16

16

— Что за бред? — выдыхаю мрачно, не веря своим ушам. — Что тут вообще происходит? — оборачиваюсь на хозяина дома. — Извините, но я не буду выслушивать это всё... я пойду. Ратмир, идём.

Протягиваю руку сыну, и тот делает шаг ко мне.

Вацлав Ромуальдович хмурит брови, удерживая внука.

— Поленька, пожалуйста... не обращай внимания на это недоразумение. А ты, Эдгар...— его голос становится жестче, — пошел вон отсюда, пока я охрану не вызвал! Ты испытываешь мое терпение!

Покачав головой, Эдгар ухмыляется, затем отвешивает ироничный поклон и удаляется.

— Прости, Полина, — извиняется старик, — его сюда никто не приглашал, а у меня не хватило моральных сил выгнать. Всё-таки сын... столько ресурсов потрачено на него, столько нервов. А все зря. Непонятно, в кого только уродился такой.

— Что происходит, Вацлав Ромуальдович?

Мужчина обнимает внука обеими руками, как будто боится, что я схвачу его и убегу на такси.

Он вздыхает, гладя мальчика по голове.

— Семейные дрязги, я полагаю. Никто от них не застрахован. Эдгар ненавидит брата и хочет подгадить ему всеми способами. Кошка между ними пробежала, не уследили.

— А я тут причем?

Свекор смотрит на меня.

— Эммануил снова заболел тобой, разве ты не видишь? Хотя он и не переставал толком. Вся эта история с Анжеликой... очень мутная. Вам надо поговорить, Поля. Выяснить всё раз и навсегда. К чему быть врагами? Да и Ратмиру, я полагаю нужен отец.

— У Эммануила есть семья, — отвечаю спокойно, — со мной он развелся пять лет назад. Это говорит о многом.

Старик вздыхает.

— И сколько времени должно пройти, чтобы вы смогли поговорить мирно?

— А кому это вообще нужно, Вацлав Ромуальдович? Мне? Отнюдь. Я прекрасно себя чувствую и чувствовала до очередного его появления в моей жизни...

— Ну тогда просто не обращай внимания на мои слова, — вздыхает он устало, — делай, как знаешь. Главное, не отнимай у меня внука. Моего единственного мальчика, мою кровь.

Смотрю на бывшего свекра не без удивления.

— А как же Артем?

— У меня не хочешь спросить?

Я оборачиваюсь. Уходя, Эдгар не удосужился закрыть за собой дверь кабинета. Лика смотрит на меня взглядом голодной тигрицы от порога. Как будто готова впиться в горло прямо сейчас и растерзать на глазах у всех.

— Я разговариваю не с тобой, — отвечаю ей холодно.

— Подслушиваешь? — спрашивает ее свекор.

Та переводит взгляд на него, и ее лицо ощутимо меняется. Глаза приобретают мягкое, почти жалостливое выражение:

— Я просто шла к вам, Вацлав Ромуальдович, всё готово... гости ждут. И услышала, как она говорит о моём сыне. Вот и всё.

Тот вздыхает. На лице старого мужчины отражаются все его мысли. В кои-то веки он устает держать маску вечной вежливости, и становится видно, как ему дороги некоторые отдельные члены его семьи. Хотя Лика к этой семье, по сути, и не относится. Эммануил так и не потрудился узаконить с ней отношения.

— Хорошо, я понял. Ты можешь идти, скоро приду.

— Я провожу вас, — улыбается она змеиной улыбкой.

Мужчина смотрит на Лику мрачно, тяжело. Я никогда не видела, чтобы он смотрел так на меня.

— Лика...— произносит недобрым голосом, — мне восемьдесят, я не самый здоровый человек, и, скорее всего, это мой последний юбилей. Поэтому я хочу, чтобы хотя бы сегодня всё было по-моему. Так, как хочу я, хозяин этого дома!

— Ну разумеется, — кивает она, не переставая улыбаться, — так все и будет, можете даже не переживать. Вы велели не приводить детей, и я оставила сына дома. Но почему-то ее сын здесь...

Лика не смотрит ни на меня, ни на Ратмира, как будто нас в комнате нет. Мне становится обидно за бывшего свекра. Эта женщина и правда ни во что его не ставит. Как будто он ей что-то должен.

«Как ты мне уже дорога...» — читается в его взгляде, но Лику это не останавливает. Незамутненная женщина. И почему ее просто не выгонят отсюда, если никому она здесь не нравится? Слишком все вежливы и культурны?

Да и не моё это дело. Мне проще уйти самой и не видеть больше этого жутковатого балагана.

Хочется схватить сына за руку прямо сейчас, да старик расстроится. А у него сегодня юбилей. Быть может, последний... Пересиливаю себя, чтобы не вытолкать Лику взашей. Всё-таки беременна, прости господи.

Вместо определения «молодая мать» Лике скорее подошло бы «пожилая».

— Полина - моя невестка, Лика. А Ратмир - мой внук, чего я не могу сказать об Артёме.

Та отступает на шаг, делая круглые глаза, как будто он ранил ее в самое сердце.

— Что вы такое говорите, Вацлав Ромуальдович, зачем?

— Ты сама спросила, Лика. Я ответил. Так чем теперь недовольна?

Шагаю к мужчине, беру Ратмира за руку.

Старик смотрит на меня с непонятной тоской.

— Не уходите далеко, Поля. Я еще не показал моему внуку сюрприз.

Ратмир вздыхает совсем по-взрослому, жалея деда. Тому бы праздновать, а не в разборках участвовать. Но иного выхода не остается, кроме как терпеть «родных людей».

Чей же тогда сын у Лики? И откуда моему свекру знать? Делал тест ДНК?

Очень странно. И непонятно. Лика наставила рога Эммануилу? А он, судя по всему, и не в курсе, раз считает Артема своим?

Что за шекспировские страсти тут творятся?

— Вы не оставите Артему ничего? — доносится до меня из-за двери. — Но ведь он считает вас дедом! С чего вы вообще взяли, что...

А, ну теперь ясно. Еще одна охотница за наследством.

— Я знаю всё. И терплю тебя в этом доме только из-за Эммануила, которому тебя просто жаль. А ты поимела бы совесть сидеть в углу и помалкивать, но нет... качаешь какие-то права, которых у тебя нет вовсе! Скромнее надо быть, Лика, скромнее! Мой наследник Ратмир, и только он. А твоего мнения я не спрашивал!

— А проверить не хотите? Что вы, на слово верите этой женщине??

Меня передергивает, и я шагаю на выход быстрее, чтобы больше не слышать этот визгливый женский голос.

В прихожей смотрю на Ратмира. Он странно задумчив.

— Как ты, малыш? — спрашиваю тихо. — Не пожалел, что приехал?

— Жалко деда.

— Не стоит его жалеть, он заслужил это сам...— раздается неподалеку. Со стороны кухни показывается Эдгар. — К тому же у него столько денег, что можно десять жизней прожить без проблем, ни в чем не нуждаясь. И все они достанутся тебе, сынок. А если твоя мама окажется достаточно умна позаботиться о твоей безопасности, то благоразумно согласится на моё предложение... Да, Поленька?