Эпилог 2

Виктор.

Шесть лет гостевого брака это не наказание, не попытка сломать. Шесть лет гостевого брака это время выторгованное у судьбы для того, чтобы в какой-то момент я понял, что наверное, лучше было бы в тех апартаментах напротив Исаакия- шагнуть с балкона. Мне не было болезненно тошно от этих шести лет. Я был за них благодарен. Я ловил каждый вздох, каждый мимолётный взгляд Саши. Я понимал‚ что отныне мне неподвластна ее жизнь, её чувства. И в этом я видел закономерную справедливость. Тот человек, который считал, будто бы может управлять жизнями других людей, вдруг осознал ‚ что его жизнь на самом деле ничего не стоит и достаточно одной хрупкой женщины для того, чтобы он оказался на самом дне. Нет, не фактически, не социально. На самом дне собственных чувств и эмоций, отношение к себе.

Саша не была злой. Саша не была вредной, мстительный. Саша была собой. И все шесть лет гостевого брака, я старался быть рядом с ней хоть как-то.

И для меня было большим шоком‚ что после рождения Аглаи она посмотрела мне в глаза и честно призналась‚ что простить не может, но любит.

И наверное в этом сила любой женщины, что вопреки своей воле она продолжает‚ любить.

И такого на самом деле очень мало. И поэтому после её слов, мне не жалко было умереть.

Поэтому после её слов, я готов был на любой исход.

Самое главное, - Саша сидела напротив меня в кресле, — я не хочу ничего слышать, вспоминать, сталкиваться с какими-либо фрагментами того ужасного года. Пообещай мне это. Пообещай ‚ что мы просто с тобой забудем о том, что тогда случилось.

Я опустился на колени и взял в ладони её тонкие руки.

— Обещаю.

— Я понимаю, Виктор. — Саша облизал губы. — Я понимаю‚ что наверное такую, как я любить очень сложно. Я нахожусь в частой тревоге, в переживаниях, в своих мыслях. Из меня так себе собеседник. И я явно не тяну на спутницу бизнесмена. Но я только недавно поняла, что если бы ты тогда не оказался рядом со мной, наверное я бы не смогла. Нет я бы вытянула, вытащила. Мы бы с Тимом не оказались в какой-то дурной ситуации. Но я бы морально не смогла ни с кем другим, кроме тебя. Не с другим человеком, у которого было бы меньше терпения, меньше понимания, меньше такта. Ты ничего мне не сказал про свои желания.

Опять-таки из-за того, что в тебе было слишком много сомнений и стыда. Ты не хотел меня расстраивать. Я не уверена‚ что с другим человеком рядом, я бы смогла быть такой.

— Саша, я больше, чем уверен‚ что ты бы смогла быть любой. Хотя бы потому, что ты не привыкла сдаваться. А ещё знаешь, после всего, что я натворил, сложно любить меня, идиота, стареющего ловеласа и напрочь лишённого какого-либо сочувствия мужика. Если ты считаешь, будто ты не сахар, то я ещё тот скипидар.

И впервые за много лет Саша тогда рассмеялась, как-то по особенному звонко‚ что меня выкинуло воспоминаниями в нашу молодость.

Она ведь одно время действительно была напряжённой, скованной. И только когда мы оказались в браке и Тимофей набедокурил со своими штанами, а я стоял, застирывал коленки от зелёной травы, ругаясь себе под нос о том, что мальчики такие мальчики, Саша вот тогда так же засмеялась, потому что видела, как я хочу скрыть последствия бешеной прогулки Тимофея.

И что-то тёплое разлилось в душе, что мне показалось, как будто бы все в этом мире возможно. Но я себя переоценил.

Три года спустя мне позвонили и сказали, что Саша попала в аварию. Зимний город напичканный гирляндами, стоящий в вечных пробках. Сашу занесло. Она вывернула неудачно руль и влетела в большой фонарный столб. Я примчался сразу в больницу. Саша сидела с перебинтованной рукой и пожимала плечами.

— Да не бойся ты так. Ну всякое бывает. Занесло. Понимаю‚ что надо было действовать по другому, но не сориентировалась. — Вздохнув, призналась Саша.

И тогда я понял, что у меня сердце не выдерживает.

Инфаркт случился внезапно.

Мы успели доехать до дома, а потом мне стало плохо. Последнее‚ что помнил перед тем как закрыть глаза- искажённое ужасом лицо жены, которая сидела на коленях возле меня и что-то кричала очень громко. А я лежал. Хотел поднять руку, чтобы погладить её по щеке. Но уже не вышло. Я не помню, сколько времени потом прошло, потому что в памяти отпечаталась только Саша, её разговоры, её тёплые руки на моём лице.

— Ты главное не переживай. Все будет хорошо. Выкарабкаемся.

Я тогда не понимал.

И только спустя две операции смог свободно дышать.

— Ну ты и напугал нас конечно, батя! — Сказал Демьян, когда меня отпустили домой после реабилитации.

Да, всякое бывает. Я понимал‚ что я не железный, не самый сильный, не самый правильный и поэтому подписал приказ о назначении Тимофея Викторовича Гридова генеральным директором.

— Ты же знаешь ‚ что я не хочу влезать в твою фирму. — Сказал тогда хрипло сын.

— Я знаю. Но ты глава семьи.

— Глава семьи по-прежнему ты. — Зло выдохнул Тимофей, но я покачал головой.

— Нет. Прости. Прости малыш. Папа сдал. Папа теперь будет внуков растить и лук на дальней грядке.

В какой-то момент просто пришло осознание‚ что надо остановиться. Остановиться и посмотреть на свою жизнь, которая была.

А была она очень счастливой. У меня была самая лучшая жена, замечательные дети, внуки. Я просто понял ‚ что за все грехи рано или поздно получаешь своё наказание. Моё было в том, что я не смирился, не забыл, хоть мы и с Сашей договорились не вспоминать. И каждый раз, когда у неё в глазах мелькала печаль, я готов был подвесить себя на распятие. Но ей старался не показывать того, насколько я ненавижу себя.

— Ты точно уверен? — Спросила Саша после того, как я передал фирму Тимофею.

Я кивнул.

— Я не хочу, чтобы в какой-то момент оказалось так, что дети абсолютно не подготовлены. Плюс я знаю ‚ что если Тим будет стоять во главе компании, то Дима все равно, если не на сто процентов ‚ то хотя бы на тридцать, но вернётся.

У Димы был свой бизнес. У Тимофея был свой бизнес. Даже Демьян умудрился открыть небольшую компанию по перевозке и продаже нефтеоборудования. Дети все были при делах. Но лишним же никогда не будет, когда за спиной будет что-то помимо того, что удалось сделать самому.

И тогда, после моего инфаркта, жизнь окончательно замедлилась. Я старался поймать каждый её взгляд, вздох. Мне было важно успеть налюбить её так, чтобы, если вдруг я быстро уйду, моя любовь ещё жила в ней.

Но я оказался глупцом, потому что Саша один раз присев на край моего стола, посмотрела серьёзно и покачала головой.

— Знаешь, я немножко не для этого захотела вновь быть твоей женой.

Она покачала головой и заправила за ухо светлую прядь волос.

— И поэтому Виктор, мне не важно, как ты это сделаешь, но не посмей бросить меня сейчас. Потому что если это произойдёт, мне кажется ‚ что я не смогу без тебя. Так вот, чтобы я ещё понянчила своих внуков, я ещё посмотрела на своих взрослых сыновей- не смей сдаваться.

Я не сдался.

Тихая, уютная жизнь в загородном доме, была пропитана ароматом сливового тарта.

Саша выращивала лаванду.

А я сидя в своём кабинете с большой кружкой чая, пересматривал новые документы, которые мне отправил Тимофей. Он меня не простил- он меня принял.

Да и младшие сыновья последовали его примеру. За что я был им благодарен, а вот Саша…

Я развернулся в своём кресле. Оттолкнулся от него и медленно вышел на балкон, который смотрел на внутренний двор. Саша ходила в длинном хлопковом платье между грядок и качала головой.

Сердце сладко защемило. Я развернувшись, вышел из кабинета и спустился к ней.

— Слизни. — Произнесла она, глядя в ботву петрушки. — Эти проклятые слизни жрут все.

Я присел на край грядки и улыбнулся.

— Саш. - Жена поглядела на меня, сдвигая на затылок маленькую соломенную шляпу. Осень была поздней, жаркой и одетой золотом. — Спасибо тебе, родная, за то, что ты дала мне шанс подарить тебе новые воспоминания, наполненные смехом детей и радостью внуков. Спасибо тебе, родная, что ты подарила мне шанс на прощение.

Саша обошла грядку, присела рядом со мной. Толкнула плечом так, чтобы я обнял её. Она прижалась щекой к груди и вздохнула.

— А тебе спасибо, Вик, что тогда много много лет назад ты сделал что-то невозможное для девушки, которая не верила в любовь. Ты полюбил её.

— И до сих пор люблю. И буду любить до последнего вздоха, родная.

Конец.