Глава 18

Я ехала в такси домой и злилась.

Злилась на себя, на ситуацию, которой позволила разрастись буйным цветом, выпуская и проживая свои эмоции, не придавливая их.

Сейчас всё перегорит в первом, самом жгучем пламени, и после я найду, куда выплеснуть получившийся коктейль. И вечером, в спокойной обстановке смогу без нервов и, не отвлекаясь на мелочи, не торопясь разобрать и причины, и последствия сегодняшних действий.

Как я вообще могла подумать, что такой человек, как Тимур сможет противостоять Крылову? Смешно даже представить их эпичную встречу. Слон и моська, дуб и телёнок и прочие противоположные несоответствия. Где были мои глаза?

И, кстати, Тимур за всё время нашего знакомства так и не представил меня родителям. И не познакомил ни с кем из своих многочисленных родственников, на которых я так рассчитывала в предположительном браке с этим мальчиком.

Интересно, а зачем я ему вообще была нужна?

Вот только не нужно мне говорить о любви! Так, любимых не целуют!

Как бы там ни было, но я попыталась сблизиться с Тимуром и даже почти была готова, согласится на такое странное замужество по договорённости.

Я пыталась, по-честному. Почти уговорила себя, прикидывая плюсы и свою выгоду. Ради безопасности вполне готова была сегодня пойти на сближение. И даже ещё больше!

Ох, страшно подумать!

Но, нет! Я не могу. Я пыталась. Но это, как целовать свою бабушку, только в губы. Неуместно и противоестественно.

Тест-драйв не удался и провален окончательно!

Видимо, мне придётся куковать в одиночестве. И такова моя судьба. Я свою долю любви и близости хапнула полной мерой в юности. Я купалась в любви и нежности. И не смогла уберечь этот дар вселенной. Что теперь пытаться заместить суррогатом настоящее?

А по расчёту падать в отношения, я, получается, тоже не могу. Вот и нечего идти наперекор своей сущности!

Ведь сколько ни убеждай себя, что ты счастлива, но всё убеждение рассыпается только оттого, что ты вынуждена применять к себе усилие. При принуждении рождается только давление. Если тебе приходится убеждать себя, что счастлива, то, скорее всего, ты просто привыкла терпеть…

И кстати, а для чего молодому мужчине нужна срочно покладистая и обязанная ему женщина с ребёнком на руках?

Впрочем, всё это уже прожито и пройдено и меня не касается!

Мои мысли судорожно скакали от одной крайности к другой, и когда я подъехала к нашей улице, то эмоции во мне бурлили и зрели под тонкой коркой внешнего спокойствия. Я чувствовала себя немножко Ключевской сопкой, гренландским вулканом с непроизносимым названием. Ещё один, крошечный толчок – и полетит всё вокруг по закоулочкам.

На горку по нашей улочке редко кто соглашается заехать на машине, и я, быстренько расплатившись с водителем, выскочила на улицу, словно на волю из заточения. Чуть ли не вприпрыжку добралась до родимой калитки и фурией влетела в дом.

Трик, чувствуя моё настроение, весь подобрался, ткнулся коротко мордой мне в ладонь, и с деловым видом потрусил рядом, бдительно оглядывая окрестности. Вдруг враг уже пробрался на территорию? Он даже в дом не стал заходить, а направился проверять периметр.

Охранник!

Быстро переодевшись дома в домашнее, я ринулась в вольер к собаке наводить там порядок.

Грубый физический труд прекрасно гасит психическую энергию, перерабатывая её в усталость тела.

Когда я впервые попала в нашу больницу на сохранение с Антошкой, я была практически невменяемая от горя, непонимания, обиды и отчаяния. И в тот период мне посчастливилось встретить на своём пути удивительную женщину.

Мариам Саркисовна, одинокая пожилая врач-гинеколог, приходившая к своим пациенткам, как к родным девочкам, много говорила со мной тогда. Она вытащила меня из бездны. Научила любить себя, любить ещё не рождённого сына, ждать его, мечтать, каким он будет, жить в ожидании знакомства с ним.

Она помогла мне принять своего ребёнка таким, как есть, прислушиваясь к нему. Наблюдать за ним. Пытаться понять, что он любит и какой он родился человек. Что у него за характер.

Научила, как нужно поначалу заставлять, буквально принуждать себя видеть в мире светлое, хорошее. Как при любых обстоятельствах первым делом быть благодарной миру и думать, что хорошего мне принесёт новое событие.

Как заплатками красоты мира латать свое разодранное в клочки сердечко.

Сначала мне было сложно. Я постоянно скатывалась в парадигму «всё плохо». Ведь это так привычно и так понятно. Что хорошего может быть в жизни, если самый родной и любимый предал тебя?

Но со временем, при каждодневном усилии я научалась видеть любовь вокруг себя. В распускающихся почках, в глазах сына, в преданности собаки, в маминых объятиях, во всём нужно видеть свет.

И жизнь тогда немного проще. Светлее, что ли.

Вот и сейчас, перебирая нашу с Тимуром историю, я понимала, что мне повезло. Очень хорошо, что я всё-таки отреагировала верно, и не стала делать очередную глупость.

Пусть Тимур ищет себе иную разведёнку с ребёнком, а я проживу одна. Лучше уж одна, чем с ним, с чужим, как оказалось, человеком.

А Крылов… что ж. Эту историю начали мы с ним вместе, её нам и закачивать. Никто, кроме меня не сможет противостоять ему. Это моя война!