Эпилог

Идёт снег – белый, пушистый, крупный. Хлопья, похожие на маленькие комочки облаков, бесшумно оседают на землю, заглушая все остальные звуки. Гулкая, звенящая тишина опускается на землю белым покрывалом.

Маленькая рыжая лошадка неспешно вышагивает по знакомым дорожкам. Её всадник – серьёзный, с прямой спиной и идеальной посадкой – треплет животное по холке и что-то тихо шепчет ей на ухо. Лошадка кивает головой, словно соглашаясь.

Я смотрю на сына. За этот год он вытянулся, немного повзрослел, стал, как показалось, ещё больше похож на отца. Такой серьёзный – нахватался за год общения с Эммануилом. Только в глазах блестят смешинки от удовольствия. Лошади – это его всё. Вполне возможно, он свяжет с ними свою будущую профессию. Но разве это не счастье – знать, чем хочешь заниматься уже в шесть лет?

Стою на крыльце, закутавшись в тёплый плед. Пора обедать: обед готов, аромат плова с курицей доносится даже до прихожей. Нужно окликнуть сына, но я не могу – стою и любуюсь этим зрелищем. Мой маленький гордый всадник…

К воротам бесшумно подъезжает такси. Венера выходит – калитка уже распахнута, ждёт долгожданную гостью. Дочка шагает во двор, видит меня, улыбается, а затем замечает брата и бежит к нему по снегу, оставляя тонкие узкие следы. У меня из глаз начинают катиться горячие слёзы. В последнее время я стала не в меру сентиментальной. Казалось бы, с чего бы?

Наверное, старость подкрадывается.

Эммануил бесшумно подходит со спины. Его тёплые руки опускаются на мои плечи.

– Идём в дом, – говорит негромко. – Замёрзнешь.

Я качаю головой:

– Всё хорошо. Ты посмотри, какая красота. Первый снег.

Он поднимает голову и замирает, чуть сжав мои плечи. Мы смотрим на наших детей. Они играют в снежки, лошадка скачет вокруг, а снег всё падает и падает. Как же хорошо… И, кажется, где-то там за воротами виднеется высокая тень старика, и он улыбается, глядя на нас – счастливо, беззаботно… его тихий хрипловатый смех не громче шелеста снега.

Капитолина Павловна нарушает нашу идиллию:

– Ну что вы тут стоите, околеете совсем!

Эммануил вдруг бросается во двор, хватает пригоршню снега и залепляет матери в передник. Та взвизгивает, как девочка:

– Что ж ты делаешь, дурной!

Смеётся, запрокинув голову. Ей вторят наши дети. Венера и Ратмир заливаются смехом. Я тоже не могу удержаться от веселья.

Капитолина Павловна отряхивается.

– Идёмте есть уже, хулиганьё! Все мокрые, ты посмотри, все мокрые! Ну кто придумал под снегом кататься? – начинает ворчать она. – Венера, пошли уж, ты-то куда? Ноги промочишь! Плов остывает! Готов, а они тут дурачатся… Детский сад!

Ратмир отводит Рыжика в стойло, затем идёт к нам. Все вместе заходим в дом, отряхиваясь от снега. Аромат свежести смешивается с запахом плова и наполняет дом какой-то яркой новогодней радостью.

– Папа, а когда ёлка? – спрашивает Ратмир.

– Да хоть завтра, родной. Хочешь, поставим?

– Хочу! А можно мне на Новый год подружку для Рыжика? – спрашивает он осторожно.

Эммануил оборачивается, округлив глаза:

– Подружку? Ты лошадей собрался разводить, что ли?

– А можно? – с надеждой спрашивает сын.

Все снова смеются.

– Можно, – говорит Эммануил. – Тебе можно всё.

– А мне? – спрашивает Венера.

– Тебе – тем более, – отвечает он.

Со смерти Лики прошёл год. Она попала в аварию, села за руль в нетрезвом состоянии. Теперь её сына воспитывает её мать, не допуская до него Эммануила. Как он ни пытается договориться – та непреклонна. Только деньги принимает исправно. Странная женщина… Хотя чему удивляться – от осинки не родятся апельсинки.

Быть может, Эммануил однажды решится подать на неё в суд. Я всячески его отговариваю: пускай живут, как знают. К тому же эта женщина переехала и даже адреса своего не указала. Видимо, поняла, чем обернулась для её дочери жажда чужого счастья.

Венера собирается замуж. Её жених учится вместе с ней на юриста. У его отца своя фирма, где они уже проходят практику вдвоём. Ратмир на будущий год пойдёт в школу, а сейчас активно готовится: он уже прекрасно читает и пишет, а ещё сочиняет стихи – в основном, конечно, про лошадей.

Моя опухоль, конечно, на месте, но она никак не развивается. Вот уже год. Я надеюсь, на этом всё и остановится. По крайней мере, я продолжаю проходить диспансеризацию, скрупулёзно проверяя собственное здоровье. Для меня это – приоритет.

Капитолина Павловна, слава Богу, чувствует себя прекрасно, особенно после того, как все мы наконец воссоединились под её крышей.

Эдгара посадили – за покушение на жизнь, причём дважды. Он признался во всём – то ли совесть замучила, то ли понял, что лучше быть изолированным, чем смотреть на то, к чему привела его месть. К тому, что всё у нас наладилось.

Как он ни пытался все сломать.

И всё же дерево, сломавшись, дало ростки – из него вырос целый густой лес, который не победят никакие тревоги и невзгоды.

Этот лес – наша семья. Дружный, красивый, высокий и солнечный. Особенный. Не такой, как все другие. Мой собственный, самый лучший.

Я безумно рада тому, что сделала свой выбор в пользу семьи, потому что она – самое главное в жизни. Убеждаюсь в этом каждый день.

Мой мужчина сдувает с меня пылинки, предугадывает все мои желания. Такой трепетный, такой заботливый… Кажется, он стал даже лучше, чем был. Что-то изменилось в нём. Очень сильно. В лучшую сторону.

Он смотрит на меня как на своё сокровище – самое главное и самое ценное, помимо детей. Разумеется, их он просто боготворит.

Каждое утро я вижу перед собой его синие глаза, улыбку. Он приносит мне кофе или завтрак в постель – обычно это булочки или каша с фруктами.

– Я же обещал, – говорит он на мои протесты. – Как минимум ещё пять лет завтраков я тебе должен.

– А потом прекратишь?

Он улыбается моей любимой улыбкой, от которой видны ямочки на щеках, и я всё понимаю. Не прекратит уже никогда.

– Нам пора пожениться, Поля, – говорит он, беря мою руку в свою. – Я не собираюсь никуда тебя отпускать от себя.

– Привяжи к батарее, – улыбаюсь.

– Ты знаешь, это очень заманчивая идея…

Он обнимает меня обеими руками, прижимая к себе крепко, почти до боли. И в этих объятиях всё: любовь и отчаяние, и страх потерять, и груз прошлого, и надежда на светлое будущее, и невероятная нежность.

Обнимаю его в ответ, дышу ровно и спокойно, закрывая глаза.

Счастье иногда ходит сложными тропами, на которых можно сломать ноги, или даже разбиться насмерть, сорвавшись в пропасть. А можно пережить трудный путь и выйти на свет, согреться в теплых солнечных лучах и пронести это чувство через всю жизнь рука об руку со своим человеком. Со своим персональным солнцем. Глядеть на него каждый день и понимать, что весь этот путь был проделан не зря.

Я не пожалела о своем решении ни на минуту.

Мы прожили вместе еще долгих сорок лет.

Сорок лет счастья, ежедневных приятных забот и рутинных хлопот. Ежедневных улыбок, которые делали лучше любой, даже самый хмурый день.

Мы вырастили внуков, мы увидели, как мужает наш сын и как взрослеет дочь, как они выбирают собственные судьбы, и как находят своих людей. И каждый божий день я благодарила судьбу, что она дала мне второй шанс. Дала мне мудрость простить и полюбить опять.

Дала мне надежду и сладкий страх довериться снова.

И я не прогадала ни на миг.