Глава 17. Северное сияние

— Козлина, — мрачно сказала эльфийка. Посмотрела на «розочку» в своей руке и аккуратно положила ее своими маленькими тоненькими пальчиками на пол. Потом тяжело вздохнула и снова накинула на плечи некроплащик. Без него эльфийке уже было как-то неуютно. Привыкла уже, смирилась.

Зоя Валерьяновна тоже положила свое грозное оружие рядом. Ей было даже немного неловко за разбитую бутылку вина.

Застонал лич, потирая немного подкопченную черепушку. Януш, держась за голову, тоже встал, пошатываясь от слабости. Эльфийка тут же кинулась к нему — утешать и успокаивать.

— Я теперь смертный! Смертный! — уже начал он наводить панику, но Галаэнхриель, снова тяжело вздохнув, опять сняла плащик, оставшись в легком тонком платьице, и завороженный привратник примолк. Вид красивой женской груди для мужчины — это почти как экстракт корня валерианы для успокоения нервов. Мягкое седативное без негативных последствий. Вызывает легкое привыкание. Не рекомендуется детям до 14 лет и старикам после 95.

От Галаэнхриель растеклась мягкая светлая волна магии и впиталась под кожу привратника, убирая выражение скорби на его мятом лице. Уставшая, отдавшая последние свои силы, эльфийка осела на пол.

— У тебя теперь есть три жизни. На большее я не способна, милый мой Януш. Береги их, — сказала она, прикрывая от слабости глаза. Привратник же ласково взял ее за слабую руку, благодарно что-то шепнул светлой на ушко.

Всхлипнула Зоя Валерьяновна, до соплей растроганная этой сценой. Она порой любила посмотреть бразильские сериалы на «Домашнем», при этом не вникая в суть сюжета. Главное, что там в каждой серии кто-то кому-то разбивал сердце, непредсказуемо беременел или хотя бы целовался под луною.

— Януш… Там, на столе, кувшин с амброзией… Принеси, друг любезный, не дай мне погибнуть во цвете лет, — прошелестела эльфийка.

— Так давайте за стол тогда уж, раз все накрыто, — сказал вдруг лич. Он заприметил на столе, который накрыл для них Темный Лорд, маринованные грибочки очень знакомого вида.

Зоя Валерьяновна тоже была не прочь перекусить. Особенно таких изысков отечественной кухни, как оливье и котлета из минтая.

— Все в порядке. Не отравлено, магии нет, — сказала окрепшая после первого глотка амброзии эльфийка.

Все в скорбном молчании и самом дурном настроении уселись за стол роскошной ресторации.

Януш хмуро жевал журек и пляцки и поглядывал на грибы лича — ему тоже хотелось расслабиться, но рисковать он не хотел. Три жизни вместо бессмертия — это уже не шуточки.

Эльфийка маленькими глоточками цедила драгоценную амброзию. Зоя Валерьяновна по привычке растирала минтаевую котлету в кашу. Настроение у нее тоже было скверное.

— Ну, и что делать будем? — спросил лич, развалившись в кресле. Он уже заметно расслабился и теперь, поплевывая на край своего савана, меланхолично оттирал с черепушки копоть.

— А что мы можем сделать? Я вам не помощник, у меня вечного бессмертия нету, — ответил привратник, макая пляцки в сметану, — я Темному Лорду не соперник.

Галаэнхриель тихонько всхлипнула.

Зоя Валерьяновна ободряюще постучала эльфийку по спине.

— Ничё, девка, ничё… Мужики — они, ить, все такие…

На нее недобро посмотрели привратник и лич, и Зоя Валерьяновна не стала продолжать мысль. Она тоже была подавлена неудачей.

Тарелки пустели. Первую бутылку вина в полном молчании открыл Януш. Вторую, третью и пятую — эльфийка.

На шестой загорелись споры.

— Давайте похитим и уничтожим его эгрегор тьмы, а эгрегор света вернем эльфийке.

— Похищай, давай, — хмуро ответил привратник, визуализируя дворец Темного Лорда. Лич охнул, а Зою Валерьяновну затошнило. Хотя это могла быть десятая котлета — оголодавшая без привычной кухни старушка разошлась не на шутку.

Дворец Темного Лорда стоял на холме. Вокруг холма — ров с клыкастой пакостью в водичке, по небу летает хрен знает кто, но тоже все стремные. Вокруг холма — лагеря с орками, а сам дворец — без окон и без дверей.

— Тогда давайте подкинем ему бомбу!

— Ты еще дрожжи посоветуй в унитаз подсыпать, идиёт!

— Значит, давайте подчиним себе всех орков и будем у них предводителями!

— Хватит грибы жрать и чушь нести!

— А давайте выманим его и отрубим ему голову? А потом скормим останки адским псам.

Все изумленно воззарились на эльфийку, которая скромно кромсала десертным ножичком вишенку.

— А что? Зато наверняка, — пожала она плечиком и снова уткнулась в тарелку.

Снова повисла угрюмая тишина. Никто не знал, что делать дальше. Враг оказался им не по зубам. Темный Лорд был силен и очень, очень опасен.

В полной тишине в темноте угла виновато мявкнул Ссаныч.

— Я те щас помявкаю, — завелась Зоя Валерьяновна, вспомнив, как ее питомец сидел на коленях у Темного Лорда и жрал вырезку, — пшел, предатель! Продался за харчи! Я разве тебя так воспитывала?

Ссаныч снова мявкнул, еще виноватее. А потом, ловко извернувшись в воздухе, поймал в острые клыки что-то черное, маленькое и мохнатое. Это черное, маленькое и мохнатое ругалось матом и пищало. Капнула на пол кислотная слюна из пасти Ссаныча, и черное и мохнатое, в котором Зоя Валерьяновна опознала черта, который их сюда привел, тоскливо завыло.

— Держи лазутчика! — заорала пьяненькая старушка, переворачивая на себя остатки картофельного пюре. — Лови гада!

Спустя пару минут связанный магией черт, который и привел к Темному Лорду всю компань, каялся в своих грехах, попутно закладывая своего работодателя, т. е., Темного Лорда. Прощенный Ссаныч капал на черта слюной и выполнял роль злого следователя.

Спустя пятнадцать минут лица всей компании прояснились. С собранной информацией уже можно было предпринимать первые шаги.

— А с этим что делать? — ткнул лич в черта, который совсем впал в ничтожество и теперь тихонько скулил.

— Ссанычу скормить, — предложила добрая Зоя Валерьяновна.

— Все жизни важны, — укоризненно сказала эльфийка, собираясь защищать рогатого.

— А кто предлагал Темному Лорду голову отпилить?

— Это другое, — застеснялась эльфийка, но пояснять ничего не стала.

— Вдруг он нам наврал? Пойдет с нами! — решил привратник, и никто не стал с ним спорить. Спорить не стали отчасти и потому, что на поляне, накрытой Темным Лордом, еще оставались вино и закуска, а расслабиться после такого дня было просто необходимо.

— Мы подумаем обо всем завтра, — решили все и впервые коллективно напились.

***

— Растите, цветочки!

Лей, дождик,

Летай, стрекоза, — голосила эльфийка. Вся ресторация заросла лианами, виноградными лозами, крапивой, репьем и еще бог знает чем. У пьяной светлой перло вдохновение, и от этого вдохновения перло все вокруг.

— Танцуйте, добрые феи,

Цветите, нежные лепестки,

— продолжала она, хотя фей не было, а лепестки были преимущество желтые, от огуречной рассады.

— Колосись, хмель!

Расти, солод!

Януш, налей даме!

Януш послушно наливал, иногда не совсем попадая в стакан. Светлой пришла в голову замечательная идея мешать винишко с амброзией, и теперь ее светлый дар выплескивался наружу совершенно неконтролируемо. Например, на шапо привратника пророс овес, а на плащике лича поперла грибница. То-то радости у костлявого было!

Зоя Валерьяновна набивала свежие огурцы в банку, которую нашла невесть где. Огурцы засовывались как попало, отчасти еще и потому, что у старушки двоилось в глазах. Чертовы огурцы никак не хотели поддаваться.

— Галочка, укропу! Чесноку! — командовала пьяная в дымину Зоя Валерьяновна такой же пьяной эльфийке. — Я щас научу вас… кузькину мать… Бабка моя огурцы солила! Мать моя солила! Я солила! Дочери мои солили! Теперича и тебя, девка, научу… Ап, дяржи! Дяржи!

Вредный огурец коварно выпал из нетрезвой руки и укатился под стол.

— Ишь, говна какая! А ну..

Насупившаяся Зоя Валерьяновна полезла за огурцом под стол. Хряпнула банка, но старушка этого уже не слышала. Под столом было темно, и она подумала, что пора бы и поспать.

А за столом, подперев руками все еще местами подкопченую черепушку, плакался в мужскую жилетку привратника лич.

— Да и там… И здесь… везде! Я ж, ну, это… Вообще! — жаловался лич, раскрывая душу привратнику.

— Ну она ее… Ну, та… А потом вообще, и я так вот… да… И вот — курва! — отвечал привратник, раскрывая личу душу.

Суровый мужской разговор завершился, когда эльфийка, намешав вино с амброзией, подняла кружку с тостом. Она сначала просклоняла Темного Лорда и его суккубку, стараясь не слишком злословить. Потом всплакнула, но быстро закончила, так как плакать было душевнее всего с Зоей Валерьяновной, а та сладко спала под столом, держа в руке предательский огурец. А потом эльфийка, глядя подозрительно сверкающими глазами на Януша, закончила:

— Ну, за настоящих мужиков! За свет любви в их очах! За истинно мужскую силу в их руках! За разум их, ничем не замутненный! За тебя, Януш, друг мой любезный!

Опрокинула в себя поллитру, зажмурилась и поцеловала привратника прямо в губы.

Развязно свистнул плененный черт и тут же получил по лбу огромным, выращенным эльфийкой кабачком. Это лич, прослезившись от сентиментальных чувств, постоял за друга.

— Пойдем же, друг мой любезный, в постель пуховую, будем любить друг друга пока смерть не разлучит нас, — шептала она красному Янушу на ушко. Потом выпила еще для храбрости и вырубилась.

Вино с амброзией — не тот напиток, который можно пить безнаказанно. Это как водка, смешанная с шампанским, в миру носящая красивое название «Северное сияние». Светлой бы понравилось — ей нравилось красивое.

Януш, едва соображая, погрузил дам наверх, в комнаты при ресторации. Светлая эльфийка, уютно устроившись на его руках, хихикала сквозь сон и придумывала то ли имена будущим детям, то ли изящно ругалась на Темного Лорда. Оказавшись же в постели, отрубилась окончательно. Зоя Валерьяновна, извлеченная из-под стола, тоже мало что соображала.

Януш, покачиваясь, посмотрел, как эльфийка во сне нежно обнимает Зою Валерьяновну, а та ласково, по-матерински гладит ее по спине огурцом. Хихикнул и отправился снова вниз — допивать. С личом-то они так и не договорили.

Ссаныч, как верный друг и товарищ, сидел рядышком с мужиками и бдил за чертом, который внимательно слушал все, о чем говорили лич и привратник. Но и он скоро устал. Из сплошных пьяных междометий нельзя было понять вообще ничего.

А утром… М-м-м… Утро добрым не бывает. Эта фразу знают все, кто хоть раз мешал амброзию с вином, водку с шампанским и пиво с коньяком.

***

— А потом ты его поцеловала! И предложила пройти в номера! — радостно орал черт, сопровождая свои слова всяческими развратными жестами.

Красная как рак эльфийка сидела за тем же самым столом, сервированным для завтрака. Януш, тоже красный, кинул на светлую нескромный взгляд. Зоя Валерьяновна молча пила квас. Голова у нее болела нещадно.

— А ты, старая, солила огурцы, а потом залезла под стол и заснула, — не менее радостно заявил черт.

— И чо? — недобро прищурилась на него старушка. Ее желтые, как у фурии, глаза, провернулись в орбитах.

— Ничего, — прошептал черт, положив ручки на коленочки.

— А мы что делали? — спросил Януш.

Черт скривился. Тут ему сказать было нечего, потому что до самого утра Януш и Славик находили точки соприкосновения. Мужчины добились того глубинного понимания, которого добиваются только очень близкие друзья, родственные души. Они могли теперь общаться жестами и изредка предлогами, прекрасно понимая друг друга.

— Я прошу прощения, — прошелестела эльфийка, — Януш, друг мой любезный, прости меня. Я была пьяна, пьяна! Я так раскаиваюсь! Так печалюсь! Ни капли больше не выпью, милый друг мой Януш!

— Кодироваться будем? — глумливо спросил черт и тут же принялся отплевываться огурцом, который ловко поместила ему в рот злая Зоя Валерьяновна.

— Еще чаво скажешь, чудоище рогатое? — с угрозой спросила она, и черт замолчал добровольно. Старуху он опасался, а почему, сам понять не мог.

— Так. Давайте забудем все, что было вчера. День был сложный, нервы у всех не железные. Поэтому сегодня мы отдыхаем без распития, продумываем стратегию и железно ей следуем.

Все молча согласились, пытаясь запихнуть в себя завтрак.

— А это нормально, что эльфа от амброзии тошнит? — шепотом спросила светлая, придвигая поближе яичницу с беконом.

— Ненормально, — вдохнул Януш, — но мы тут все немного не в себе.

Черт хотел было хихикнуть, но, покосившись на магические нити, которые привязывали его к привратнику и не позволяли отойти ни на метр, случайно заглянул в глаза Зое Валерьяновне и передумал.