Глава 6. Она

Вопрос откровенный, конечно.

— Есть, — шепчу я, сжимая телефон так, что пальцы белеют.

Мне... и признаться стыдно, мужа я... до сих пор хочу.

Еще больше и сильнее, чем в молодости.

Я вышла замуж по любви, бесспорно.

У нас была взаимная симпатия, страсть, в сексе все было хорошо, но лишь до рождения первого ребенка, а затем и второго.

С погодками всегда сложнее, а если учесть, что Иля постоянно работал, мне никто не помогал ни с бытом, ни с детишками, то, ожидаемо, одна из сторон нашей жизни начала страдать.

Пострадал интим.

Секс был, но такой быстрый и невкусный, что я практически не получала от него удовольствия.

Был период, когда детишки болели по кругу, мы меняли одну съемную квартиру на другую. Я была готова уснуть стоя, а Илье хватало лишь сдернуть с меня трусы вниз и несколько минут торопливо подвигаться.

Потом — садик, снова болезни, работа, проблемы.

Маленькие квартиры, тонкие стены, подросшие детишки, понимающие, что, если родители заперлись, то у них происходит что-то такое, из ряда вон.

Секса был торопливым, без искр, это была разрядка для тела без чувственной прелюдии.

Ни о каком длительном удовольствии речи не шло долгое время.

И лишь потом все начало налаживаться.

Можно сказать, что мы достигли пика сексуального наслаждения именно сейчас: дети выросли, мы состоялись как пара, как родители, как личности, в конце концов.

Я знаю, чего хочу в сексе и не согласна на меньшее, а Илья научился доставлять мне удовольствие, отодвигая свой финал на десерт.

Наша близость стала полноценной, игривой, с десятками различных оттенков и множеством экспериментов…

Может быть, у Ирины с Александром в сексе настали не самые лучшие времена, у нас с Ильей, напротив, интимная жизнь стала ярче и разнообразнее, чем была в молодости.

А теперь…

Мне так горько становится: неужели причина хорошего секса в разнообразии партнерш у Ильи?

Может быть, когда я наслаждаюсь новой позой и способом ласк, он уже попробовал это с другой и просто принес к нам в постель то, что ему понравилось раньше?

— Есть интим, значит, — уточняет Ирина. — И как? Годится?

— У нас хороший, разнообразный секс.

Слова вылетают, жгучие и постыдные. Признание в слабости, в глупости.

Не могу договорить. Стыд душит сильнее слез.

— Был, я так понимаю, — поправляет меня Ирина резко.

— Да, ты права. Был. А теперь…

— Ты его хотела, как сумасшедшая. Я помню, как-то на вечеринке вы друг друга глазами ели, так и хотелось попросить вас уединиться поскорее. Нам всем за столом было неловко сидеть рядом с вами, пока вы друг друга глазами раздевали.

Мое лицо вспыхивает: неужели всем все было настолько очевидно.

— Это в прошлом, Ир. Хотела. Теперь… Не хочу.

Он это убил. Своими руками.

Я все еще помню его жаркие прикосновения.

Но больше не стану по нему скучать и писать откровенные сообщения о том, как мне его не хватает в постели.

Больше.

Ничего…

Впереди — лишь расставание.

— Что будешь делать? — интересуется Ирина. — На развод подашь или так… проглотишь, как большинство тех, кто боится остаться разведенкой за сорок?

Отрицательно мотаю головой, будто Ира может это увидеть.

Проглотить измену?

Забыть унижение?

Нет!

— Ни за что, Ир. Я… Я серьезно настроена.

— Значит, соберись. Тебя даже слушать неловко становится, а смотреть… я даже не берусь представить, как ты сейчас выглядишь.

Жалко я выгляжу, здесь и гадать долго не стоит.

— Извини, Ир, у меня звонок.

— От муженька?

— Нет. Дочь… Ир, я тебе позвоню потом.

— Хорошо, буду ждать. Не раскисай. Я на твоей стороне, слышишь? Проучи кобеля, прояви женскую гордость!

Мне, правда, звонит дочь.

Моя любимица, а сын — тот ближе к отцу.

Перед тем, как ответить, я делаю вдох.

Глубокий и медленный.

Задерживаю дыхание, успокаиваю грохот сердца в груди и лишь потом трясущимися пальцами двигаю ползунок, чтобы принять вызов.

— Алло? Мам! Привет, как дела?

Голос дочери — звонкий, радостный, полный беззаботного счастья. Такой контраст с адом внутри меня, что дух перехватывает.

Сейчас Лена гостит у моей мамы, бабушку с дедушкой она любит.

Лена поехала к ним на каникулы, чтобы проведать после болезни.

— Мы тут с бабушкой пирог испекли, твой любимый, с пьяной вишней! Бабушка лишь инспектировала начинку. Остальное я делала сама. Хочешь, фотку скину?

Фото.

Пирог.

Счастливые, беззаботные будни.

А у меня в душе — пустыня выжженная.

— Я папе уже скинула, он мне личку чуть слюнями не залил, — смеется Лена. — Потребовал, чтобы я по приезду вам такой пирог испекла. Говорит, повод есть.

Повод? Какой повод?

Мысли мелькают с огромной скоростью.

Что он им сказал?

Может быть, поводом послужит то, что он… объявит детям о расставании со мной?

После того, как вышвырнул меня с работы.

После того, как потребовал извиниться перед его любовницей.

После того, как видео с моим унижением летает по чатам.

А он собирается это отпраздновать?

С нашими детьми?

В груди что-то рвется.

Кажется, я даже услышала этот звук — как у лопнувшей струны…

— Мам? Ты меня слышишь?

Голос Лены на другом конце звучит обеспокоенно.

Я закрываю глаза.

Вижу его лицо — лицо мужа, который меня предал, убил нашу любовь, семью…

Все убил.

Жестоко.

Наверняка.

Глубокий вдох.

Выдох.

Голос, когда я наконец говорю, удивляет даже меня самой.

Спокойный.

Отчужденный.

Без тени дрожи.

— Слышу, Лен. Просто задумалась. Скажи бабушке... спасибо за то, что научила тебя печь пирог. Но, знаешь, может быть, тебе не понадобится его печь для всех нас.

— Почему? — Лена удивляется и беспокоится. — Мам, у тебя все хорошо? У тебя голос странный… Ты заболела, что ли? Я же послезавтра приеду и буду тебя лечить. И папа к тому времени должен уже вернуться.

По правде говоря, Илья должен вернуться завтра.

Но мне плевать: пусть хоть вообще не приезжает!

— Я не болею, Лен. А папе скажи...

Мой голос как будто надламывается. Но этот миг продлился недолго, я быстро беру себя в руки.

— Скажи папе... что свой праздник... Или что он там собрался отмечать, он будет отмечать без меня.

— Не понимаю. Вы, что, поссорились?

Я прислушиваюсь к голосу Лены: он звучит искренне, без тени фальши.

Значит, она не в курсе происходящего.

Еще не видела?

Да, откуда?

У нее свой круг общения.

Новость, я думаю, до нее доберется, но с небольшим опозданием.

— Поссорились ли мы? — грустно смеюсь. — Нет, Лен. Мы не поссорились.

— Тогда что?

— Мы всего лишь разводимся, — выдыхаю я так, словно ставлю точку.