Глава 39

Никита смотрел на меня, как будто впервые увидел. Широко раскрытыми глазами непонимающе и немного обижено. Затем его взгляд потяжелел, вновь покрываясь пыльной серостью.

- Я опять облажался? – спросил Крылов, растирая лицо ладонями.

- Примерно абсолютно! Просто во всём! – припечатала я, поджимая губы и не отводя своего взгляда.

Лицо Никиты окаменело, улыбка сама собой исчезла из глаз. И жалость кольнула мне сердце, когда Крылов заговорил:

- Но я же хотел, как лучше. Я пытался всё исправить. Предельно искренне раскрылся перед тобой и…

Я не смогла дослушать. Перебила, нервно переступая с ноги на ногу:

- Представь, если бы я приехала к тебе в Москву, и на следующий день за ноздри приволокла бы тебя жениться, шантажируя ребёнком, которого ты не можешь разочаровать?

Мне хотелось сохранить открытость Никиты и в то же время объяснить ему свою позицию.

- Но это не так! Я для тебя… — возразил мне почти Командор, и я поторопилась, вновь перебивая его:

- Ты слышал моё внятное и однозначное согласие на брак с тобой? Мы обговорили с тобой условия и гарантии, мы решили все вопросы совместного проживания и быта? Мы, вообще, хоть что-нибудь обговаривали с тобой?

Никита замолчал на полуслове. И я восторгом видела, что он снова оживает, возвращается в нормальное состояние.

- Слав, погоди, – попросил Никита, отступая на шажочек.

Помолчал и добавил:

- Я должен осознать. Понял, где налажал, и готов к переменам. Я быстро учусь. Не гони меня!

- Я не гоню. Я предупреждаю! – не удержалась от шпильки и заговорила быстрее, не давая сбить себя с мысли:

- Партнёрство – отношения равных. Или так, или никак! Я не собираюсь тебя воспитывать и не тем более не согласна на роль твоего домашнего питомца, которого сегодня балуют, а завтра вышвыривают из дома!

Выдохнула, ловя на себе изумрудный отблеск в его глазах, и припечатала:

- Выбирай прямо сейчас и давай уже договариваться!

- Согласен, на всё. Любые условия!- Улыбнулся мне Никита.

Да итить, твою, хлоргексидин в печень! Как с ним разговаривать!

- Крылов. Если так, то жить мы с тобой будем на разных полюсах нашей необъятной Родины! Я не согласна быть ведущим!

- Хорошо. Понял. Никакого перекладывания ответственности. Только переговоры! – тут же согласился Никита, поднимая руки ладонями вверх, и улыбнулся несмело и открыто.

Паяц!

- Всё обговариваешь, а потом решаешь. Подход – мы поговорили, и я решил я для меня – красная тряпка тореадора. Никогда за меня ничего не решай! И я не буду. Постараюсь.

Я замолчала. Запал ругаться пропал, растворился среди тишины зимнего леса. Где-то вдали закричала скандальная сойка, оповещая своих товарок о чём-то важном.

Никита стоял на краю поляны там, где открывается вид на далёкий Бештау и лес под ногами кажется бархатным покрывалом. Там, где видна далёкая перспектива, а мелкие детали не бросаются в глаза. Подошла и встала рядом с мужем, взяв его за руку. Пытаться жить мирно нам придётся вместе. И мне тоже, как ни крути, нужно идти ему навстречу.

- Мне психолог посоветовал разделить ответственность в бракосочетании с Антоном. Чтобы он чувствовал себя связующим звеном, – признался Никита негромко.

- Я так и поняла. А со мной он тебе не посоветовал поговорить? – спросила, хмыкнув.

- Я сменю его, – вынес решение Крылов.

Я пожала плечом, принимая его выбор. Странный тип с непонятными советами. Хотя…

- Постой! Это его идея заключать для тебя договора с дамами? – спросила, повернув голову к Никите и вглядываясь в его лицо.

- Он закончил то ли Гарвард, то ли Йель… в общем, считается очень крутым специалистом в наших узких кругах, – усмехнулся Крылов.

- Ужас! Рептилоид, одним словом! – припечатала я незнакомого мне специалиста в стиле «не читал, но осуждаю».

И поймав себя на этом, замолчала. А после добавила задумчиво:

- Возможно, если ты вернёшься к человеческим отношениям, тебе и вовсе врач больше не понадобится.

Никита посмотрел на меня долгим взглядом, а после чуть улыбнулся одними глазами.

- Ведь это просто: ставь себя на моё место и на место тех, с кем общаешься, и чувствуй, каково им приходится, – проговорила я, почему-то смутившись.

Только что уверяла, что не буду судить и учить и… не прошло и пяти минут, а я уже влезла с моралью.

Но Никита хмыкнул и ответил:

- Лучше только для семьи оставим эту функцию. Остальные – перебьются.

Мы снова замолчали, глядя вдаль. Но на этот раз молчание не угнетало. Наоборот…

- У тебя друзья остались? – спросила Никиту.

- Нет. Слишком большая роскошь для меня. Я не верю в дружбу. – Моментально отозвался он и взял меня крепче за руку, осторожно и бережно сжимая мои пальцы.

Я не стала противиться и спросила только:

- А Илья Сергеевич?

Никита выдохнул, будто был напряжён всё это время и ответил:

- Это другое. Он моего отца ученик.

Время замедлилось. Даже ветер стих и не смел нам мешать. Я прокрутила в голове всё, что мне рассказал сегодня Никита, и негромко заговорила, разрывая магию, которая родилась между нами в этой тишине.

Хорошего – маленькими порциями!

- Мне нужно многое о тебе узнать. И если ты хочешь всё-таки человеческой семьи, то я должна чувствовать себя рядом с тобой на равных. Не младшим партнёром и не воспитателем в старшей группе, – проговорила я и продолжила, примирительным тоном, — давай договоримся, мы отныне мы все обговариваем, что касается совместной жизни, и не лезем в личные границы друг друга.

- А у нас будут личные границы? – тут же отреагировал Никита.

- Они у всех есть, — я улыбнулась и посмотрела на него.

- У нас раньше не было, – повернулся ко мне мой муж.

- Раньше закончилось плохо. Я растворилась в тебе и потеряла себя в результате, – не отводила я взгляда от его лица.

- А я думал, что ты всегда есть у меня, и потерял тебя, – чуть хриплым голосом проговорил Никита, и что-то больное промелькнуло в его взгляде.

- Ага. Привычная, как домашние тапочки, – усмехнулась, невесело.

- Я любил тебя. – Тихо признался Кит.

- Если бы любил, то не прыгнул бы на Сонечку. Просто не отреагировал бы не её провокации, не заметил бы их, – не разрывая нашего контакта, ответила я ему.

- Мужчины отличаются от женщин, – горько усмехнулся Никита.

Я улыбнулась, отзеркаливая его горечь, и проговорила:

- И это хорошо. Но люди, если сделали выбор и он искренен, всё-таки остаются людьми.

Никита замолчал и повернулся вновь в сторону далёкой горы. Ветерок трепал его непокрытую голову, и пряди то и дело падали на лоб, мешаясь и путаясь. В профиль, в неверном свете близкого леса Никита казался моложе и мягче. Почти прежним.

- Быть счастливым – это тоже сознательный выбор, – негромко проговорил он, не отводя взгляда от далёкого горизонта.

- Согласна. – Ответила и сжала мужнину ладонь чуть сильней.