Глава 9

Крылов стоял, засунув руки в карманы распахнутого кашемирового пальто, и смотрел на нас с Агатой, чуть прищурившись. Невозможно красивый и абсолютно чуждый вокзальной суете, он едва заметно улыбался нам своими эльфийскими глазами и был весь, словно из другого дивного мира. Мира моего потерянного рая.

- Когда потеряла опору и веру в твою любовь, - устало ответила я на заданный вопрос, вальяжно пристроившемуся неподалеку от нас Никите.

Как только я его услышала голос, кровь моментально ударила мне в голову и запульсировала в горле, лишая самообладания. Сколько должно пройти лет, чтобы я реагировала на Крылова спокойно? Десять? Двадцать?

Зря я приехала в Москву! Напрасно разбередила свои раны. Застарелая боль ничуть не слабее свежих ран бьет по нервам и мне нужно время, чтобы справиться с собой.

На мои слова Никита только усмехнулся, но я все равно заметила, как дернулся у него глаз.

- Не кусайся, Славка, не нужно. Я не враг тебе. – Проговорил мой бывший муж, чуть улыбаясь.

А затем спокойно и расслабленно предложил:

- Давай, лучше, действительно поговорим нормально. Ты мне сама расскажешь о себе, о том, как жила все эти годы и почему сбежала тогда. Возможно, я смогу помочь тебе, если есть какие проблемы. Мы ведь не чужие друг другу. А после я отправлю тебя сам.

Если ты торопишься, то полетишь самолетом, это не проблема. Оставайся, а? Не бойся, я не обижу тебя, славная Славка.

На несколько мгновений я действительно подумала, что сейчас прекрасный шанс поговорить, наконец-то. Спокойно и без эмоций честно рассказать Никите обо всем. Повиниться за долгое молчание, честно признавая свою ответственность. Шанс повести себя как взрослый и разумный человек.

Я абсолютно неадекватно реагирую на Крылова вблизи.

«Если бы, буквально десять минут назад, ты не рыдала бы в машине у Агаты о своей потерянной любви, то у нас был бы сейчас нормальный разговор» - отстраненно подумала я и все испортила.

- Не нужно, Никит. Ты зря приехал, – отказала ему, прикусив губу, и отрицательно покачав головой.

Я еще услышала, как застонала разочарованно рядом Агата, и с чувством, что делаю невероятную глупость, подхватила сумку, шагая к вагону под пробирающий до костей бархатистый смех Никиты.

- Не провожай меня! – Бросила через плечо сама не зная кому: толи Агате, недовольно поджимающей губы, толи все еще посмеивающемуся Крылову.

Подскочила к проводнице, сунула ей в руки паспорт отчаянно и судорожно, поскорее сбегая в вагон.

Заскочила в купе и застыла, уткнувшись в пронзительный взгляд Никиты сквозь оконное стекло вагона.

Он смотрел на меня жадно, словно старался запомнить навсегда. А я, прижав ладони к внезапно мокрым щекам отчаянно понимала, что совершаю огромную ошибку.

Мне бы выбежать сейчас назад, на выход, выпрыгнуть из вагона, вернуть ускользающее мгновение! А не стоять столбом, поедая глазами застывшего Никиту сквозь вагонное стекло. Мне бы действовать сейчас, не откладывая решение и не усугубляя и без того сложную ситуацию.

Честно сказать ему:

«Я убежала, потому что ты ушел. Потому что мне было невыносимо видеть, как ты выбрал не меня!»

«Ты сама выгнала меня!» - ответил бы мне Никита, но я перебила бы его не давая развернуться прошлым обидам.

Дело же не в том, не в прошлом. У нас есть будущее, и думать нужно о нем. И я бы прямо вывалила информацию без прикрас:

«У нас есть сын, его зовут Антон, как твоего отца»

«Ты не имела права скрывать» - обозлился бы Никита.

А я бы тогда сказала, оправдываясь:

«Я узнала, что беременна дома, через месяц слез и отчаяния! И к этому моменту уже поудаляла отовсюду и твои телефонные номера, и все остальные контакты»

Словно наяву представила, как бы потемнели глаза Никиты и как он бы зло выплюнул мне сквозь сжатые губы:

«Ты могла приехать»

А я бы честно ответила:

«Я почти весь срок пролежала на сохранении. А после родов была слаба как котенок»

«Ты могла позвонить маме» - хмурясь сказал бы Ник, все еще злясь на меня.

На что я бы рассказала ему, как через полгода после рождения Антошки набрала его маме. Она мне запретила звонить впредь и обругала по-всякому. Я не успела ей сказать о внуке. Она бросила трубку и отправила мой номер в черный список.

Я почти решилась вернуться, медленно отступая в проход, уже готова была сорваться и выпрыгнуть навстречу давно созревшему разговору. Но поезд дернулся и плавно заскользил вдоль перрона. Никита остался позади, мелькнуло озабоченное и какое-то перевернутое лицо Агаты, а поезд, набирая ход, потащил меня из Москвы навстречу к только что обострившейся до предела проблеме.

Да, блин!

Вот как так получается? Чувствуешь, что совершаешь ошибку, и все равно упорото наступаешь на подставленную самой себе мину? Зачем? Что за выверты психики?

Ведь я специально собиралась в Москву с надеждой встретиться и в этот раз рассказать все Никите. И так удачно мы оказались с ним лицом к лицу. Так отчего я повела себя ка дура?

Ведь можно было сейчас договориться о встрече на завтра. Ночь пережить, обмозговывая самой или с подругой как лучше и правильнее сформулировать все важные вехи моего решения. Проговаривая вслух то, что хочу сказать. Встретится на следующий день и спокойно, на свежую голову, приведя себя в порядок, поговорить с Никитой как взрослая и самостоятельная женщина. А не как влюбленная и обиженная бывшая брошенная жена.

Со стоном я буквально стекла на мягкую полку купе, и закрыла лицо руками.