74

Саша.

Я находилась в странном состоянии- не депрессии, а какого-то непонятного застоя.

Один раз не выдержала.

— Не надо делать вид, будто бы вы не понимаете, о чем я говорю. — Сказала я Диме с Демьяном ‚ которые вывели идеальную формулу того, как не оставлять меня одну.

Они просто посменно со мной ночевали. Я была благодарна детям за такую жертву, за то, что они хотели, чтобы у меня все было хорошо. Чтобы я не чувствовала себя потерянной, брошенной в опасности в какой-то. Но у всего есть предел.

Дима насупился, поджал губы.

— Я не понимаю, о чем ты. - Решил он ляпнуть первым ‚ чтобы дать понять Демьяну, в каком направлении врать.

— Ребят, мне не восемнадцать лет. За мной не нужен присмотр, пригляд, контроль.

Я прекрасно понимаю вашу обеспокоенность, но если вы действительно хотите провести со мной время, вы его со мной проводите. Не надо в ущерб своей личной жизни сидеть и охранять меня.

А они реально охраняли. Виктор ещё, как побитый пёс постоянно мельтешил, где-то рядом. Было чувство, как будто бы он не уезжал к себе в квартиру, а ночевал у меня под дверьми. Это не могло не заставлять задуматься. Но я надеялась на то, что когда-нибудь это закончится.

Оно и закончилось, когда прошло все разбирательство с Хасановым. Он больше не предпринимал попыток со мной поговорить, либо позвонить. Он просто как будто бы понял, что не надо приближаться. Но тем не менее это не было никаким оправданием для того, чтобы Дима с Демьяном попробовали перестроить свою жизнь, не включая в неё меня. Нет. Они как на дежурство вышли- сегодня один, завтра другой. Одни выходные один сын со мной, другие выходные другой сын со мной. И помимо этого во всем этом безобразии ещё участвовал и Тимофей. В какой-то момент я поняла‚ что он и есть организатор этого безобразия, потому что иногда он насильно забирал меня к себе, либо привозил к Мире с Юрой. И тогда я понимала‚ что вокруг меня все мужчины договорились, но мне не нужно было это.

Я взрослая, я понимала ответственность, которая ложилась на плечи любого человека и жертвовать своим личным временем и жизнью не было необходимости.

Я вздохнула и потёрла переносицу.

— Ребят, все мы взрослые, все мы прекрасно понимаем для чего вы это делаете. Я больше чем уверена, что это Тимофей наказал.

Демьян надулся.

— Мам, ну вот что ты все вот стараешься как-то вывернуть? Нам просто безумно страшно за тебя. Вдруг с тобой что-нибудь случится? Вдруг ты можешь как-то пострадать?

— Я не буду никак страдать. И поверьте мне, одного отца хватает для того, чтобы нервы были натянуты. Я же прекрасно знаю‚ что он чуть ли не патрулирует возле дома все пространство.

Да, с Виктором было тяжело. Мне казалось‚ что самое тяжёлое развестись, поделить имущество и все на этом. Вот думала ‚ что это самое тяжёлое, но тяжелее всего было даже не то, что я выносила его вещи в коробках в кладовку. Тяжелее всего было осознавать‚ что он раскаивается настолько сильно, что он реально готов где-то под дверью сидеть у меня. Самым показательным было то, как он всю ночь провёл, сидя в кресле, пока я спала. Мне в такие моменты, когда я видела вот это исходящее от Виктора раскаяние, хотелось не заплакать, хотя и это тоже, но больше всего мне хотелось схватить что-нибудь тяжёлое и запустить в Виктора так, чтобы прям прямиком в голову. И кричать при этом, что он наделал. зачем он этого добился? Кому он сделал лучше своей изменой? Что он ей выиграл?

Он ничего не выиграл.

И от осознания этого, от того, что он мучается, он страдает, он и уйти не может никуда и быть со мной он не может, вот от этого ещё сильнее давило на сердце.

Дима поморщился.

— Мам, давай ты не будешь здесь сейчас придумывать вот эти странные, непонятные теории заговоров, а просто примешь как данность, что мы хотим находиться рядом.

— Ребят, мне не пять лет. Я взрослый человек. Я очень долгое время уже не жила с вами. Мне тяжело перестраивать свою жизнь под вас.

Я врала. Мне было с одной стороны хорошо от того, что рядом постоянно кто-то из сыновей находился. Но моя совесть кричала и била во все колокола- я не имею права отнимать у них молодость, я не имею права отнимать у них жизнь. Как бы мне дерьмово не было, я не имела права заставлять их сидеть возле себя.

Дима насупился.

— Мам, давай мы с тобой вернёмся к этому разговору немножко попозже. А сейчас не надо выкручивать нам руки. Если мы решили‚ что нам нужно пока побыть с тобой, чтобы ты пришла в себя, значит мы таки сделаем.

Тяжело иметь троих сыновей от очень сильного мужчины. От благородно сильного.

По крайней мере таким Виктор был все время пока росли мальчики. Он вложил им в голову определенные паттерны поведения с женщинами- забота, благодарность, защита. Это было тяжело сейчас как-то перерубить. Но в то же время я понимала, что чем больше Демьян с Димой находились возле меня, тем сильнее они превращались в сыночки-корзиночки. Мне этого не нужно было. Я не хотела ценой их жизни закрывать свои проблемы.

А они были.

Давящее чувство того, что все может повториться не покидало. Иногда ночью просыпалась и долго смотрела в пустоту, как будто бы боялась увидеть все свои внутренние страхи. Но потом вроде бы отпускало. Ещё отпускала работа, когда я погружалась полностью в цифры, счета, декларации. Мне становилось намного легче, как будто бы я просто отсекала эмоциональную часть от себя, отодвигая её на задний план и кое-как вывозила на физическом уровне все проблемы. Ещё очень сильно переключала Алика и Олеся. Тим делал все возможное, чтобы я как можно чаще виделась с ними, чтобы я времени много проводила в его семье.

Наверное действительно маленькие дети- они самые лучшие лекари душ. Олеся забиралась ко мне на колени, тянулась к светлым волосам. Тыкалась носиком мне в нос и так смешно фырчала, как будто бы маленький ёжик.

Алика смеялась.

Я и с Мирой за последнее время намного ближе стала.

Смотрела украдкой на то, как она не простила своего Юру. Да, она делала вид‚ что не простила. Да, она акцентировала на этом внимание. Но как-то так вышло‚ что в какие-то моменты я ловила её взгляды, когда она смотрела на своего бывшего мужа с благодарностью, с теплотой, с какой-то щемящей нежностью. И после такого я уезжала к себе с грузом на душе, потому что я больше ни на кого не могла так смотреть. Мне казалось‚ что жизнь кончились.

Но после Нового Года день стал длиннее и в какой-то момент я поняла‚ что под присмотром водителя выбралась в парк.

На дворе был май. Ранний, тёплый. С запахом цветущей черёмухи, которая пропитывала даже одежду.

На дворе был май после тяжёлой зимы.

На дворе был май, который заставлял окаменелые цветы в душе начинать оживать.

На дворе был май и мой тяжёлый вздох на скамейке перед озером с лебедями, за которым последовала короткая фраза в мобильный.

—В итальянском ресторане сегодня гастро ужин. Своди меня туда.