Глава 25

- Нет.

Слово прозвучало, упав камнем в глухое непонимание между нами.

Я остановилась и внимательно рассматривала непроницаемую маску, в которую превратилось когда-то такое живое лицо моего когда-то любимого мужа. Смотрела в надежде, что он всё поймёт без объяснений и скандалов.

Но напрасно.

- Я не спрашиваю твоего мнения. Ты уже нарешала самостоятельно. Хочешь ты этого или нет, но мы сегодня вечером едем домой, – припечатал Крылов.

У меня зачесались руки дать подзатыльник этому дундуку.

Всё пока развивается именно по такому сценарию, которого я опасалась больше всего.

- Зачем нам ехать с тобой в Москву? – спросила, сдерживаясь и стараясь говорить как взрослый человек, без эмоций и нервов, не дёргаясь и не споря.

В глазах Крылова мелькнуло какое-то чувство, и он проговорил с лёгким недоумением и превосходством:

- Потому что в Москве я могу дать своему сыну всё самое лучшее.

Похоже, придётся сложнее, чем я надеялась. Крылов стал так далёк от меня, что шансов настроить мосты взаимопонимания ничтожны.

- Что именно самое лучшее ты готов предоставить Антошке в Москве, Никит? – попыталась я ещё раз.

- Школа, развивающие секции, информация, условия, в конце концов, – перечислял мой бывший муж с таким лицом, будто разговаривает с недоразвитой дегенераткой.

- Чужой дом, незнакомое окружение, чужая няня, загазованный воздух, загрязнённая вода, постоянный шум и равнодушные люди вокруг, и ты, появляющийся в его жизни в лучшем случае на полчаса в день? – продолжила перечислять я, борясь со своими эмоциями.

И желанием заорать в лицо этому самодовольному эгоисту, что он ломает психику ребёнку, походя, ради своего тщеславия. Собирается сломать.

- Почему чужой? – высокомерно приподнял бровь Крылов, намекая на себя любимого.

- Потому что Антошка кроме нас с мамой никого близких не знает, – припечатала я, не выдерживая, и с такой силой дёрнула из захвата свою руку, что, кажется, затрещала ткань рукава.

- Привыкнет! – выплюнул мне в лицо Крылов, моментально заводясь в ответ.

- Мы не поедем, Никита. – Твёрдо сказала я, опустив подбородок и глядя на бывшего мужа исподлобья.

На что Крылов, внезапно успокоившись, с ухмылкой ответил:

- Ты понимаешь, что я могу и не спрашивать тебя?

- Что, украдёшь меня с ребёнком? – Всё, ещё надеясь перевести в другую плоскость, спросила, уже зная ответ:

- Если ты не хочешь, ты можешь оставаться здесь.

Кто бы сомневался!

Меня затрясло, несмотря на всё старание сдержать себя в руках и не фонтанировать эмоциями. Нет смысла апеллировать ни к чему другому с Крыловым, кроме логики и здравого смысла! И поэтому самое правильное для меня – держаться за разумное.

- Я понимаю, что ты в своей гордыне хочешь меня наказать. Растоптать и унизить. Растереть в прах. Но подумай, кому от этого станет хорошо? Тебе? А как же Антон? И, кроме того, подумай, что я могла ничего тебе не говорить вообще, предполагая твою реакцию. Как ты думаешь, почему я всё-таки сказала? – заговорила я как можно более спокойно, но всё равно срываясь голосом на дрожь.

Выдохнула и, сжав кулаки, попросила, глядя в почти чёрные глаза:

- Только не скатывайся, как водится, к деньгам и мифическим возможностям.

Крылов, видя, что зацепил меня, и я на грани, зло усмехнулся и проговорил со спокойной уверенностью правого во всём и сильного:

- Мне всё равно, что ты думаешь. Я просто заберу ребёнка. По суду, по праву сильного. И ты ничего с этим не сделаешь!

Я укусила себя за щеку, чтобы не сорваться, и негромко спросила, шипя гадюкой:

- И ты лишишь сына единственно родных ему людей?

Крылов усмехнулся и спросил, чувствуя себя всесильным победителем:

- Ты же лишила его отца!

Всё моё наносное спокойствие смело в момент, сгорело в пожаре обиды и злости. И я заговорила, зашипела, наступая на самодовольного самца, загнавшего меня в угол:

- Ты сам себя лишил отцовства! Не перекладывай на меня свои косяки, Крылов! Никто тебе пистолет к виску не приставлял и не заставлял запрыгивать на дочку заведующего кафедрой!

- Совсем тут от ревности рехнулась? – отступая, спросил бывший муж, глядя на меня с недоумением.

Я уже открыла рот, чтобы продолжить, но в этот момент что-то заставило меня перевести взгляд на сына, и весь мой запал сдулся, словно лопнувший воздушный шарик.

Антошка стоял и смотрел на нас таким взглядом, что мне захотелось провалиться сквозь землю от стыда!

Я посмотрела на оторопевшего Крылова и проговорила совсем иным, тихим и деловым тоном:

- Так! Всё! Скандалить будем потом! Мне нужно ребёнка обезопасить от неадекватного папаши, который закатывает прилюдные истерики посреди дороги!

- Мир-р-р-рос-с-с-слава! – прошипел обескураженный бывший муж, но я быстро перебила его, гася неминуемый скандал:

-Никит, давай ты остынешь, и мы поговорим спокойно позднее. Посмотри на Антошку, отец года! Он же на грани слёз! Остановись.

И добавила тихо и твёрдо, с откровенной просьбой в голосе:

- Пожалуйста!

Никита хлопнул ресницами, повернулся в сторону Антона, потом перевёл взгляд на меня, мельком оглядывая косящихся на нас прохожих, и проговорил:

- Илья отвезёт вас домой,

- Хорошо, – не стала я спорить.

Какая уже разница? Всё равно неизбежно сближение, а так я отвлеку Антошку в машине на всякие приборы. Надеюсь.

- И ты не будешь фыркать? – поднял бровь бывший муж.

- Нет. Не буду. Мне же не двадцать лет, – я пожала плечами и шагнула к сыну.

- Антош, сейчас дядя Илья Сергеевич нас прокатит на машине! И расскажет про все приборы на панели управления. Поехали?

Антошка заторможено махнул головой и, повернувшись к начальнику крыловской охраны, спросил:

- А за мороженым с нами заедешь?

- Всегда! – легко согласился улыбающийся мужчина.

К моему удивлению, на заднем сидении я обнаружила детское кресло, и злость снова обожгла желчью изнутри. Подготовились, сволочи! Но срываться на ни в чём не повинного охранника – полная дурость, и я сдержалась, кусая губы.

Крылов, слава всем святым, с нами не поехал.

Прежде чем тронуться с места сыну провели подробную экскурсию по автомобилю. Дали везде потрогать, нажать и пощупать. И, конечно же, бибикнуть.

В магазине мы с Антошкой дотошно выбирали самое лучшее мороженое, не торопясь и с удовольствием сравнивая разные вкусы. И когда, наконец-то выбрали, мне показалось, что продавщица выдохнула с облегчением. А Илья Сергеевич ничего так. Крепкий мужик. Держится молодцом! И с пониманием. Не стал лезть со своим кошельком впереди меня.

У нашего дома я замешкалась, и двери автомобиля мне открыл начальник Крыловской охраны сам. Подал руку и помог высадить Антошку.

А затем заговорил церемонным тоном, блестя весельем глаз:

- Мирослава Валерьевна, позвольте выразить вам моё уважение. Таким живым я давно не видел Никиту. Антоновича. И передайте, пожалуйста, Ольге Васильевне мои комплименты и бесконечное восхищение.

Илья Сергеевич, жестом фокусника извлёк откуда-то из-за спины огромный букет цветов и подал мне с улыбкой.

Я непонимающе уставилась на него.

- Это для вашей мамы, — посмеиваясь одними глазами, сказал мужчина и добавил, — от меня!