18

18

— У меня есть еще и Венера, — отзывается свекор с невозмутимым выражением. — Старшая внучка, которая сегодня приехать не смогла. У нее экзамен по юриспруденции. Учится на отлично, между прочим... Но речь сейчас именно об этом юном джентльмене, Лика. А ты влезла, как всегда, без спросу, — он холодно улыбается краешком губ, и не совсем ясно, укоряет он ее, или же шутит.

Та поджимает губы. Ее финт ушами не возымел нужного эффекта. Да и для чего это было? Хотела застыдить старика перед гостями? Глупо. Он никогда особо не велся на общественное порицание. Тут скорее ее осудят за невнятные претензии, нежели его.

Странная женщина. Очень.

Вацлав Ромуальдович улыбается моему сыну.

— А еще я обещал тебе сюрприз, да, малыш?

Тот осторожно кивает. Свекор вскидывает голову, хитро смотрит куда-то в сторону, и все замирают. Из-за дома появляется мужчина в форменном комбинезоне и перчатках. Он ведет по гравийной дорожке самого настоящего пони. Маленького, коричневого, с заплетенными в косички гривой.

У Ратмира отвисает челюсть. Он смотрит на лошадку, как на чудо.

Он их, конечно, видел пару раз в зоопарке и несколько раз даже катался. Но то общественные пони в специально отведенном для них месте. А тут... так близко и только для него.

— Это будет твой пони. Ты мне подарил такого великолепного рысака, а от меня тебе вот этот! — объявляет Вацлав Ромуальдович. — Идем, покатаемся?

Он поднимается из-за стола, берет ребенка за руку и, как молодой, резво шагает навстречу лошади. Ратмир оборачивается на меня, смотрит круглыми глазами, и на моем лице сама собой расплывается ободряющая улыбка.

Капитолина Павловна смеется, даже Эммануил разулыбался такой резвости отца. Тот будто одномоментно сбросил десяток лет. Глаза блестят, морщины в ярком солнечном свете почти незаметны.

Гости хлопают и смеются, когда Ратмир с помощью деда усаживается в седло. Вацлав Ромуальдович берет лошадку под уздцы и шагает по дорожке, ведя ее за собой.

Ратмир уверенно держится за седло, выпрямив спину, как маленький рыцарь.

И от этого мой бывший свекор тоже в восторге.

Я понимаю, что одна эта сцена стоила того, чтобы приехать. Такие эмоции запоминаются на всю жизнь.

Одной только Лике невесело. Артема, видимо, на лошадях не катали.

Та пожилая женщина со странной укладкой и золотыми серьгами тоже не улыбается. Они знакомы, видимо. Быть может, даже родственницы, не удивлюсь.

— Какая прелесть, — смеется Капитолина Павловна. — Ну ты посмотри только, что выдумал, а? А я гадала, что он заказал в том фургоне! — хлопает в ладони.

— Почему у Артема нет пони? — фыркает Лика. — Он тоже внук!

Капитолина Павловна оборачивается на нее.

— Помолчи, пожалуйста, — говорит негромко, — ты знаешь, почему. Прекрасно знаешь. И как у тебя только язык поворачивается, Лика!

Та смотрит на Эммануила, мол, защити... Но мужчина молчит, явно согласен с матерью.

— Меня оболгали, — шепчет она дрожащими губами, — унизили, втоптали в грязь. А я продолжаю находиться среди этих людей. Зачем? Сама не пойму...

— Тебя никто не держит здесь, Лика, — вздыхает моя бывшая свекровь, — Эммануил, проводи Лику в гостевую, пускай успокоится и отдохнёт.

— Никуда я не пойду! — вздрагивает та, сложив руки на груди. — Буду и дальше смотреть, чем закончится весь этот спектакль! Эммануил, я тебя не понимаю!

Мужчина смотрит на меня. Чувствую его взгляд горячей тяжестью на лице. Да, видимо, на фоне этой лысой истерички, я выгляжу получше.

Отворачиваюсь и смотрю на сына. Сегодня и его праздник тоже. Теперь мне и правда жаль, что я не познакомила его с дедом чуточку раньше. Ратмир выглядит таким счастливым.

— Ой! — плечо вдруг обжигает холодом, и я вздрагиваю. — Простите, пожалуйста! — лепечет та самая бабуля с золотыми серьгами, — такая неуклюжая...

По моему чудесному серому платью разливается темно-бордовая жидкость. В ее руках пустой бокал.

Неуклюжая, как же.

Беру стопку салфеток и начинаю отряхивать ткань, да куда там... платье испорчено.

Свекровь замечает мой конфуз.

— Сходи в летнюю кухню, Поля, проводить?

— Нет, сидите, я сама, — благо, этого никто не заметил. Все смотрят на именинника.

Быстро сбегаю и вернусь. Летняя кухня недалеко, сразу за углом. Раньше там готовили шашлык и плов, и устраивали посиделки в холодную погоду. Здесь есть раковина и зеркало с полотенцем.

Шагаю под навес, включаю воду и вижу в отражении лицо Лики.

Да что б тебя, оставишь ты меня в покое, или нет?

— Уже соскучилась? — спрашиваю, на что она не отвечает ничего. Вздыхаю раздраженно.

Есть же люди противные... и как только Эммануила угораздило с ней связаться? Приличный с виду мужчина.

Не пойму.

Спокойно чищу платье. Теперь у меня будет мокрое плечо и повод уйти пораньше. Минус на минус дает плюс.

— А ты ничего не боишься, да, Полинка? Наглая такая, дерзкая, как будто бессмертная...— произносит Лика за моей спиной. — И за сыночка своего не боишься совсем. Думаешь, дедушкины деньги вас спасут? Наивно, дорогая. Наивно-примитивно. Зря ты явилась сюда. Думаешь, я буду тебя тут терпеть? Ошибаешься. Это моя территория, с самого начала была моя, еще до тебя. И у меня прав на нее больше, чем у тебя! Так что давай, бери своего мальца и валите отсюда. А то случится вдруг что-то нехорошее. Хочешь? Обязательно случится, если останешься. Не с тобой, так с именинником, или с ребенком, не дай бог. И ты будешь виновата, Полинка. Ты одна. Хочешь этого?

Поворачиваюсь к ней, чтобы ответить, и вижу за ее спиной Эммануила.

Он отвечает за меня:

— Замечательно, Лика, просто прекрасно. Терпение закончилось. Это было последнее, что ты сказала в этом доме. А теперь забирай свою маму и проваливайте отсюда обе, пока я вас на пинках отсюда не выкинул. Быстро!