Глава 7. Она

Очередной день начинается нервно — с самого утра я слушаю новые голосовые сообщения адвоката, потом пытаюсь собрать себя в кучу, но все валится из рук.

Сава то крутится вокруг, то не выходит из комнаты. Сейчас осенние каникулы, сын ходит только на тренировки, но возвращается хмурый.

Я пытаюсь приготовить нам обед, уже десятый раз начинаю чистить овощи на суп, когда раздается трель домофона.

Открываю.

На пороге появляется свекровь: чопорная, в длинном пальто и сапогах на каблуке. Сняв пальто, она остается в безупречно выглаженном платье и перчатках. Такое ощущение, будто она собралась в театр или еще куда-то, слишком сильно нарядилась.

На шее — длинная жемчужная нить, на пальцах — золотые перстни, в ушах массивные серьги. Она как будто надела все самое лучшее сразу и этим самым демонстрирует статус.

— Агния, — говорит она так, будто я ей должна.

Она осматривает мою прихожую с неприкрытым презрением, щурится, пальцем в перчатке находит пыль на комоде и вздыхает.

— Мой сын ночует как бездомный бродяга. Что ты можешь на это ответить?

— Только то, что он — взрослый мужчина, способный о себе позаботиться.

Ее аж перекосило.

— Хорошо же ты устроилась, дорогуша. Ловко все обстряпала.

— Что?!

Я не верю своим ушам!

— Слышала, ты на развод решила подать? Учти, деточка, ты ничего не получишь!

Я молчу. От гнева даже пальцы дрожат, но я стою прямо. Свекровь ощущает мое напряжение, и это ее только провоцирует:

— Да-да, не получишь, так и знай! Этот дом ты не получишь. Мы подарили его Антоше до вашей свадьбы. Я как знала, что нужно сделать именно так: любовь быстро проходит, а споры за недвижимость остаются навсегда. Но теперь, когда я обезопасила Антона, ты не получишь ничего.

— О чем вы говорите? Что за тон?

— Нормальный у меня тон. А о тебе, милочка, я все поняла. Да-да, все поняла. Сразу, как только ты после маленького недоразумения заварила эту кашу, демонстративно ушла и выгнала моего сына, я так и поняла. Поняла то, что всегда знала — ты играла любовь ради денег! — резко выдыхает. — С подружкой все обдумали, ага?

— Бред! Как у вас только язык повернулся? Вы считаете, что… что…

— А ты не корчи из себя невинную барышню. Да, я считаю, что в вы с подружкой это подстроили, она опоила моего сыночка и сняла эти мерзости, а ты предоставила ей возможность показать все на празднике. При всех! Чтобы пути назад не было. Хотели получить развод и раздел всего имущества, а потом денежки — пополам? Но не на тех напали! Нет, милая, на этом твой расчет закончился. Деньги — не твои, дом тоже не твой, здесь ничего твоего! Выгнала сына, а дальше — что?! И внука отберешь?

Она в ярости, и это заметно по тому, как она подпрыгивает на своих высоких каблуках. Ее слова звучат резко и жестко, как удар хлыста.

— Попробуй только не дать мне видеться с внуком! — в ее голосе звучит такая ледяная решимость, что я невольно отступаю на шаг. — Я еще не то с тобой сделаю! Сава, иди сюда!

Она щелкает пальцами с такой уверенностью, что кажется, будто подзывает не человека, а собаку. Звук раздается резко, словно выстрел, и Сава выглядывает из-за угла — неуверенный, настороженный, с глазами, полными вопросов и тревоги. Его плечи напряжены, а руки сжаты в кулаки, готовые защитить себя, если что.

Я сжимаю пальцы до побелевших костяшек, чувствуя, как кровь отливает от лица. Внутри меня бушует буря эмоций: гнев, страх, отчаяние. Мне хочется поддеть ее самой колкой фразой на свете, чтобы хоть на мгновение вывести из равновесия. Но я знаю, что нельзя. Она только этого и ждет, чтобы я потеряла контроль, чтобы я допустила ошибку.

Ее голос звучит холодно и уверенно, как сталь, режущая воздух. Каждое слово — удар, каждое движение — вызов. Я чувствую, как воздух вокруг нас становится густым и тяжелым, как будто сама атмосфера наполнена напряжением.

Она пришла меня уничтожить.

Я вижу это в ее глазах, в каждом жесте, в каждом слове. Она не остановится, пока не добьется своего, пока не заставит меня отступить. И я знаю, что мне придется найти в себе силы, чтобы противостоять ей.

— Сава, поехали за мной! — командует свекровь.

Она взмахивает руками, жемчуг вспыхивает у нее.

— Сава, ты сделал то задание? — спрашиваю у сына.

Он понимает меня с полуслова.

— Нет, мам, еще не приступил. Проект сложный, мне сидеть над ним до конца недели.

Я выразительно посмотрела на свекровь. Он сухо поджимает губы, недовольная.

— Все равно ничего не добьешься, Агния! Все, что ты делаешь, — жалкая истерика! А теперь дай пройти!

Она царственным жестом бросает сумочку на комод.

— Не думай, что ты здесь будешь хозяйничать в отуствие моего сына. Я тут порядки буду устанавливать.

Смотрю на нее в шоке.

Вышвырнуть бы гадину старую.

Но нельзя.

Если к ней хоть пальцем притронусь, она же устроит скандал.

И, кажется, нам с сыном остается только одно.

Внутри меня звучит горький смех пополам со слезами: как хорошо, что я еще не разобрала ту сумку, собранную впопыхах.

— Сава, собери свои вещи.

— Мы уезжаем?

— Как видишь. Или хочешь остаться с бабушкой?

— Я чокнусь с ней.