1 Глава

– Фаиночка, прекрасно выглядишь!

Улыбающийся сослуживец мужа – это не то, что хочется видеть в семь часов утра перед завтраком и даже до чистки зубов.

К тому же сослуживец при полном параде, в полковничьем мундире и с цветами наперевес.

Прекрасно выгляжу? Я? В пижаме и нечесаными волосами? Крайне сомнительный комплимент.

Моргаю на него сонно. Сегодня же суббота, муж на очередных учениях, дети гостят у бабушки, а этот что здесь делает в такую рань? Может, что-то плохое стряслось?

На миг застываю в страшной догадке, стиснув пальцы на ручке двери, но еще через мгновенье меня отпускает.

Да нет, не улыбался бы он так, если бы с моим мужем что-то стряслось. Да и цветы не в тему. Траурных лент на них нет…

– С-спасибо, – отзываюсь, еле сдерживая широкий зевок. – А ты какими судьбами тут, Лёнь?

Стоять перед прилизанным и пахнущим дорогим парфюмом и поздними лилиями мужчиной в шелковой пижаме босиком – очень двусмысленно, и я невольно отступаю за дверь, которую открыла спросонья, чтобы обматерить названного гостя.

– Надеялся, ты будешь рада меня видеть, мы же так хорошо дружили с тобой подростками, помнишь?

Помню, но лучше бы забыть. Жаль, некоторые воспоминания не вытравить ничем. С Леонидом мы были соседями и росли в одном дворе. И, как только мне исполнилось пятнадцать, и я из угловатого подростка превратилась в симпатичную девушку, он тут же начал протягивать ко мне свои сальные ручонки. Но тогда мне было не до отношений, я заканчивала школу, идя на медаль, готовилась к поступлению в институт, и его недвусмысленные взгляды проходили мимо меня.

Но сейчас то что?

Я давно замужем, двое взрослых детей, мой муж – его коллега.

И поэтому подобное внезапное появление «друга детства» выбивает из колеи похлеще, чем ушат ледяной воды за шиворот.

– Лёнь, ты ничего не путаешь… – начинаю, но он торопливо перебивает:

– Ты давно мне нравишься, ты же знаешь. А за Чарского вышла, потому что он понастойчивее меня оказался, да и звание раньше получил. Но теперь-то, когда ты ему уже не нужна, мы вполне можем…

Отступаю на шаг. Хочется выхватить цветочный веник из его рук и надавать по самодовольным мордасам.

– Что ты несешь, Лёнь? – смотрю на него, как на умалишенного. – В смысле, не нужна?

Леонид недоуменно моргает, а затем движением, слишком неловким для кадрового военного, поправляет тугой воротник мундира.

– Ну, Филипп на недавнем семейном корпоративе представил мне Елену и их детишек – сыновей лет пятнадцати… – говорит он медленно, последнее слово произнеся почти что шепотом.

И, судя по выражению моего лица, до него наконец доходит, что он ляпнул. И насколько лишне.

Воздух со свистом выходит через мои стиснутые зубы.

– И ты решил, что я прекрасно знаю про Елену? – шепчу, глядя куда-то мимо него.

– Филипп так сказал… Но, Фая, это нормально, он же полковник, и тебе это дает полный карт-бланш. К тому же вы так давно женаты, да и устали друг от друга, это понятно. Пора подумать и о себе, верно?

– Тебе и это Филипп сказал?

– Разумеется, нет, – смеется мой друг детства сконфуженно. – Но по логике ведь так, да?

Он протягивает мне цветы, но я смотрю на них, как на нечто отвратительное, и тогда мужчина со вздохом кладет лилии на полку мимо меня.

– Фай?

Поднимаю на него отсутствующий взгляд.

– И кто она вообще, эта Елена? – спрашиваю глухим голосом. – Он не пошутил над тобой, не разыграл, нет? Когда был тот корпоратив?

– Вчера, Фай. Елена – обычная, старше тебя. Не думаю, что разыграл, они неплохо смотрелись вместе, да и дети на него похожи. Никто у него не спросил про тебя, ты ведь не любишь такие сборища и не отсвечиваешь особо, всегда такая занятая… на наших корпоративах тебе скучно. Может, он и нашел ту, которой скучно не будет?

– Да уж, какой находчивый…

Аж пятнадцать лет назад нашел, видимо. Подсуетился заранее, так сказать.

Внутри меня разливается странное чувство – как будто мне вкололи анестезию, и она плавно начинает действовать, отключая любую чувствительность, и я больше не вижу и не слышу ничего, только в голове крутится одна единственная больная мысль – я знала это.

Знала каким-то женским чутьем, причем давно, с тех самых пор, как он стал со мной другим… каким-то более насмешливым и отстраненным, более чужим. Как будто скрывал что-то, мне недоступное. Что-то, о чем я и догадываться не должна.

Забыл о недавней годовщине, потом извинялся цветами… Говорил, что отдал мундир в чистку, но после «чистки» он пах чужим порошком, домашним, а не тем, который используют в специальных химчистках. Он стал снимать кольцо на ночь, якобы оно давит на палец, а потом забывал надевать обратно. Приезжал с учений, набрав пару кило, и кривился на мои беляши.

Видимо, Елена готовит лучше.

Мелочи, казалось бы, но все они складывались паззлами в кусочек неприглядной картины – муж меня либо разлюбил, либо… что ж.

Теперь я знаю наверняка, и от этого мурашки по коже.

За моей спиной – просторная квартира, которую муж купил нам сразу после свадьбы. Двести метров уюта и мягкой домашней роскоши, семейное гнездо, которое я обустраивала двадцать лет. И все это до последней вышитой салфетки теперь кажется грязным, запачканным и лживым, как и его хозяин.

– Спасибо, Лёнь, но я прошу тебя больше не приходить с подобными предложениями. А с мужем разберусь сама.

Улыбка на его лице вянет. Надежды не оправдались.

Не страдал бы ты ерундой, дорогой, а завел бы уже себе нормальную семью. Если у вас, вояк, такое вообще бывает. Теперь я не уверена.

– Тогда не говори Филиппу, что я здесь был, ладно? – просит он, бегая глазами и протягивая руку, чтобы забрать с полки свой букет. – А то он может неправильно всё понять…