Глава 8. Она

Я думала, что встречу Илью без лишних эмоций.

Покажу ему на дверь. Выкину мусорные мешки с его вещами с балкона вниз, во двор.

Я была уверена, что на этом закончится самое сложное.

Готовилась к его приезду, крепилась изо всех сил, подготовилась: скинула все его вещи небрежной кучей в мешки, не заботясь о том, чтобы быть аккуратной.

Но я ошиблась.

Сложнее всего оказалось увидеть его.

Лицом к лицу.

Он появляется на пороге дома вечером следующего дня.

Илья выглядит уставшим, его костюм замят, щетина выглядит неопрятной. Глаза покрасневшие, с лопнувшими капиллярами.

Я замираю, сжимая заварник, не готова была к тому, что он вернется чуть раньше. А он смотрится на пороге кухни так, словно летел ко мне со всех ног.

Но, даже если это так, меня это больше не трогает.

— Привет, Маш.

— Пока, Илья, — отворачиваюсь. — Ты адресом не ошибся? Твоей любимки здесь нет, только старая, опостылевшая жена, к которой ты приходишь с опустошенными яйцами...

— Что ты творишь, твою мать?! — рычит, шагая внутрь. — Какую хрень ты сейчас сказала! Зачем повторяешь эти тупые пошлости?!

Я даже не успеваю подумать. Пальцы крепче перехватывают керамический заварочный чайник с красивыми маками. Я швыряю в него со всей силы.

Илья едва уворачивается. Керамика разбивается о стену с оглушительным треском. Осколки брызжут во все стороны.

— Успокойся! — он делает еще шаг, но я отступаю. — Ты не в себе!

— Это ты не в себе, если решил, что я проглочу твои измены и унижения от твоей наглой шалавы!

Голос дрожит слезами. Казалось, их было так много за эти полтора суток, но еще что-то осталось.

Однако я не хочу плакать при нем.

Только не при нем!

— Маша, хватит истерик.

В его глазах — нет ни капли раскаяние. Нет. Раздражение. Усталость.

— Давай поговорим нормально.

— Нормально?! — в недоверии качаю головой. — Ты уволил меня, Илья! Через Ольгу! Ты заставил меня извиняться перед своей любовницей! Ты думал, я просто смирюсь?!

— Я ничего не заставлял! — он резко бросает ключи на стол. — Это было решение клиники!

— КЛИНИКА — ЭТО ТЫ! — кричу так, что в горле першит. — Ты владелец! Ты предал меня! Унизил. Опозорил...

Он молчит.

И вдруг — вздыхает.

— Маш… — он проводит рукой по лицу. — Давай без сцен. Я устал. Смертельно устал. Не кричи, пожалуйста. Давай я сейчас приму душ, и ты, может быть, даже потрешь мне спинку?

Спинку ему потереть?

Да я этому козлу мочалкой только по бесстыжим глаза хлестнуть могу так, чтобы ослеп, бесстыжий.

— Спинку потереть. Ты охренел?!

— Просто хотел разрядить ситуацию!

— Разряжай ее со своей марамойкой! А меня не трогай!

— Она не…

— ЗАТКНИСЬ! — руки сжимаются в кулаки. — Не смей оправдываться. Не смей лгать мне в лицо.

Он смотрит на меня. Долго.

И вдруг — меняется.

Глаза становятся холодными.

Выдыхает.

— Я не увольнял тебя. Я постфактум узнал, что ты решила уволиться. Громко.

— Я решила уволиться?! Ты вынуждал меня ПРИНЕСТИ ИЗВИНЕНИЯ своей шалаве!

— Нет, — мрачнеет. — Ольга рассказала мне, что ты сама решила уйти. Ты просто взяла и бросила должность! Ты оставила клинику в момент, когда...

— Плевать я хотела на такие моменты.

Илья качает головой.

— Все могло решиться иначе.

Кровь стучит в висках.

— Ты… серьезно? — шепчу. — Ты обвиняешь меня? Меня?!

Он пожимает плечами.

— Я говорю факты. Маш, послушай, у правды, как у медали, есть всегда две стороны.

— К чему эта пафосная философия?

— К тому, что все может быть не тем, чем кажется.

— Это просто пустые слова.

— Нет.

Илья шагает ко мне, решительно сжав кулаки.

— Я тебе не изменял. И я могу это доказать.

Я смотрю на него с недоверием.

— Ты совсем за идиотку меня считаешь?

— Очная ставка, — говорит он решительно. — Сегодня же позову Дарину, и ты узнаешь правду.

Это какая-то игра... Я не знаю, что он затеял, но мне это не нравится.

— Боишься взглянуть правде в лицо? — с вызовом спрашивает Илья.

В этот момент он взбесил меня еще сильнее, чем прежде.

— Боюсь ли я? — развожу руками. — Видишь ли, в чем дело, дорогой, после пережитого унижения мне больше нечего терять!