73

Виктор.

Наверное это очень глупо, но после этих слов я обрадовался и сидел, смотрел в темноту‚ в которой позже стали просматриваться очертания спальни, большая лампа, которая стояла с моей стороны и фикус в самом углу, который назывался в простонародии "женское счастье", цвёл белыми бутонами. Врал фикус.

Но я сидел и молчал. Несколько раз то ли Дима, то ли Демьян прошлись мимо спальни. А когда на телефоне высветилось время чуть больше трех ночи, я услышал тихое сопение со стороны кровати Саша уснула и спала крепко так, что даже когда я в шесть часов с затёкшей спиной закряхтел, вставая с кресла, не смог разбудить. Я понимал ‚ что это всего лишь сложившиеся обстоятельства, что это всего лишь выданная мне на время индульгенция, и то даже не так, а просто позволение быть рядом.

Я им пользовался, когда начали разбираться по делу Хасанова. Я пользовался своим этим дозволением, передвигаясь везде с Сашей, когда недовольный, очкастый юрист Хасанова высказывал ‚ что он не имеет никаких претензий, я тоже был с Сашей, едко подмечая‚ что претензии были у нас. Вообще вся эта история с родственниками бывшего мужа Александры тянулась вплоть до Нового Года и это был действительно первый Новый Год, когда семья была не вместе. И не так, что мы не отмечали Новый Год без детей или всеобщего сборища, а так, что было чувство- мы не вместе.

Я приехал тридцать первого поздравить Сашу. Поставил большой еловый букет в прихожей. Подарил путёвку на море. Саша вроде бы, как бы обрадовалась, только глаза продолжали оставаться грустными. Она пожала плечами и честно призналась:

— Я тебе не готовила никакой подарок.

— Так мне он и не нужен. — Отозвался я и вздохнул.

— Я ничего не готовила.

— Я знаю. И кТиму не переехала.

Саша пожала плечами.

Все было действительно нервно. Алика не могла передвигаться без охраны. Саша не передвигалась без охраны. Мы все жили в состоянии сжатой пружины все это время. До того момента, пока не разрешилась ситуация с Хасановым и ему не присудили выплату компенсации и какие-то исправительные работы, которые однозначно он не будет проходить, а его юрист быстро это все дело прикроет. Дело было даже не в том, что нужно было какое-то наказание. А дело было элементарно в том, что необходимо было действительно логическое завершение этой ситуации.

Но для меня она не завершалась. Я через Пронина присматривался, приглядывался, вычислял, с кем был в контакте Хасанов, что он хотел. Он действительно не так давно приехал в город. Он очень долгое время не жил в России. Он вступил в наследство своего брата, как только вернулся и начал управлять бизнесом, той частью, которая была на свету. Я старался нарыть столько информации, чтобы в случае чего у меня не было времени на подумать. Я же обещал Саше, что не позволю никому причинить ей боль. И глупо наверное, тогда это звучало, потому что в моменте, когда я об этом говорил, боль причинил уже я.

Но сейчас я старался не реабилитироваться, а сдержать своё слово.

И стоя в новогодний вечер перед Сашей, я только грустно улыбался, потому что просто был рад видеть её изменившуюся за это время. Ставшую более отстранённой, какой-то более независимой.

— Я бы конечно предложила тебе чаю или может быть даже какого-нибудь рождественского пирога, но увы. -Саша развела руки в стороны.

— Я могу предложить тебе съездить поужинать.

И Саша вновь развела руки в стороны, склоняя голову к плечу.

— Но увы, я откажусь.

Я прекрасно знал‚ что она откажется, поэтому просто в новогоднюю ночь сидел в машине, глядя на то, как у неё в окнах вдруг резко погас свет. Не нужен был ей этот Новый Год, не нужны были гирлянды и запах елового букета. Я понимал‚ что я своим предательством, своей изменой не просто поставил точку в наших с ней отношениях я разворотил семью до состояния постапокалипсиса. Я сделал все это своими руками.

Сожалел ли я? Да.

Просыпался в поту и долго смотрел в потолок, мечтая, чтобы все это оказалось бредом сумасшедшего, может быть, где-то я подхватил лихорадку и мне все это приснилось, но потом настигало осознание‚ что да нифига. Я был в своём уме, в трезвой памяти, когда все это вытворял. Я прекрасно понимал ‚ что за моим признанием, которое было продиктовано только тем, что мне необходимо было увидеть собственную востребованность и показать её Саше, дескать, смотри, вместо того, чтобы столько времени со снисхождением быть рядом со мной, другие хотят с радостью быть рядом. Вот если бы тогда у меня отсох язык, если бы, я не знаю, тогда заразился какой-то холерой, которая бы напрочь отключила мне все ниже пояса, может быть, тогда ничего бы этого не случилось.

Не было бы Питера.

Не было бы моей глупой идиотской речи о том, что я обвенчаюсь с любовницей.

И было дурацкое чувство ‚ что я и не жил все это время, а просто передвигался, дёргался, пытался решить только мне понятные задачи.

И уже в апреле ко мне в кабинет зашёл Тимофей. Он положил передо мной газету с новостной хроникой. Я сделал вид, будто бы впервые её вижу. Спустил очки с глаз.

Тим был собран, недоволен, зол.

— И что это ты мне принёс? — Спросил я наигранно.

Тим поджал губы.

— Не надо со мной играть в казаки-разбойники. Ты прекрасно знаешь, почему я тебе это принес.

Я вздохнув, наклонился и прочитал заголовок: "Бизнесмен Хасанов возвращаясь из

региональной командировки, попал в жуткую аварию, которая унесла его жизнь."

Я посмотрел на сына с ожиданием и Тим насупившись, сложил руки на груди:

— Это ведь ты сделал?

Я отвёл глаза.

— Право слова Тимофей, ну как я могу быть ответственным за чью-то аварию?

— Ну, со мной- то не играй. — вдруг смягчился голос сына.

Я посмотрела на него совсем другими глазами, теперь не видя недовольства и раздражения во взгляде.

— Знаешь, я матери сказал, когда обо всем узнал, когда ты все рассказал, что я все сделаю, чтобы больше она не столкнулась ни с чем подобным.

Тим тяжело выдохнул, провёл ладонью по волосам. Я пальцем упёрся в статейку, отодвинул от себя газету.

— Я никому не позволю причинить ей боль.

— Так значит все-таки ты? — Спросил сын и я пожал плечами.

— Если бы это был я, поверь, я бы это сделал без сожаления.