17

17

Передергиваю плечами и выхожу из дома, ведя за собой сына. Почему вокруг моих бывших свекров столько неприятных людей? Как так вышло, что они собрали их вокруг себя?

Прилипли к ним, как клещи... к таким приятным, интеллигентным старикам. Чем они это заслужили под старость лет?

Понятно, всех привлекают деньги. Всех, без исключения. Но кто-то даже при виде них может оставаться человеком, а из кого-то, наоборот, сразу лезет наружу вся темная суть.

— Мама, что будет? — мой ребенок прекрасно чувствует мое состояние.

— Не знаю, малыш. Я не знаю. Кажется, нам лучше уехать... — но я понимаю, что обманываю саму себя.

Сбежать - не выход. Больше нет. Нужно уговорить Вацлава Ромуальдовича переписать завещание. Описать ему все свои проблемы, которые будут куда больше возможной выгоды от его наследства. Неужели он совсем об этом не думает?

Или, как и Капитолина Павловна, считает, что деньги могут всё? Могут создать безопасность и защитить?

Но ведь его не защитили в собственном доме! Тут и Эдгар и Лика безнаказанно мотают нервы...

А у меня лишних нет, и дарить их я никому не собираюсь. Выходим на крыльцо. Откуда-то с заднего двора слышится музыка, раздаются радостные вопли. Зовут именинника. Капитолина Павловна, видимо, в порядке, раз праздник снова набрал обороты.

Это хорошо.

Тяжко вздыхаю, замерев посреди крыльца и гладя сына по пушистым волосам.

Мне нужно снова поговорить с бывшим свекром. При первой же возможности. Сейчас ему уже не до меня, у него юбилей, и лучше не добавлять ему переживаний от тяжелых разговоров.

Подойду к нему снова чуть позже. Или позвоню. А пока мне очень хочется сбежать.

Но не выходит. Позади слышатся шаги. Вацлав Ромуальдович, прямой и гордый в своём темно-бордовом костюме, выходит под руку с Ликой, тяжело опираясь на массивную трость.

— Идем, Полиночка, и ты, мой дорогой, — кивает внуку, забирая руку у Лики и протягивая Ратмиру.

Мальчик цепляется за неё, улыбаясь деду. Он во что бы то ни стало собирается поднять ему настроение.

— Дедушка, а когда сюрприз?

— Уже скоро, драгоценный. Ни за что не пропустишь, я не позволю. Джентльмены всегда верны своему слову, да?

Малыш кивает, с восторгом глядя на деда. Они идут рядом, высокий старик и малыш, едва доходящий ему до пояса. Шагают неспешно, потому что торопиться пожилому мужчине нельзя. Да и не может он уже передвигать ноги так, как раньше. Смотрю на них, и хочется улыбаться. Очень трогательная картина... я даже почти забываю, что Лика идет следом за мной, почти рядом.

Сверлит глазами затылок, и по спине бегут нехорошие мурашки. К таким людям нельзя поворачиваться спиной. Я еще не забыла, как она пыталась убить моего ребенка.

Не имею понятия, что ее связывает с моим бывшим, да и не хочу.

— Думаешь, победила? — шепчет мне в спину насмешливо. — Зря, зря...

Оборачиваюсь к ней, смотрю в темные злые, чересчур сильно накрашенные глаза, и качаю головой.

— Я ни с кем не соревнуюсь. Это ты везде врагов видишь. Печально. Занялась бы своей жизнью, а не лезла в чужую, быть может, счастливее бы была.

— Это ты влезла! — шипит она придавленной гадюкой. — Ты! Эммануил бросил меня из-за тебя, а я ребенка ждала тогда! И потеряла! Из-за тебя!

— Таки из-за меня, — вздыхаю. — Ну да. Как ты ловко находишь виноватых. Удивительно.

— Если бы не ты, у нас было бы двое сыновей, и мы никогда не развелись бы!

— То есть то, что мы развелись, а вы с Эммануилом сошлись снова, тебя никак не утешает, Лика? Что тебе еще нужно, не пойму?

— Чтобы ты исчезла и не мешала мне жить! У нас только всё стало получаться, только вернулось на круги своя... и тут снова ты! А ведь он не нужен тебе, это видно. Ты никого не любишь, кроме себя! И сюда пришла только чтобы меня позлить, да чтобы покрасоваться тут!

Пожимаю плечами.

— По себе судишь, что ли?

На заднем дворе разбит полупрозрачный светлый тент. На него слетаются листья и лепестки садовых цветов. Под тентом накрыт огромный стол, чтобы вместить всех гостей. Эдгара не видно, зато Эммануил хлопочет рядом с матерью.

Капитолина Павловна выглядит хорошо, только смотрит хмуро, как будто праздник уже заранее ей надоел.

Именинника все приветствуют аплодисментами — заждались. Бывшая свекровь кивает мне на место рядом с собой, как раз между ней и свекром. Иду туда. По другую руку от именинника усаживают Ратмира, как самого почетного гостя.

Все перешептываются, улыбаются, разглядывают меня и сына.

— Как вы? — спрашиваю у Капитолины Павловны шепотом.

Неподалеку от нее расположился Эммануил, и он снова смотрит на меня. С таким наблюдением мне кусок в горло не полезет - подавлюсь. Еще и Лика... Её посылают прямым текстом, а ей всё божья роса.

— Терпимо, а ты как, дорогая? — голос бывшей свекрови тоже усталый, как и взгляд.

Не все любят большие сборища. Особенно когда нужно делать радостное лицо, когда не хочется.

Капитолина Павловна беспокоится о муже. Я понимаю, ее бы воля — праздника бы не было. Это напоминает пир во время чумы. Зачем, если старик чувствует себя неважно?

Не юбилей, а проводы какие-то. Но желание хозяина - закон. А ее слово никогда не было для него решающим.

Киваю ей, мягко улыбаясь. Мол, всё хорошо. Жаловаться не стану. Не время и не место.

— А кто этот чудесный мальчик рядом с вами? — спрашивает именинника кто-то из гостей.

Нахожу ее взглядом - это пожилая женщина со странной укладкой и тяжелыми золотыми серьгами.

— А это мой единственный внук и наследник, — гордо отвечает свекор, и мне сразу хочется уронить лицо в ладони, или просто исчезнуть. Потому что все взгляды сейчас направлены именно на меня.

Знакомый голос разрезает повисшую тишину после слов Вацлава Ромуальдовича:

— А как же Артём? — громко спрашивает Лика, не сводя острого взгляда со старика.— Он ведь тоже ваш внук!