Глава 38

Никита выдохнул, явно подбирая человеческие слова.

- Но я так и не смог придумать ничего, чтобы могло отразить моё счастье, – завершил он свою речь и достал из бардачка машины коробочки.

Смарт-часы с геолокацией и телефон к ним для Антошки, и небольшой мешочек с ювелиркой для меня.

Привычным жестом, резанувшим мне по нервам, он пробежался по бархату упаковки своими пальцами, посмотрел мне в глаза, и я захлебнулась словами, что уже готовы были сорваться с моих губ.

В глазах моего свежеиспечённого мужа стояли настоящие слезы.

- Наши кольца — это прекрасно и здорово, но у нас с тобой всё-таки второй брак, и мне хотелось бы, чтобы ты это носила, – проговорил Никита, чуть смущаясь, как мне показалось, и достал кольцо из упаковки.

Покрутил его, не отводя взгляда от моих глаз и, подхватив несопротивляющуюся лапку, надел мне на палец. А затем склонил голову и с чувством поцеловал мою подрагивающую руку.

Обжигая своими раскалёнными губами нежную кожу между пальцев и вызывая во мне странные чувства.

Хочется одновременно, и выдать маминой сковородкой за самовольное насилие с женитьбой, и приласкать склонённую, тронутую сединой, макушку.

Я, понимая, что забыла дышать, судорожно вдыхаю и уже готова заговорить, но Никита не даёт мне возможности ничего сказать. Он поворачивается к сыну и начинает подробно рассказывать Антошке, как пользоваться гаджетами.

И я откладываю все свои слова и вопросы на потом. Опять. И это совсем не добавляет мне душевного спокойствия.

Пока Антошка с интересом постигает науку управления часами и расспрашивает о новых для себя функциях телефона, я разглядываю кольцо.

Тягучие и вязкие мысли шевелятся во мне, порождая тектонические сдвиги сознания.

Кольцо слишком дорогое и… оно куплено явно не вчера и не в нашем городе. И судя по немного замызганному виду мешочка, в котором была коробка, это колечко таскали в кармане долго. Или теребили иным способом.

Крылов подарил мне кольцо, предназначенное для другой женщины? Это переходящий символ принадлежности женщин Крылова?

Слова кипят на моём языке, сталкиваются друг с другом и не дают спокойно дышать.

Но мы толком не разговариваем до моего дома. Я боюсь спугнуть радость Антошки и молчу. А о чём молчит мой новоиспечённый муженёк, остаётся только догадываться.

Когда входим в дом, то Антон торжественно, захлёбываясь счастьем и восторгом, громко объявляет на весь мир:

- Я поженил маму с папой, и мы всё теперь одна семья!

Пауза, которую выдерживает мама, достойна «Ревизора». Но Крылов опережает нас и здесь.

- Ольга Васильевна! Я виноват перед вами. И, клянусь, сделаю всё, чтобы это исправить.

Он приобнимет Антона за плечи, акцентируя внимание мамы на виновнике торжества, и моя мамочка выжимает из себя:

- Поздравляю.

А потом, приблизившись к Никите, шипит ему на ухо:

- Я, если что, из-под земли тебя достану и уложу обратно!

Мне срочно нужно было высказаться! Накопилось на полноценный семейный скандал претензий, но в присутствии мамы и, тем более сына, это невозможно и просто свинство.

- Я так понимаю, вот это – я потрясла прихваченной из машины синей папкой с бумагами, продолжая, — мои гарантии. Нам нужно обсудить теперь мои условия. Наши условия. Сделка должна быть прозрачной для обеих сторон!

Никита мне немного беспомощно улыбнулся и посмотрел на Антошку.

- Я иду выгулять собаку. Ты со мной? – спросила Крылова тоном, не терпящим возражения и отбросила папку в сторону, от себя подальше.

Никита самоубийцей не был и моментально согласился.

Мы вылетели за забор, как будто за нами гнались, и пошагали бодрым галопом в гору, обгоняя очумевшую от такого счастья собаку.

- Ты мне подарил поюзанное кем-то колечко? – первое, что вылетело из меня, стоило немного углубиться в лес.

- Оно твое. Я купил его для тебя, когда ехал мириться после вахты в тот злополучный год. А потом часто носил с собой как талисман. Верю, что оно приносит мне удачу, – ответил, не задумываясь, Никита и продолжил немного печально, — Даже недавно, когда увидел тебя среди одноклубников в том ресторане – хотел отдать, но не срослось. Нас всё время что-то разлучало. То обстоятельства, то расстояния, то наш собственный характер.

- Я бы хотела поговорить с тобой, — начала, подбирая слова.

Выглядеть истеричкой в глазах Крылова мне не хотелось. И я сдерживала свои эмоции.

- Только давай вначале заполним пробелы друг для друга в нашей жизни. Я не люблю недоговорённости. Я их побаиваюсь! – соглашаясь, практически перебил меня Никита и начал свой рассказ:

- Я говорил уже, что пожалел сразу, как вышел за дверь. Но осознал я потерю, только когда увидел тебя с другим.

Три месяца на вахте среди снегов, полярной ночи и одиночества прочистили мне мозг, и я, купив на все заработанные деньги кольцо, ехал умолять тебя поверить мне ещё раз. Простить и вернуться.

Тогда я ещё надеялся, что всё можно отыграть назад.

Пока не увидел тебя в объятиях другого.

И если ты испытала то же, что и я в такой момент, то я понял это только тогда.

Я не знаю, как я сдержался и не угробил того хлыща прямо на месте, не иначе чудом, но следующий месяц выпал из моей жизни напрочь.

Я понял, что потерял тебя окончательно и бухал по-чёрному, дрался с непонятно кем и пропадал в таких компаниях, что мама не знала, как быть и что со мной делать.

После очередного загула, когда меня забрали в полицию за драку, мама поставила условие, и я уехал на север. Обратно на вахту. В снега и одиночество.

Там пришло понимание, кого я потерял и что никого я не смогу больше полюбить никогда.

Вероятно, именно в этот период ты звонила. И мама сорвалась, на тебя, толком не поговорив. Прости. Это тоже моя вина.

Я выслушала всё с каменным лицом. Пока Никита говорил, мы влетели на всех парусах к горе на нашу площадку, и я отпустила Трика с поводка. Пусть побегает.

- Есть ещё что-то, что мне следует знать из твоего прошлого? – холодно спросила Крылова.

- Да вроде нет, – пожал он плечами, оглядываясь вокруг.

- А теперь послушай меня! – заговорила, звеня голосом и срываясь в высокие ноты, — Очень рекомендую тебе, пока есть время, позвонить своему психологу и спросить у него, что значит партнёрские отношения! У тебя есть час, пока мы не спустились вниз, и я не рванула в город, чтобы подать на расторжение брака!