Глава 9

Декабрь перевалил за половину. Самое чудесное и волшебное время, которое может наступить в году. Дети хотели праздника– нового года. Поэтому ничего удивительного , что на следующих выходных я занялась тем, что приобрела худо бедно, косую, кривенькую елку. Но установить её оказалось целой проблемой. Поэтому я грохотала так своими костями и трупом ёлки, что только бы глухой не откликнулся. И вполне закономерно , что Гордей появившись на пороге, театрально произнёс:

– Господи, что за бред происходит?

Никита выскочил и пожав плечами.

– А мы ёлку устанавливаем.

– Так зачем вы её тогда бьёте об пол? – Уточнил Гордей и по-свойски шагнул за порог.

Нет, у нас не было больше никаких встреч. Мы просто стали периодически по утрам здороваться, если попадали вместе в лифт. Тоже самое делать по вечерам. Когда я выходила гулять с Ульяной, то заставала его гуляющего с Кокосом и таскающего какие-то гантели. Занимался он на открытой спортивной площадке. В то время, пока его песель наворачивал круги вокруг небольшого газона. Один раз я, не выдержав, уточнила.

— Но в целом, по ремонту и по квартире я могу сказать , что есть вообще нормальный вариант просто заниматься в спортзале, либо организовать спортзал у себя в хате.

Я наблюдала за тем, как Ульяна разбрасывала в разные стороны снег на детской площадке, когда Гордей подошёл ко мне.

– Нет. Ну, карта- то в фитнес клуб у меня есть. У меня даже есть тренер. – Выдохнул он, готовясь к следующему подходу. – Ну, понимаешь, на это же тоже нужно время. А когда? По ночам у меня переговоры чаще всего, либо какие-то бухгалтерские дела– днём. Я стараюсь не отвлекаться от офиса. И так вот выходит , что мне, чтобы позаниматься лишние полчаса в зале, надо будет проехать полгорода. Ну, а по поводу квартиры– так у меня и был спортивный зал в моей нормальной квартире.

Я нахмурилась.

–У меня апарты на Гоголя. Но после операции, сама понимаешь, там все напоминало о моментах страданий. Поэтому решил сделать ремонт. Чтобы не таскаться по гостиницам, мыкаться по съёмному жилью– быстренько купил тут хату. Вот. Но как-то она не рассчитана немного на спортсмена после операции.

– А ты спортсмен?

– Да какой, господи. Так вон штанги потаскать.

Ульяна завидев Кокоса, переключила все своё внимание на него. Они вместе на детской площадке пытались изваляться в снегу.

От Стаса не было никаких давящих предложений. Он делал вид, как будто бы его многое не касается. Но периодически патрулировал, приезжая несколько раз в неделю для того, чтобы пообщаться с детьми. Теперь его не устраивало общение на нейтральной территории. Теперь ему обязательно надо находиться было в квартире. Я от этого бесилась, но ничего не могла сказать.

А мама тем временем поступила со свойственной ей манерой – со снятием с себя ответственности.

Просто заявила о том, что у неё слишком много дел и она не сможет посидеть с Ульяной.

Я ещё не знала, как буду выкручиваться в предновогодней гонке работы. Если честно, боялась до жути этого времени.

По планам было организовать хоть как-то время. Может быть поговорить с Никитой, чтобы я умудрялась после садика завозить Ульяну к нему. Но это такая ответственность, что он на протяжении нескольких часов должен будет сидеть с сестрёнкой.

В общем, куда ни кинь, а везде клин выходил.

После того, как Гордей установил нам ёлку и даже несколько раз попробовал помочь её украсить, он выдохнул и признался.

– Черт, оказывается, когда это делают не декораторы, это безумно сложно.

Я усмехнулась и потянула на себя ветку для того, чтобы повесить на неё ёлочную игрушку.

– Да нет, декораторы делают это только с им понятной какой-то стратегией. А мы просто так развешиваем игрушки.

Гордей вздохнул.

– А ты на новый год к родителям или как? Или с кем-то? – Уточнила я , как бы между делом. Просто для того, чтобы не была затянутая, молчаливая пауза.

– Нет. Я дома с Кокосом и с Яковом. Якова, так и быть под бой курантов выпущу и плевать, что он все обосрёт. А Кокосу купил уже успокоительное, чтобы он не оглушил весь дом лаем на фейерверке.

Я задумчиво посмотрела на Гордея и он пожал плечами.

– Я детдомовец. У меня нет родителей.

Я испытала чувство стыда от того, что засунула свой нос не в свои дела.

– Господи, у тебя сейчас на лице такая гримаса отчаяния, как будто бы я сказал о том, что смертельно болен.

– Прости, я не хотела.

– Слушай, мне, слава Богу, не пятнадцать лет для того, чтобы я сейчас разревелся. Я мужик. Мне за сорок. Я прекрасно понимаю, что происходит и как в этом мире происходит. Ну, не все рождены для того, чтобы быть родителями. Ну вот мои, видимо, не захотели быть. Но это не говорит о том, что я весь обиженный на свет хожу и страдаю. Нет. Нифига.

Гордей приподнял Ульяну на уровень макушки ёлки и дождался, когда она повесит золотой бант. Спустив дочку, он погладил её по голове. Я скинула бровь.

– А с детьми ты…

– А с детьми я потому, что, блин, я вырос в детдоме. У нас были крутые воспитатели, крутая заведующая. У нас не было какого-то непотребства. Я до сих пор продолжаю помогать. Да , даже так, что многие выпускники с моей подачи находят место работы, обживаются в жизни. Я первые года, особенно когда вышел, очень много времени уделял на то, чтобы быть куратором. Это на самом деле очень страшно, когда оказываешься в восемнадцать лет без режима, без какого-то порядка в собственной жизни. И не факт, что все могут дождаться момента, когда получат жилье от государства или ещё что-то в этом духе. Чаще всего селят в общаги. Их называют муравейниками. По комнате выделят. И там крутись, как хочешь. А зачастую те, кто выходят из детдома, они толком нормально поступить никогда не могут. Приходится выходить сразу на работу. Кто их возьмёт без опыта? Без образования? Ну вот так вот и получается , что уже выпустившиеся дети, все равно слишком много внимания и сил тратят на то, чтобы помочь адаптироваться таким же, как они.

Я вздохнула и посмотрела на Никиту с Ульяной.

– Ну вот видишь, ты вот мать. Тебе вот страшно от одних мыслей, которые у тебя сейчас рождаются в голове. Ну , а кому-то на это на все наплевать. Ты не бери в голову и не вздумай меня жалеть. Я самостоятельный, взрослый и давно переживший все травмы.

– Успокоил. – Честно призналась я.

Хотя на душе все равно кошки скреблись.

– А у меня дома грудинка запечённая. Можем подняться, поужинать.

Никита тут же навострил уши и заинтересованно приподнял бровь.

– Ник, давай уламывай маму. А то я вижу по её напуганным глазам , что она , как минимум ещё несколько дней не сможет со мной нормально разговаривать.

– Мам, пошли. – Вздохнул Никита.

Я покачал головой.

– Да, у нас у самих…

– Ну вот, давай мы сами возьмём сейчас этот безумный крабовый салат и пойдём к Гордею есть грудинку?

Никите однозначно Гордей пришёлся по душе. Такой какой-то старший друг, что ли.

Поэтому да, мы ужинали у Гордея. Я помогла убрать посуду и поблагодарила за оказанную честь.

– Ой, да не говори глупости.

Но тем не менее, когда у меня началась предновогодняя суета на работе, когда надо было быть одновременно в нескольких местах: утренники в детском саду, ёлка в школе , все это накладывало отпечаток того, что я становилась безумно рассеянной. На этой рассеянности я не всегда контролировала, что происходит в делах с бывшим мужем.

А он словно бы партизан, каким-то образом стал подбираться слишком близко своими разговорами, своими приездами.

В какой-то момент я не выдержала и просто призналась.

– Если ты не прекратишь сюда заявляться, то у меня будет только один единственный вариант, который устроит. Я просто добьюсь того, что мы встречаемся на разных территориях.

– Зой, ну как ты не понимаешь , что я просто тебя клею.Давно надо было понять , что в таком деле, как вернуть бывшую – очень важно не облажаться.

– Да не сможешь ты ничего вернуть, Стас. Прекрати.

Но Стас не прекращал.

Я заметила , что он даже, если не приходил, то очень часто сидел в машине возле нашего дома.

Но почему-то этого паразита не оказалось рядом в момент, когда мне записали нескольких клиентов сверху. Я не знала, что делать. Поэтому единственное, что мне оставалось– я позвонила Нику и попросила его побыть с Ульяной. После садика завезла дочку домой. Никита быстро её переодел и сказал , что у них будет все пучком.

– Никит, пожалуйста, если кушать захотите, разогрейте куриные ножки из холодильника. Не включай газ. Не открывай балкон, либо окна.

– Мам, я не маленький. – Вздохнул недовольный Никита и прижал к себе сестру.

Я очень на это надеялась.

Но почему-то, когда в десять вечера, отпустив последнего клиента и со всех ног рванув домой, я немного была не в себе.

Храп стоял на всю квартиру. Да такой смачный, что меня аж повело в сторону. Я залетела в зал в желании тут же накостылять Стасу сумкой, но оторопев, застыла.

Гордей со своей подушкой и одеялом лежал на нашем диване, который явно ему был короток и спал. Самое интересное, что, когда я зашла к детям, они тоже спали. На кухне было прибрано. А в холодильнике стоял контейнер с шашлыками.

Я не представляла, где можно было найти шашлыки в это время года не уезжая за город.

Растерявшись, я потопталась с места на места и видимо этим подняла Гордея.

– Привет. – Произнёс он со сна хрипло и потянулся, заходя на кухню. – Шашлыки мы тебе оставили.

–А где вы их …

– А, ну ты что ? Я парень то простой. Без понтов. Но золотой. Вытащил из кладовки мангал. Взял Никиту с Ульяной. Да, на газоне пожарили быстро.

Я охнула.

– А как ты вообще?

– А, ну все очень просто. Они тут опять устроили армагеддон. Я поднялся напомнить о том, что время. Но оказалось , что они одни. Но я же не мог их оставить. Ну, теоретически мог. Никитка– взрослый пацан. Он бы со всем справился. По я поскольку собирался и так идти на шашлык, то позвал их с собой. Не переживай, Ульяну одевал сам. Никакие носки не забыл натянуть.

Я испытала смущение и благодарность.

– Извини пожалуйста. Но мне не удалось сегодня избежать поздней записи. Предновогоднее время. Самая та пора, когда люди сходят с ума от того, что не попали на маникюр. – Произнесла я сдавленно.

Гордей махнул рукой.

– Вообще не бери в голову. Ну, подумаешь, посидел вечер с детьми. И вообще, если у тебя такие проблемы ещё возникнут– набирай. Либо пусть они потом ко мне спускаются. Либо я к ним поднимусь. Мне какая разница, где спать? Просто у тебя как-то надёжнее. Они точно не будут над головой грохотать! – Хохотнул Гордей.

Я опять смутилась.

– Да ,хорош тебе краснеть. Дело житейское. Дети. Не запрёшь же ты их в кладовке? Хотя вероятность , что они и там что-то разнесут тоже велика. – Произнёс он задумчиво.

Я помотала головой.

– Прости , что так вышло.

– Да , не извиняйся ты. Шашлыки лучше попробуй. Хорошее мясо получилось. – Произнёс Гордей и развернувшись, шагнул в коридор.

Подхватился, хватанул с дивана свою подушку с одеялом и прошлёпал к двери.

Я нагнала его и ещё раз поблагодарила.

– Спасибо огромное. Я не знаю, что бы я делала. Это первый раз, когда я оставила Никиту с Ульяной.

– Все нормально. Ты хорошая мать, успокойся. Не надо думать, будто бы о тебе уже тут сплетни по всему двору ходят о том, что ты непонятно ,чем занимаешься. В то время, как дети у тебя одни сидят. Ты хорошая мать. Это самое главное. – Тихо произнёс Гордей и качнувшись, открыл дверь. –Но я буду очень не против, если ты сделаешь ещё раз свой новогодний салат. Ну, этот, который с крабовыми палками. Я у тебя украду один салатник с ним на новый год.

Я улыбнулась, опуская глаза.

– В таком случае я просто обязана вдогонку к нему ещё сделать шубу.

– Договорились. – Усмехнулся Гордей и вышел за дверь.