Глава 29

СВЕТЛАНА

Утро начинается не с привычной суеты, а с тихого ожидания. На мое сообщение «Мы готовы» Саша ответил коротко: «Ждите внизу».

Я нервно поправляю шапку на Володе, который скачет на одной ноге от нетерпения.

— Мам, а куда мы? Куда-куда?

— Не знаю, сыночек. Для меня это тоже сюрприз.

— А может, он подарит мне щенка?

— Володя, — вздыхаю я. — Щенка точно не подарит. Но самое ценное — это время, которое мы приводим вместе. А не подарки.

— Почему?

Сынок округляет глазки.

— Потому что вручить подарок можно и без души, нехотя. А провести с кем-то время можно только по желанию.

Спускаемся вниз.

Подъезжает не привычный пафосный черный автомобиль с тонировкой, а серый незнакомый седан. За рулем сидит сам Корнеев. Он выходит, чтобы открыть нам дверь. На бывшем простая расстегнутая темная куртка и джинсы, никакого намека на повседневный «скафандр».

— Мы куда? — уточняю я, когда Саш сам усаживает Володю на заднее сиденье. Он уже и детским креслом обзавелся!

— Скоро узнаете, — бросает Корнеев почти равнодушно, помогает мне усесться рядом с сыном. Возможно, никто другой бы и не распознал слабую тревогу в глухом ответе, а я все слышу. «Наш папа» взволнован.

Саша занимает водительское сидение и ловит мой взгляд в зеркало заднего вида. В его глазах сегодня отсутствует насмешливая искорка.

— Скажи!

От нетерпения я аж подаюсь вперед.

— Покажу Володе кое-что. Если не понравится — сразу уедем. Никаких обид.

— А там корабли будут? — тут же присоединяется Володя, стараясь прилипнуть лбом к стеклу.

Саша оборачивается не ко мне, а к сыну. И я вижу, как меняется задумчивое лицо. Напряжение в уголках губ сглаживается, взгляд становится мягче и более открытым, напряжение постепенно покидает господина Корнеева. Он улыбается не дежурной, а самой простой неподдельной улыбкой.

— Будут, — говорит он сыну. — И настоящие.

Ответ обезоруживает.

Саша везет сына смотреть на корабли? Куда, простите?!

Дорога длится долго. Володя засыпает, укачанный равномерным движением вперед. Я молча смотрю в окно. В машине до сих пор пахнет кофе: Саша позаботился и обо мне: в подстаканнике меня ждала порция чудесного мокко. Тишина в машине не колючая, а какая-то нейтральная и гостеприимная. Я ловлю себя на том, что плечи мои расслаблены, дыхание ровное. Рядом с Сашей спокойно. Ощущать это так странно и исключительно, что я гоню прочь неуместные мысли.

Мы сворачиваем с трассы, проезжаем через КПП, и через забор нам открывается необъятное пространство, заставленное «призраками». Огромные покрытые налетом ржавчины корпуса подводных лодок и кораблей.

Это военно-морской музей.

Мы проезжаем КПП. Володя просыпается в тот самый момент, когда перед нами вырастает ограждение рубки первой же субмарины.

— Сейчас припаркуемся и идем, — объявляет Саша.

Сын ахает и застывает, глазами жадно впиваясь экспонат. Рот Володи приоткрыт, пальцы судорожно впиваются в сидение.

— Ого… — выдыхает он, и в этом звуке — все детское радостное потрясение.

Выходим и направляемся к кораблям.

Я тоже в легком шоке, но от другого. От масштаба, от того, что здесь чувствуется история, тяжесть металла, дерева и тишина былых походов. Приближающийся к нам экскурсовод — мужчина с бородкой и внимательными глазами — здоровается с Сашей по имени. Говорит, что подготовил великолепную индивидуальную детскую экскурсию. Все понятно без слов: это не спонтанный визит. Александр тщательно подготовился.

Это настоящий подарок для нашего малыша с вниманием к его мечте, к его интересам. Я чувствую щекотку неловкости — совсем не ожидала такого от Корнеева. Думала, ну игрушку подарит, ну еще один пазл с корабликом. А это… целая эпоха, к которой кое-где можно даже прикоснуться.

Володя сначала хватает меня за руку, сжимает так, что кости хрустят. А потом, его взгляд находит Сашу, который уже стоит, рассматривая тяжелого гиганта. И моя рука медленно высвобождается. Мой сын делает шаг, потом второй, и вот его ладошка сама находит руку отца. Не глядя на меня, Володя просто тянется к папе. Маленький, но сокрушительный сдвиг в оси моего мира.

— Впереди будет экспонат, где можно пройтись по палубе, — торжественно объявляет экскурсовод.

Ветер холодный, пробирает до костей, но Володя этого не замечает. Экскурсовод рассказывает о сложном удивительно просто и интересно.

А вскоре мы действительно оказываемся на узкой палубе субмарины.

— Представь, эта железная «капсула» могла месяцами жить под водой. Как большой стальной кит, — говорит мужчина с бородкой, касаясь ладонью холодной обшивки. Звук выходит глухой.

— А как они дышали? Как видели, куда плыть? — сыплет вопросами Володя.

— Дышали воздухом, который создавали сами. А видели… через «глаза» — перископы и гидролокаторы. Они слушали океан. Иногда моряки не видели солнца и по шестьдесят дней! Они жили в мире, где ориентирами были не звезды на небе, а показания приборов. Их звезды были нарисованы на шкалах гидролокаторов и картах прокладки курса.

Сыночек не просто слушает, он ловит каждое слово экскурсовода. Саша присаживается на корточки рядом с Володей, чтобы быть с ним на одном уровне. Когда нужно заглянуть в узкий иллюминатор, он, не спрашивая, подхватывает сына и поднимает его так, чтобы тот мог увидеть крошечный кусочек мира, каким его видели подводники.

— А если в темноте стало страшно? — вдруг спрашивает Саша экскурсовода, но я понимаю, что вопрос этот не для взрослых. А для нашего мальчика.

— Тогда самое важное — не свет, а звук, — спокойно отвечает мужчина. — Дыхания товарища рядом. Скрип корпуса. Гул механизмов. И понимание, что в каждом отсеке, у каждого прибора стоит человек, который доверяет тебе, а ты доверяешь ему. Страшно бывает всем. Но одиночество в таком походе — самая большая роскошь, которую никто не может себе позволить.

Эти слова бьют меня, как бушующая волна. Я смотрю на Сашу, который, держа на руках нашего сына, внимательно прислушивается к мужчине.

Действительно. Есть та самая «цена доверию», о которой говорит экскурсовод. Меня слегка задевает током, и я отвожу взгляд.

Большую часть времени я молчу и просто наблюдаю. Я не в центре происходящего, и это… непривычно. Наблюдаю, как Саша терпеливо отвечает на сотню «почему» Володи.

Бывший супруг не командует, не подсказывает, не перебивает, а ждет, пока сын сам во всем разберется и сориентируется.

Володя так радуется, когда ему разрешают покрутить штурвал. А Саша разделяет счастье нашего малыша.

И я вдруг думаю, что не знаю этого мужчину. Или знаю, но слишком мало. Именно сейчас я поняла, что он может быть кем-то другим, когда перестанет играть роль властного начальника. Он тот, кто мог ранить так глубоко… и одновременно оказался тем, кто умеет быть рядом. Уютно и ненавязчиво. Это меня немного выбивает из колеи. Я представляю, что именно Саше нужно сделать, чтобы видеться с нами «семь дней в неделю строго по договору». Да ему полжизни нужно «переписать».

В сувенирной лавке Володя прилипает к витрине с моделями. Саша не спрашивает ни его, ни меня. Он просто покупает точную сборную модель той самой подводной лодки, где мы были, и толстую книгу «Устройство подводного флота» с пометкой «для будущих инженеров». И протягивает все это Володе.

Сыночек принимает подарки с недетской серьезностью и трепетом. И это определенно лучше, чем щенок. Малыш смотрит на коробку, а потом поднимает глаза на Сашу.

— Я буду строить лодки. Такие же.

— Хороший ориентир, — кивает Саша по-деловому. — Тебе для этого понадобится своя команда.

— Да!

— А меня к себе возьмешь? Я хороший помощник.

— Возьму! Буду тебе подсказывать!

— Договорились, Володь.

И тут меня накрывает. В душе становится тесно и мне вдруг дико хочется плакать.

Я не злюсь, не ревную, я… растеряна от щемящей тоски, что снедает внутри.

Отворачиваюсь, делая вид, что разглядываю открытки.

Мы покидаем музей уже под вечер. Находим небольшое кафе, заказываем простые бутерброды и пьем горячий чай. Володя, наглотавшись впечатлений и ветра, начинает клевать носом. Но он счастлив. Это счастье светится в нем, как закат в иллюминаторе.

На обратном пути к машине он уже еле волочит ноги, поэтому Саша подхватывает сына на руки.

— Я не устал… — бормочет тот.

И тут же голова сына ложится на крепкое мужское плечо. Я иду рядом, и мы молчим.

В этой тишине, под свинцовым вечерним небом, я чувствую хрупкое молчаливое согласие. Когда не хочется вспоминать прошлое, а хочется просто идти рядом, пока сын спит на плече у отца. Вот только все хрупкое имеет обыкновение разбиваться.

В машине Володя засыпает моментально, руки его расслабленно лежат на коробке с моделью. Саша осторожно ведет машину, чтобы сына не трясло.

Я отворачиваюсь к окну, там мелькают огни города. Чтобы заглушить странную дрожь внутри, я почти машинально достаю телефон. Не для чего-то конкретного. Просто листаю. Соцсети, новости… проверяю время. Забиваю чем-то это удушающую говорящую тишину.

А потом вспоминаю его слова…

«Свадьбы не будет. Все».

Ругая себя, набираю запрос. И полетело…

Новость недельной давности. Кричащий заголовок:

«Свадьба сорвалась у алтаря: владелец строительной империи Александр Корнеев и его невеста — несравненная Дарья Гриневич — объявили об отмене бракосочетания! Новость шокировала каждого из присутствующих на торжестве гостей».

Ниже прикреплено фото. Очень четкое. Он при параде стоит у свадебной арки. Рядом улыбается та самая девушка, Даша.

У меня мурашки бегут по коже.

Я читаю отрывки его интервью и теряю возможность дышать.

«Моя личная жизнь никогда не являлась достоянием гласности. Я предпочитаю никак не комментировать».

«Взаимоуважение к нашим чувствам и общему будущему заставило нас остановиться».

«Иногда общих намерений недостаточно, чтобы построить общий дом».

Все эмоции накатывают разом. Значит, вот что стояло за его усталым лицом и голосом все эти дни. Публичный и окончательный разрыв. А я специально закрывалась от любой входящей извне информации, только чтобы не копаться в его теперешней жизни. Думала, его слова о срыве свадьбы — это так… ничего серьезного. Просто порыв.

И что это может значить для нас? И этой новой хрупкой уязвимости?

Я медленно блокирую телефон. Сердце бьется где-то в горле. В салоне машины тихо, только ровное дыхание спящего Володи нарушает теплое безмолвие.

Профиль Саши в свете уличных фонарей кажется вырезанным из того же холодного металла, что и корпуса лодок. Но так ли это на самом деле? В нашей немой, тревожной, невероятной реальности рядом с Сашей мне удивительно хорошо и спокойно.

Машина мягко катит по ночному городу, увозя нас в неизвестное завтра…