и Вику. Иди в дом, — машет рукой. — Умойся, проспишься. Или вызвать тебе такси?

Собравшись с мыслями, говорю:

— Здесь. Останусь.

Пусть хоть этот дом примет меня обратно, если уж ты не простишь.