37

Я думала, мы посидим в этом баре и расползёмся по домам, но тревога была настолько сильной, что я, несмотря на то, что уже поняла, что бессмысленно как-либо сопротивляться, все равно бросала косые взгляды на выход в какой-то момент Антону это надоело, ион, дёрнув меня за руку, произнёс:

— Поехали.

— Я никуда не поеду, мне надо домой.

— Домой поедешь, — произнёс он зло, но я бросила взгляд на Настю, чтобы она хоть дала понять, что дальше будет, как дальше будет, но ей было наплевать. Она сидела, хохотала со своим парнем, и Антон, дёрнув меня, потащил из этого бара.

Сам сел за руль, несмотря на то, что был поддат, а когда я стала упираться и противиться, схватил за волосы и произнёс:

— Тебе ещё раз показать, что ты мне понравилась?

Я уже понимала, что все будет дерьмово, я просто это понимала. И нет, мы не поехали никуда домой. Несмотря на то, что я всю дорогу просила об этом, я умоляла об этом, но мне показалось в какой-то момент, что чем сильнее я об этом просила, тем громче он от этого хохотал.

Он, остановился возле многоэтажного дома и потащил меня за руку. Это была квартира, подаренная ему родителями, он жил отдельно уже на тот момент.

Втолкнул меня внутрь.

— Я тебя прошу, мне надо домой, пожалуйста, тихо произнесла я, прижимаясь к стене.

— Я же сказал, ты мне понравилась. — Произнёс он почти ласково, и мне ещё тогда показалось, что, возможно, все обойдётся, может быть я успею его уговорить или как-то так.

Но я не успела его уговорить.

— Не сопротивляйся, хуже будет рявкнул в какой-то момент Антон, заставляя меня всю сжаться от страха.

У меня никого никогда не было, я не думала, что первый раз будет таким, против моей воли, против моего желания, безумно болезненный, и чем больше я билась в истерике, тем злее он становился.

В какую-то секунду я просто поняла, что надо зажмурить глаза сильно. Может быть, это все закончится.

Оно не заканчивалось.

Оно не заканчивалось, и я уже потом даже просить перестала. А он, встав, увидев, что у меня никого до него не было, расхохотался.

— Ты что, того самого в итоге была?

Я прижимала колени к животу.

В каком-то бреду находилась.

От слез мокрое лицо прятала в ладонях.

— ЭЙ, ну ты чего, глупая, — хрипло сказал он, присаживаясь рядом и отдирая мои руки от лица— Я же сказал, ты мне понравилась, ну а теперь вообще влюбился, замуж за меня пойдёшь. — произнёс он насмешливо и запрокинул голову.

— Я домой хочу, — шепнула я.

Но он рассмеялся.

— Какой домой? Женой моей будешь! Забудь, теперь это твой дом.

Я не знала, когда это прекратится. Я просто не знала, когда это прекратится. И утром он отвёз меня домой, зашёл в квартиру к родителям, распахнул руки.

— Я в Сашу влюбился, замуж её беру.

Мама, ошалев то ли от новостей, то ли от счастья, не знала, куда себя деть, радовалась, улыбалась, поправляла фартук. Отец недоверчиво и зло проходился по Антону взглядом. А я сказать ничего не могла. Мечтала, чтобы поскорей он уехал, чтобы я закричала, и когда через час с лишним за ним закрылась дверь, я заперлась в спальне, сдирала с себя одежду. Пыталась привести себя в порядок.

Синяки на бёдрах. Жжение между ног. Мама охала, топчась у меня под дверью. А когда я мимо неё пролетела в ванну, то совсем растерялась, стояла в дверь долбила.

— Саша, Саша, ну что ты так себя ведёшь, мальчик какой хороший.

А я, открыв дверь, тихо спросила.

— Ссильно хороший?

Мама, видимо, что-то прочитала в моём взгляде, потому что шагнула от меня, прижалась спиной к коридорной стене.

— Он изнасиловал меня.

Я думала, что мама зальется слезами, ударится в истерику, а она прикрыла рот ладонью, развернулась и пошла на кухню.

Под вечер зашла ко мне в спальню, взмахнула руками.

— Ну, жениться же хочет.

— Мам. Не будет он жениться, ты что, не понимаешь? Я заявление буду писать. —Облизывала искусанные губы.

Только не успела, он вечером опять приехал с цветами, с подарками.

— Ты чего дёргаешься? — Спросил у меня, когда я дверь попыталась закрыть у него перед носом. — Я ж тебе сказал моей будешь.

— Молодой человек... — попыталась втиснуться мама. — Вообще-то Саша никуда не собирается ехать.

— Мама, — широко распахнув руки, хохотнул Антон. — Так я пока её ещё никуда не забираю, нам заявление в загс надо подать.

— Я не пойду за тебя замуж

— Видите, она не хочет за вас замуж!

— Это пока она не хочет, а потом захочет.

Я думала, этот кошмар в какой-то момент прекратится, он просто потеряет интерес, но когда он подкараулил меня на улице, приставил к боку нож, я поняла, что шутки кончились.

Мы приехали в загс, подали заявление.

Расписали нас почему-то очень, очень быстро.

Я на тот момент не знала, что это за фамилия Хасанов.

Расписали нас быстро, я, честное слово, пыталась как-то выбраться из этого всего.

А Антон, когда мы вышли из загса, после подачи заявления, хрипло произнёс:

— Ты, если ещё не поняла, ты моя собственность, захочешь куда-то дёрнуться, я родителей твоих прирежу. А потом тебя найду, и поверь, нож между рёбрами это самое безболезненное, что будет в твоей жизни. Надеюсь, ты поняла меня, Саша?

Ты моя. И все.