Глава 24

АЛЕКСАНДР

Увидев меня вместо матери, парнишка остолбенел.

Столько разочарования отражается в его глазах, что хочется выругаться, но вместо этого я оказываюсь возле мелкого и осторожно беру его за руку.

Пальчики так забавно утопают в моей руке: собственная ладонь в сравнении с хрупкой детской кажется огромной лапой.

По лицу Володи понятно, что парень не в восторге от моего общества, но сейчас явно не до возражений.

Я совсем ничего не смыслю в болячках, но даже я понимаю, что сейчас будет.

Торопливо веду Володю в санузел, направляю мягко. Это глупо, наверное, но я стараюсь его подбодрить словами и погладить по спине.

Когда все заканчивается, Володя слабо опирается рукой о стену. Старается отдышаться, а по щекам его катятся горькие слезы.

Вот почему его тошнит? Нет контроля за продуктами? Но это уж точно не к Свете, я-то знаю.

Володя так жалобно всхлипывает — у меня аж сердце сжимается.

Спускаю воду.

— Легче? — уточняю.

— Не знаю…

Помогаю ему повернуться к раковине. Включаю воду, настраиваю нужную температуру.

— Прополощи рот как следует. Только не глотай.

Я помогаю ему умыть лицо, оцениваю обстановку. Паника, конечно, укрывает, но логика сильнее: нужно стабилизировать ситуацию. Скоро врач приедет.

— А мама где? — слабо интересуется малыш.

— Пойдем, я тебя к ней на руках отнесу.

— Неееет, я сааам пойду…

Бойкий какой, а! Ну пусть идет, герой. Мелкий, а вон какой принципиальный.

— Хорошо. Но давай разберемся сразу, — ловлю его взгляд, присаживаясь на корточки. — Мама только что уснула. Мы могли бы справиться вдвоем, а она немного поспит.

— Нет… — неуверенно возражает малыш, прячет руки за спину.

— Я понимаю, что не нравлюсь тебе. Но я здесь, чтобы помочь маме. А она только что уснула. Давай разбудим ее чуть позже, хорошо? — ответа нет, он не возражает сразу, и я считаю это хорошим знаком. — Мы можем посидеть рядом с ней, если хочешь. А пока пойдем, выпьешь воды.

Ноги его заплетаются, он совсем ослаб. Но все равно медленно тащится за мной на кухню, послушно отхлебывает воду.

— Если станет хуже, то говори.

— Все, — отставляет стакан. — Я к маме.

— Окей.

Я ни на чем не настаиваю. Просто молча наблюдаю из-за угла, как мелкий оооочень аккуратно карабкается на диван, стараясь не задеть Светины ноги, и укладывается за ней, обнимая за талию.

Жду немного и заглядываю к ним. Володя не спит, молча следит за мной.

— Я тебе воду принес. Попьешь?

Тот лишь крутит головой. Ну ему сложно, что ли?! Надо! Ему кастрюлю компота, по-хорошему, в себя влить! А он на стакан морщится.

— Как себя чувствуешь? Не тошнит больше?

— Нет. Но мне тут неудобно.

Его шепот едва слышен, видимо, Володя опасается разбудить маму.

— И холодно, — добавляет малыш. Так-то это логично. У него температура.

— Пойдем. Я отнесу тебя в твою комнату. И укрою.

Володя удивляется, но не возражает, сам приподнялся даже. Я аккуратненько вытаскиваю его из-под Цветика, бережно прижимаю к себе. Он как пушинка. Я думал, дети больше весят… Останавливаюсь на мгновение, до конца погружаясь в момент.

Впервые держу сына на руках, а он… он мне голову на плечо кладет. И за шею держится.

Странное такое ощущение… раньше, да вот хотя бы часа два назад, я воспринимал его как Светино продолжение. И немного мое. А теперь этот отдельный маленький доверчивый и непостижимый космос обнимает меня в ответ и позволяет помочь. Мне хочется сжать его в объятиях посильнее и порычать на каждую микробину, что нагло приняла участие в плохом самочувствии моего сына.

Провожу рукой по спинке. Реакции нет, провожу еще. Малыш глубоко вздыхает и немного расслабляется.

Я чувствую, как он слегка обмяк, как будто стал капельку больше мне доверять. Частое горячее дыхание щекочет мне шею.

— Ну вот, так удобнее? — уточняю я, опуская малыша на кровать. Укрываю его одеялом. В интернете было сказано «обильное питье».

— Угу.

— Я тебе сейчас попить принесу. Если хочешь, можем поиграть во что-то.

— Давай, — зевая, равнодушно отвечает Володя.

Когда парнишка осиливает три глотка, я убираю стакан на стол.

Из соседней комнаты доносится шорох, и в дверном проеме появляется Света — с растрепанными волосами и сонными глазами.

— Проснулся? — наполняет детскую гнусавый голос Цветика.

В ответ Володя еще раз сонно зевает. Женская ладонь придирчиво ощупывает лоб сына.

Я докладываю обстановку. Намекаю на отравление.

— Нет-нет, вряд ли, — спокойно возражает Света, целуя сына в щеку, и плавно поглаживает по волосам. — Это температура дала реакцию. С ним такое иногда бывает. Полежи, милый, — обращается к малышу, а тот тает от ее прикосновений. — Я сейчас чай заварю.

Я оставляю парня одного и иду вслед за Светой.

— Чаем поделиться? — ухмыляется она.

— Если яд не станешь в кружку добавлять, почему бы и нет.

Вскоре на стол передо мной опускается кружка с паром. Запах ягодный. Сразу вспоминаю Светкины пирожные.

— Посиди, я температуру Володе измерю.

— Если что, со мной можно как со взрослым, — оскаливаюсь по-доброму, намекая, что постановка фраз и для меня, и для Володи одинаковая.

— Не льстите себе, господин Корнеев, — отмахивается Света.

Пока мои возятся в детской, срабатывает домофон.

Быстро. Часа не прошло. Вот это мне нравится.

Маякую Свете и встречаю врача. В прихожую заходит мужчина лет сорока. В джинсах, темно-синей футболке и утепленной жилетке.

— Добрый вечер. Благодарю за оперативность, — начинаю разговор, кратко обрисовываю ситуацию, хотя чувствую себя немного ослом: откуда я знаю, что у нас за ситуация?

Шаги доктора бесшумны. Света поднимается с постели, вежливо здороваясь, кратко все объясняя.

Я замираю в дверях, взглядом прилипаю к открывшейся картине. Словно со стороны наблюдаю за действиями всех собравшихся.

Тщательно прислушиваюсь к разговору, запоминаю. Врач осматривает мелкого, тот стойко выносит осмотр и отвечает на вопросы. Я даже позволяю себе вмешаться и пополнить нулевые знания в лечении детей. Впитываю как губка, тем более что у нас тут кладезь информации.

После осмотра Светы врач авторитетно заявляет:

— Все то же самое, только в более острой форме. Мальчик чувствует себя явно лучше, чем вы.

Именно это утверждение бьет меня по мозгам. Я бы на ее месте уже скопытился, а она еще и Володьку лечит.

— Мама у нас не геройствует, — замечает доктор, что-то быстро пишет на бланке. — Отдыхает и высыпается, пока папа берет все в свои руки.

Озвучивает рекомендации.

— Выздоравливайте, — роняет мужчина напоследок.

И быстро прощается. Перевожу благодарность ему на карту и предупреждаю, что на всякий случай сохранил его номер в надежде обращаться к врачу и дальше. Тот одобрительно кивает и выходит в подъезд.

— Спасибо, — гнусавит Цветик мне в спину.

— Всегда пожалуйста, — оборачиваюсь, протягивая ладонь. — Ключи.

Света долго разглядывает мою руку, а потом все равно поднимает взгляд и в замешательстве уточняет:

— Какие ключи?

— От этой квартиры. Я в аптеку и магазин. Чтоб вас не дергать. А вы пока ложитесь отдыхать.

Она хлопает ресницами, как будто у меня с дикцией проблемы.

— Что? — уточняет растерянно.

— Я как-то неясно выразился? За лекарствами схожу. И за продуктами.

— Но… ты? Сам? Даже секретарше не поручишь?

Было бы смешно, если бы не было так неприятно.

— Тебе зацепить что-нибудь? — игнорирую ее выпад.

— Нет.

Она тянется за ключами, но в последний момент отдергивает руку.

— А ну, признавайся. Что с тобой не так?

— Ты ж все равно не поверишь. Список тащи! — киваю в сторону детской. — Стоит она…

Сам хватаю ключи и прячу в карман.

Обуваюсь.

Как только заветный листок оказывается в моих руках, я выхожу за порог.

Ощущаю себя очень необычно, выбирая апельсины, яблоки… скупаю полмагазина. В аптеке мне повезло: все необходимое нашлось и теперь радостно подпрыгивает в прозрачном пакете от каждого моего шага. Я жутко тороплюсь.

Дома застаю следующую картину: Света лежит с закрытыми глазами, а малой подает ей стакан воды.

— Вернулся, — оглашаю.

Шагаю в комнату. Цветик приоткрывает один раскрасневшийся глаз, второй остается закрытым. Даже не приблизившись, я слышу, насколько шумное у нее дыхание.

Воду она пьет неохотно.

— Ты до следующего года затарился? — летит в меня язвительное замечание.

— Обычного спасибо будет достаточно, — парирую без раздражения и прохожу в кухню. Как и, главное, куда это распихивать, я понятия не имею.

К общем, как смог примостил продукты, лекарства отложил на подоконник.

Приходится покопаться в шкафах, чтобы отыскать большую кастрюлю.

Если бы я только знал, что меня ожидает завтра… наверняка не был бы так спокоен.

А пока что домашнюю курицу кидаю сразу в раковину.

Раскрываю пакет с сухофруктами. Ну… компот, так компот. Поехали.