Глава 1

Декабрь 2024 года.

— Я тебя не хочу. – С облегчением признался Стас и встал с постели.

Я вышла из душа, придерживая на себе большое махровое полотенце, под которым пряталось кружевное нижнее белье.

Семнадцать лет в браке и это много для того, чтобы по-прежнему все в жизни было так, как много лет назад. Я хотела, чтобы в глазах Стаса мелькал огонь такой, который сводил с ума его, меня.

И оказавшись перед кроватью в момент, когда я триумфально должна была скинуть чёртово полотенце, Стас осадил.

– Я тебя не хочу.

Я сделала шаг назад и глубоко вздохнула. Руки помимо воли сжались на полотенце, подтягивая его чуть ли не к горлу.

– Ты меня не привлекаешь последние пару лет.

Стас качнул головой, а в его интонациях слышалось столько облегчения, как будто бы он носил это грузом на душе. Настолько тяжёлым, что это сводило его с ума и он не знал, как обо всем этом сказать.

А у меня в голове взрывались один за одним фейерверки.

Что ж такое Стас говорил? В смысле “я тебя не хочу” и “ты меня не привлекаешь”?

Нашей младшей дочке всего три. Ульяна не так давно родилась, чтобы я могла сказать , что между его нежеланием и ребёнком прошло столько времени, что действительно да, чувства угасли. Но нет, дочке было три и это же самое яркое свидетельство того, что у нас в браке все было хорошо.

Да и как вообще может быть по-другому, когда два человека любят друг друга?

У нас же с ним все было правильно. Обоюдно. Встретились студентами, поженились.

Как давно это было.

Стас доучивался и я тоже. Мы снимали небольшую квартиру на окраине города. Однокомнатную хрущевку с деревянными полами и поскрипывающими дверьми.

“Я тебя не хочу” – одна фраза, которая разрушила жизнь, брак и что-то глубоко внутри меня. Что-то такое женское, отчего показалось , что два ребёнка сильно изменили фигуру и семнадцать лет видимо исподволь, но поменяли меня, что теперь я услышала такую ужасную фразу, которая говорит о нелюбви. Она говорит о равнодушии.

Только вот так выходит, что разлюбил он меня не сейчас, не в моменте, когда я должна была показать ему кружевное нижнее белье, а слишком давно, когда видимо я что-то ему рассказывала, а он не обращал на это внимание. Или когда я о чем-то переживала, а он даже не замечал этого. Разлюбил он видимо меня давно. Именно тогда появился кое-кто третий в нашем браке.

Равнодушие.

–Я сплю с другой.

Стас посмотрел на меня исподлобья, словно готовый к тому, что я сейчас на него брошусь и буду руками лупить, ладонями и обязательно ногтями в лицо полезу. Но вместо этого я ощутила, что у меня ни на что нет сил. Даже на вопросы, на какие-то дурацкие, уточняющие.

Я шагнула назад. Медленно опустилась на узкий диванчик, который стоял напротив кровати. Я хотела бы сказать , что я не верила сейчас своему мужу. Мне казалось , что он лгал и возможно делал это с какой-то целью и все это в дальнейшем окажется неправдой. Только глядя в его холодные глаза, в которых я не находила ни намёка на шутку, приходило запоздалое осознание– все кончено, разрушено, потеряно, пропито, разбито и уничтожено.

Маленькая Зоя внутри меня зашлась истерикой. Ей очень хотелось замотать головой и удариться в слезы. Поэтому мне, вместо того чтобы пытаться понять, что же такого случилось в моей жизни, что меня муж не хочет, приходилось глубоко внутри шептать: “тише моя девочка, не плачь. Тише моя хорошая. Мы с тобой попозже закроемся в ванной и вместе будем плакать”.

Но слезы все равно появились на глазах. Я быстро их сморгнула.

– Ты изменяешь… Получается… – Хрипло произнесла я, с трудом подбирая слова.

Не могла сказать, что мне доставлял удовольствие нынешний диалог.

– Да не то чтобы изменяю. Зой, просто живу свою лучшую жизнь. В принципе и тебе советую.

Стас дошёл до меня и присел на корточки. Поймал за подбородок, поднимая моё лицо и вглядываясь мне в глаза, нахмурился. Потянулся и большим пальцем вытер со щеки слезу.

– Вот даже несмотря на это, ты у меня баба красивая. Даже несмотря на детей. Найдёшь себе какого-нибудь менеджера третьего звена. Выйдешь за него быстренько и ляльку ещё ему родишь. Ты же у меня такая, прям на хороший вкус.

– А у тебя он что, испортился?

Я не хотела дерзить. Я не хотела, чтобы он посчитал меня какой-то злой.

Стас рассмеялся, запрокидывая голову и вздохнул.

– У меня вкус не испортился. Просто слушай, если каждый день есть фуагра, однажды начнёшь блевать этим фуагра. И в какой-то момент я понял , что ещё немного и блевану от того, что женат я на стройной блондинке, нежной, милой и то, что по факту у меня больше ничего не будет. У меня никого не будет другого, а будут поездки по супермаркетам.

В выходные мы никогда не ездили по супермаркетам. В выходные я понимала , что это не тот отдых, который хочет видеть Стас и каждый наш совместный день я планировала таким образом, чтобы он действительно смог отдохнуть, провести время с семьёй. Но никак не таскаться по гипермаркету в поисках акционной колбасы. Это все было не так.

– И знаешь, я понял, что мне это не нравится. Мне не нравятся твои воскресные завтраки, во время которых ты обязательно печёшь сырники, либо готовишь тосты. Мне не нравится то, что в отпуск мы с тобой летаем несколько раз в год и обязательно только в те отели, в которых мы уже были. Да и вообще, все это на самом деле глупость. Наш человеческий мозг так устроен, что я сейчас приведу три десятка примеров “почему мне это не нравится”, только для того, чтобы облачить своё равнодушие в логичную причину. Но это абсолютно не так. Просто я тебя не хочу. Я тебя разлюбил.

Слова, как острые камни полетели в меня.

Я обхватила себя за плечи, не зная, как реагировать. Это была отповедь похлеще, чем удары хлыстом по спине, чем пощёчина одна за другой. Стас,как будто бы намеренно старался сделать максимально больно. Настолько , что я хватала воздух губами.

– Но ты не расстраивайся. Тебе всего тридцать шесть. Ну какой это возраст для бабы? Тем более ты у меня хорошенькая. Ну, а двое детей? Слушай, есть такие мужики, которым и муж не помеха. Так, что вообще не переживай будто бы ты останешься одна в окружении кошек. Найдёшь себе кого-нибудь. А мне нужна другая.

Стас медленно встал и прошёл несколько шагов до гардеробной. Я сидела, прибитая шоком и не могла даже ничего возразить. Я не могла ему сказать о том, что: как мы об этом скажем родителям, как на это отреагируют дети.

Что с детьми вообще будет?

Судя по такой помпезной речи, Стас не претендовал ни на одного из детей: ни на Никиту , ни на Ульяну. Ему было плевать. Он хотел свободы.

– Ты найдёшь себе кого-нибудь, а мне просто нужна другая. Та, с которой я хочу состариться, а не постареть. Понимаешь?

Я замотала головой.

Ни черта я не понимала.

Но Стас не захотел объяснять. Он прошёл в гардеробную и сорвав с плечиков рубашку, накинул на себя.

– Почему сейчас? – Дрожащим голосом спросила я.

– А когда? Дождаться момента, когда моя избранница залетит и появится у тебя перед глазами? Или может быть дождаться, когда ты залетишь и тогда уходить уже из семьи с тремя детьми?

– Если ты говоришь о том, что пару лет, а у нас Ульяне всего три, – тихо произнесла я, – то это значит, тебе уже тогда ничего не нужно было?

Стас опёрся плечом о косяк и поджал губы. Он не любил, когда я лезла в душу и заставляла выворачивать её.

– Знаешь, ты так рассуждаешь со своей колокольни. А я, когда мы с тобой думали о беременности, раскладывал все в голове примерно так, что ребёнок это хорошо. Тем более, смотри, у нас с тобой идеальные дети, что Никита , что Ульянка. Хороший генофонд. Его все-таки не пропьёшь. Понимаешь? Поэтому я ничего против не имел. Но вот это вот состояние : ползунки, пелёнки. В какой-то момент я понял , что мне очень дерьмовое и я не вывожу. Я пошёл просто поймать какого-то хайпа, нового вайба. Не подгузники и детское печенье. А что-то другое.

Это было из разряда откровений, которые ножом по сердцу. Я не представляла, что скажу детям. Я не догадывалась, как эта вся ситуация будет разворачиваться дальше. Я просто сходила с ума от шока и боли.

– Почему ты об этом так говоришь? Что я сделала не так, что ты вдруг решил…

– Да, Господи , все ты сделала так, Зой. – Махнул рукой Стас. – Ну просто, вот понимаешь, смотрю на тебя и нет такого, что прижать к себе хочу, да и руку под джинсы засунуть. Ну вот ничего нет. Как будто белый лист. Ну что? Это хорошо, что ли?

Но только он и прижимал. Он и любил, и ночами спать не давал. Поэтому я слышала столько лукавства в его речи, что сходила с ума.

– И вообще, мы с тобой взрослые люди. Давай как-то сопли разводить здесь не будем. – Бросил Стас.

Я медленно встала с диванчика, дошла до своего углового шкафа и натянула на себя халат, запахнула на груди. Когда появилась возле гардеробной, Стас ворча, пытался вытащить спортивную сумку.

– Ты даже не хочешь сам детям обо всем сказать?

– Слушай, Никите не три года для того, чтобы я с ним сидел и по душам разговаривал. Он взрослый пацан и так все поймёт.

– А Ульяне?

– А Ульяна ещё ничего не поймёт. Понимаешь, ей абсолютно будет без разницы, папа дома или не дома.

Но Стас был не прав. Ульяне была большая разница: папа дома или не дома. Спотыкаясь, она бежала и несла его вещи из спальни, когда слышала что его голос звучит в коридоре. Рано утром она заглядывала в нашу с ним спальню и забираясь на кровать, гладила его подушку, шепча о том, что “папочка, папочка любимый”.

Я не представляла, что скажу дочери, когда она поймёт, что отец не возвращается с работы. Я не представляла, как это надо будет объяснить. Поэтому чувствовала , что прямо сейчас сойду с ума.

– Зачем ты собираешь вещи?

Стас на секунду замер, словно бы сомневаясь, а потом пожал плечами.

– А знаешь, наверное бессмысленно доигрывать эту партию. Я поеду.

Я опустилась на кровать, не чувствуя ничего. И только глухие шаги по коридору были метрономом, который отсчитывал удары сердца до того момента, когда хлопнет входная дверь.

В эту ночь муж признался в измене.

В эту ночь муж разрушил семью.

В эту ночь муж уехал к другой.