58

Виктор.

— Виктор Владимирович. — Одинцов оскалился, посмотрел на меня пристально. —Что ж вы такой неугомонный? Вас в дверь не пускают, вы в окно лезете..

- Так уж случилось ‚ что с вами иначе нельзя. Трубки бросаете. Номера блокируете.

Не совсем логичное поведение для такого серьёзного человека, как вы, Герман Васильевич. — Усмехнулся я и Одинцов качнул головой, махнул рукой в сторону кабинета.

Я зашёл первый. Расположился сразу за его столом.

— И чем обязан?

Чем обязан? Козлина! Хотелось морду ему набить. Да так, чтобы об стол, об стол, 06 стол. Но, стиснув челюсти, глубокомысленно сидел и рассуждал.

— Необходимо утрясти некоторые вопросы согласно раздела имущества.

— Я же вам объяснил. — Одинцов стянул с плеч пиджак и повесил его на спинку кресла. — Мы ничего не будем с вами обсуждать и ничего не будем делить без решения суда. Пожалуйста, все в рамках законодательства. Все, что хотите, но ничего более.

— Герман Васильевич. — Я склонил голову к плечу и потёр пальцами подбородок. —Вы же понимаете ‚ что мы сейчас рассуждаем не о том, как это будет правомерно и законно. Мы сейчас с вами рассуждаем о том, что я хочу, что было бы у Саши. Вы же ей зла не желаете? — Спросил едко, понимая ‚ что любой заинтересованный человек сейчас бы включился в эту игру.

Но у Одинцова был на это свой взгляд. Он пожал плечами.

— Знаете, Виктор Владимирович, так уж вышло, что я ни одной из своих клиенток зла не желаю. Именно поэтому мы все делаем исключительно в законодательном порядке. Мне потом неожиданности и тайны не нужны.

Я потянулся, вытащил из сумки некоторые бумаги по поводу имущества и положил на стол перед Одинцовым.

— Вот это должно быть у Саши. Я же прекрасно знаю ‚ что вы не со всеми своими подопечными в таких близких отношениях.

Я все-таки не сдержался и едко процедил это потому, что бесила эта холёная морда. Хотелось встать и рявкнуть о том, что я все знаю, о том, что он ночевал с моей женой, о том, что он козлина такой. Место мужа ещё остыть не успело, а он уже свои лапы протянул. Все это хотелось вывернуть. Все это хотелось проговорить. Да так, чтобы потом в морду броситься. Но понимал, что нельзя. Саша не оценит. Но мне по-прежнему было важно- спал он с ней или нет И как она могла на такое решиться?

— Виктор Владимирович, — Одинцов тяжело вздохнул и занял своё кресло.

Запрокинул руки, сцепляя пальцы на затылке и покачал головой. — Я понимаю ‚ что вы сейчас, как любой провинившийся супруг будете стараться довести ситуацию до абсолюта. Но это лишнее.

Он качнулся вперёд и отодвинул от себя бумаги.

— Мне абсолютно не важно, что вы там подумали, решили и как вы считаете ‚ что будет правильно. Я знаю, что необходимо моей подопечной.

— Я так понимаю, вы излишнее осведомлены о том, что необходимо Александре?

Одинцов понял намёк, а я от него не удержался. Я просто не мог контролировать себя в присутствии этого мужика, потому что он тронул святое. Он тронул мою жену и значит, что мне от этого некомфортно. Значит, что с меня слетело все то состояние, когда я свято верил в то, что Саша только моя. Саша — вообще ничья. Она захочет и может сама выбрать. В том-то и дело ‚ что это не я выбрал её и захомутал. Нет, это она согласилась быть со мной. А этот котяра сидел, лыбился, скалился. Он знал паразит, чьё масло сожрал.

— Виктор Владимирович, как бы вы не пытались зацепить, либо выяснить что-то в нашем с вами диалоге, я буду вынужден вас разочаровать. Подробности моих отношений со своими подопечными я не вываливаю в массы и явно не предаю огласке. И поверьте, вы не первый муж, который приходит и пытается что-то урегулировать мирным путём. И поверьте, вы точно также не первый мужчина, который сидит и смотрит на меня, как на соперника. Только я не соперничаю со слабыми.

Одинцов оттолкнулся от кресла и встал. Морда он протокольная. Умудрился развернуть ситуацию так, что я ещё и оплёванным себя чувствовал.

— Виктор Владимирович, если уж настолько заинтересованы в том, чтобы узнать подробности моих отношений с Александрой, посмотрите на ситуацию иначе. Мы сотрудничаем с ней не первый год. Несомненно, помимо профессиональной сферы у нас есть очень крепкая, сильная симпатия. Согласитесь, тяжело на протяжении долгих лет работать с человеком, который тебе неприятен. Значит мы все-таки друг другу приятны.

Одинцов прошёл вдоль стола и полубоком, развернувшись к окну, искоса бросал на меня взгляды.

— Но это не означает, что я буду поддаваться на ваши грязные замечания и пытаться доказать, что я не верблюд. Если вам нравится верить в то, что вы услышали по мобильному, то кто я такой, чтобы вас разубеждать? Но в то же время я заранее могу вас предупредить, если эти вопросы будут адресованы моей подопечной, то я их расценю как личное оскорбление.

Я насупился. Был готов рвануть по щелчку пальцев. Мне нужен был просто спусковой крючок. Я понимал, что Одинцов бодрее меня, моложе. Но на моей стороне опыт, а на его стороне общение как раз-таки со своими подопечными, которое исключает такое понятие, как обычный мужицкий мордобой.

— И вот в качестве оскорбления я могу вам немножко раскрыть глаза, чтобы вы не сделали поспешных выводов. Я не сплю со своими подопечными. Но одного факта, что я общаюсь с Александрой на “ты”, должно быть вам достаточно.

Одинцов оскалился и я понял, что он мне не сказал неправду и не выдал ложь. Я по-прежнему оставался в незнании и непонимании, что же было у них. Он не спит со своими подопечными, но при этом он общается с Сашей на -ты". Ну не козёл ли он?

Я тяжело вздохнул.

— Я так понимаю, мирным путём мне и вам договориться не получится.

Одинцов пожал плечами.

— Вы же не думаете ‚ что в этой ситуации взрослый, состоявшийся мужчина будет отчитываться перед кем бы то ни было за свою личную жизнь?

— Я этого не думаю. Но это только до того момента, пока не станет известно‚ что этот взрослый мужчина втирается в доверие к женщинам с разбитым сердцем и потом выворачивает ситуацию так, как ему нужно. Вы же не думаете, что вы святой? У нас же правду говорят: был бы человек, а статья найдётся. Ваша какая статья, Герман Васильевич? Превышение полномочий? Правильно? — Я усмехнулся и провёл кончиком мизинца по нижней губе. — Герман Васильевич, вы же не думаете‚ что разговариваете с идиотом, который не удосужился хотя бы мельком глянуть, с кем имеет дело?