ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Толпа кинулась к перевернутой машине. Скорее из любопытства, чем из желания действительно помочь. Ни жалости, ни сочувствия ― эти качества несвойственны для подобного типа людей. Конечно, сердобольные всегда находились, но их были жалкие единицы. Остальные же, по большому счету, олицетворяли собой не более чем стадо, желающее хлеба и зрелищ.

Это была ещё одна причина по которой Йен завязал с гонками. Просто со временем понял, что по факту: уличные гонки ― это не весёлое времяпрепровождение в кругу единомышленников, а бессмысленный риск на потеху остальным. А он не цирковой зверёк, и ничего им не должен. Ни доказывать, ни показывать. Лучше уж погонять в ночи без посторонних, чем развлекать безмозглую публику.

И если бы в стороне валялась какая-то другая груда металла, он бы даже глазом не моргнул. Собственно, как и остальные. Стритрейсеры знали на что идут, причем соглашались на это добровольно, вот только… Вот только сейчас там, в рассеивающейся дымке, валялся Камаро, внутри которого…

Келлер и сам не понял, как добежал до своей Шелби и, вжимая по газам, за секунды оказался возле перевёрнутой тачки, опережая остальных. Чудо что никого не задавил по пути, так как сознание накрывала чёрная пелена. Такая же пелена стояла перед глазами. Руки дрожали, когда Йен вылетел из машины, бросаясь на колени и хрустя осколками под ногами, пытаясь вскрыть покорёженную дверцу Шевроле. Сердце, отдающее барабанной дробью в висках, едва не остановилось, когда на мгновение показалось, что уже слишком поздно…

Нет. Не поздно. Лорелея висела вниз головой, удерживаемая на сидении ремнём безопасности и выставленными над собой руками. Волосы закрывали бледное лицо со следами царапин. Лоб разбит. Правая рука залита кровью. Выше локтя неглубоко, но болезненно распорото. Грудная клетка ходила ходуном. Лори учащённо дышала, раздувая ноздри и смотря куда-то перед собой. Ничего не видя и не слыша вокруг.

Келлер, с помощью подоспевшего Оуэна, наконец, смог справился с дверью, пробрался к Лорелее и, отстегнув ремень, помог ей выбраться. На свой страх и риск, так как последствий аварии никто не знал наверняка. Одно неосторожное движение могло привести в действие бомбу замедленного действия.

Вот только Лори, видимо, особо не заморачивалась и не боялась за свою жизнь. То ли ещё не отошла от шока, то ли чувствовала, что в порядке и легко отделалась. Благословение создателям подушек безопасности. Только левую кисть, отзывающуюся сдавливающей болью, придерживала другой рукой. Кажется, вывихнула. А так без проблем держалась на ногах, пока Йен пытался остановить кровотечение на руке скомканной рубашкой, которую Роджерс, любящий носить их нараспашку под майку, поспешно с себя стянул.

― Следи за пальцем, ― вскинутая рука и попытка Келлера привлечь внимание Лори, чтобы проверить её на сотрясение не увенчалась успехом.

Лорелея раздражённо отмахнулась от него, как от надоедливой мухи. Есть у неё сотрясение или нет ― ей было всё равно. Всё её внимание занимала помятая тачка, на которую она смотрела буквально обезумевшим взглядом и не могла поверить, что этот разбитый хлам ― всё, что осталось от Шевроле.

А тут ещё и в поле зрения оказался Оуэн.

― Сможешь починить?? ― набросилась она на Роджерса.

Тот в ответ изумлённо моргнул. Нет. Определённо что-то не так с мозгами. Эта сумасшедшая только что чуть кони не двинула, а ей до этого и дела никакого нет. Конечно, машина ведь важнее.

― Издеваешься? ― не удержался он.

― Да или нет?? ― уже практически кричали.

― Не знаю! Нужно смотреть. Если скрутило кузов, ремонтировать бесполезно. Гонять на ней ты всё равно уже больше не сможешь.

― Тогда найди мне другую тачку! Срочно!

― Какую ещё тачку? ― встряхнул её взбешённый Йен. ― Голову отбила? Успокойся, ненормальная.

Лорелея в ответ лишь снова от него отмахнулась. Ещё и грубо отпихнула. Её всю трясло. Со стороны можно было подумать, что это следствие аварии, вот только трясло её от дикого страха. Она лишилась главного средства заработка. Что ей дальше делать без машины? Где она возьмёт деньги?

― Сможешь достать или нет? ― продолжала наседать она на Оуэна.

― Всё, хватит! ― Келлер вцепился Лорелее в плечо, насильно таща за собой к Шелби. ― В машину. Живо.

― Отвали, ― попыталась вырваться та, но Йен держал крепко. ― Отвали, сказала! Оставь меня в покое!

Ноль реакции. Лори грубо запихнули на пассажирское сидение.

― Закрой рот и сиди тихо! ― рявкнули на неё, хлопая дверцей.

― Больно же, придурок! ― бросила она ему вдогонку, прижимая к груди и стискивая ноющее с каждой минутой всё сильнее вывихнутое запястье. Келлер либо не услышал, либо сделал вид, что не услышал очередные оскорбления. Молча сел за руль, и тачка сорвалась с места, выезжая с песчаной насыпи на дорогу. ― Куда мы едем? ― тишина. Лорелея и так вся на нервах, готова была зарядить ему по лицу. ― Я спросила: куда мы едем??

― Я, кажется, велел тебе закрыть рот.

― Не смей так со мной разговаривать!

― Я буду разговаривать с тобой так, как посчитаю нужным.

― Останови машину!

― Если не заткнёшься, заклею тебе рот, поняла?

Лорелея ушам не могла поверить. Да что он из себя возомнил? На её памяти подобный тон мог позволить себе только её придурошный папаша. И то, тот больше просто орал, когда ему всё не нравилось или когда суп оказывался недостаточно горячий. А тут на неё вроде как и голоса не повышали, но эта интонация… В ней читалась и едва сдерживаемая злость, и гнев, и… что-то ещё. Другое.

Йен гнал по дорогам Рино, едва успевая следить за указателями. Скулы дергались, зубы сжаты, венка на виске пульсировала, руки стискивали руль. Движения резкие, нервные. Шелби чувствовала настроение хозяина, то и дело рыская и дёргаясь. Лори недоверчиво вглядывалась в водителя, озарённая догадкой…

― Ты… волнуешься? ― её голос дрогнул. Какой уж там кричать. ― За меня?

Йен, видимо, хотел съязвить в ответ, но заметив её неподдельное удивление, всеми красками расплывшееся на побитом женском лице со следами багровых подтёков, просто недоуменно покачал головой. Волнуется? Ну нет. Это совершенно неподходящее слово для определения того спектра эмоций, что сейчас в нём зашкаливали.

Волнуется. Ха. Да он на грани! Нервы натянуты как струна. С трудом удавалось контролировать себя и не заорать во всё горло, вымещая злобу на приборной панели. А ещё больше хотелось схватить Лорелею за шиворот и тормошить, тормошить, тормошить. Разок даже подзатыльник дать, чтобы хоть немного вразумить. Неужели она не понимает, что творит с собой и с ним?

Волнуется. По ощущениям его словно пропустили через измельчитель. Ноги ватные, нервная дрожь отбивает в ушах, сердцебиение не хочет замедлиться даже сейчас, когда самое страшное вроде как уже позади, а перед глазами снова и снова: удар… ещё один удар…

Лорелея не смогла бы понять и толики того дикого животного ужаса, что разрывал Йена. Страх потерять близкого человека ― вот что его ломало. Что за нелепая насмешка судьбы? Почему это должно повторяться? Есть миллионы других способов, но нет ― опять машина, опять авария… Именно поэтому он больше не хотел снова к кому-то привязываться. Снова чувствовать. Снова полюбить. И снова потерять. Второй раз он уже этого не переживёт.

Йен нашарил в кармане телефон, выискивая в списке контактов нужный. Лори краешком глаза успела заметить знакомое имя на дисплее, и особо не понимая, что делает, дёрнулась, выбивая смартфон из его руки пока тот не успел нажать на вызов. Телефон упал куда-то в ноги.

― Окончательно тронулась умом? ― ошалело тряхнул головой Келлер.

― Не звони Ханне! Пожалуйста. Она же с ума сойдет.

― Она всё равно узнает.

― Но лучше потом! Не сейчас. Лучше пускай лично увидит, что со мной всё в порядке, чем будет себя накручивать попусту.

Йен устало вздохнул.

― Если с тобой всё в порядке.

― Ушибы и царапины. Разумеется, в порядке.

― Вот это мы сейчас и узнаем.

Быстрый взгляд на очередной указатель с больницей общего типа Ренаун Чилдренс и резкий поворот с Кирман-авеню на Милл-стрит.

― Больница? ― скривилась Лори. ― Может не стоит? ― её смерили таким взглядом, словно глупее ещё она ничего в своей жизни не говорила. ― Они же начнут выспрашивать. Не хватало только, чтобы полицию вызвали.

― С этим я разберусь, ― Шелби, наплевав на запрещающий въезд знак, вывернула к длинному сооружению, выросшему неровным гребнем вдоль трассы и замерла у главного входа.

Йен помог Лорелее выбраться из машины, придерживая её под локти и за талию. Впервые за долгие годы она не отказывалась от чьей-то помощи. Шоковое состояние проходило, а вот боль в теле, словно её хорошенько отпинали, сводящий с ума треск голове и протяжное нытье кисти усиливались. Тут уж не до самостоятельности. Да и чего не отнять ― приятно было чувствовать кого-то подле себя.

Особенно сильно это стало ощущаться, когда уже с входа Келлер развил бурную деятельность, держа слово и беря всё на себя. Лори ничего и говорить никому не пришлось. Её молча взяли под руки и куда-то повели под пристальным надзором Йена.

Следующий час, а может и больше, напоминал нескончаемую пытку. Её проверяли, щупали, тыкали в глаза фонариком, обрабатывали царапины, клеили на лоб пластырь, зашивали порванную руку и заматывали эластичным бинтом всё-таки, как оказалось, вывихнутое запястье. Еще и куда-то несколько раз водили, в срочном порядке делая рентгеновские снимки.

Тоже явно заслуга Йена. Доплатил ли он им за оперативность и за то, чтобы их вообще приняли здесь или нет, Лорелея не знала, но её настолько тщательно осмотрели и обтрогали, что хотелось побыстрее залезть в душ и смыть с себя чужие запахи и отпечатки. Зато худшие опасения не подтвердились ― Лори отделалась до смешного легко. Никаких серьезных травм и опасности для и без того покалеченного в своё время позвоночника. Дуракам везёт, не иначе.

Единственный напряженный момент возник, когда зашла речь о причине появлении травм. Лорелея буркнула что-то неразборчивое и корявое про сбившего её велосипедиста, чем лишь усугубила ситуацию, заработав зашкаливающую дозу сомнения, высоко вздернутые недоверчивые брови и дополнительные наводящие вопросы.

Хорошо, что тут уже подключился стоявший неподалеку Йен и от дальнейших расспросов Лори благополучно отделалась. Придумывать сейчас что-то у неё не было сил. Накатила припозднившаяся слабость. Хотелось просто лечь и уснуть. Сказывались обезболивающие и антибиотики, которыми её накачали.

Такой вариант, конечно, ей был предложен, но оставаться в больнице Лорелея наотрез отказалась, так что их отпустили с миром, выписав целый список лекарств и дополнительных анализов, которые нужно будет ещё пройти ей в ближайшее время. На всякий случай, так как: “гарантий никто не даёт, а от последствий ещё ни один человек не застрахован”. Так было сказано ей на прощание.

― И куда теперь? ― когда их с Йеном оставили вдвоём в отгороженной шторами “палате общего типа” спросила Лорелея, ковыряя торчащий хвостик бинта под которыми угадывались грубые стежки сшитой наживую плоти.

― Домой, разумеется.

― Не хочу домой. Там Ханна. Ей лучше не видеть меня в таком виде.

Как по заказу, одна из штор с треском перекатывающихся колечек распахнулась, являя миру суровое лицо сестры и притаившегося за её спиной виноватого Оуэна, ковыряющего носком кроссовка напольную плитку. Чёрт. И как давно она тут торчит? Специально подслушивала, дожидаясь подходящего момента эпично появиться? Теперь понятно чего Йен бегал туда-сюда. Обстановку докладывал.

― Об этом надо было думать раньше, ― хмуро скрестила на руки груди Ханна, всем видом давая понять, что сейчас на всю больницу начнутся громкие семейные разборки.

Лорелея злобно вытаращилась на Келлера.

― Я же просила!

― Напоминаю: ты хотела, чтобы она увидела, а не накручивала себя от неведения, ― равнодушно пожал плечами тот.

― Знаешь, как это называется?

― Не знаю. Зато достаточно хорошо знаю тебя. Может, хоть сестру послушаешь, если на остальных тебе плевать, ― Йен дал знак Оуэну. ― Оставим их вдвоем, ― кивок Ханне. ― Мы ждём на улице.

― Вот же свинство, ― буркнула Лори, сердито провожая взглядом удаляющиеся спины парней.

― Свинство ― это то, что ты сама не позвонила мне! ― осадила её сестрёнка. ― И нечего выискивать виноватых. Лори, ― Ханна вскинула руки, словно душила воздух у своей головы. ― Сколько это будет продолжаться?

― Да всё хорошо! Маленькая авария. Сама видишь, я цела.

― Маленькая авария? Твоя машина всмятку ― это ты называешь маленькой аварией?

― Кто из двоих трепло? ― хмуро поджала губы Лорелея. ― Твой или мой?

― Это всё, что тебя сейчас волнует? Правда?

― Ханна, ― Лори, морщась, коснулась заплатки на лбу. ― Я сейчас плохо соображаю. Давай поговорим завтра? На свежую голову, ладно?

― Ну уж нет. Хватит кормить меня завтраками. Лори, я повторяю вопрос: сколько это будет продолжаться? Сколько ещё ты собираешься рисковать своей жизнью? Ты ведь… ― не найдя слов, Ханна протяжно выдохнула, закатывая глаза и пытаясь сдержать спокойный голос, чтобы не поднимать на уши всю больницу. ― Это ненормально. Лори, это неправильно. Я не знаю, что с тобой происходит, но это твоё желание умереть… оно пугает.

― Вот не надо, ― обиделась та. ― Умирать я точно не собираюсь.

― Нет, но почему-то делаешь для этого всё возможное. Это… одержимость. В чистом виде. Другого определения я найти не могу.

― Предпочитаю: увлечённость.

― Увлечённость ― это копаться часами в гараже, а играть со смертью ― называется совсем по-другому, ― Ханна устало смахнула с лица белые локоны, и Лорелея только сейчас обратила внимание на её покрасневшие глаза.

Матерь божья, да она ревела. Из-за неё? Йен, вот скотина! Именно этого она и хотела избежать! От одного такого вида сестры в Лори просыпалось дикое чувство стыда. Представляя, что она пережила в эти полчаса дороги из Карсон-Сити в Рино, хотелось броситься перед ней на колени и просить прощения. Вот только Лорелея никогда этого не делала. Ни тогда, после аварии, ни тем более сейчас. А всё проклятая гордость и нежелание принимать поражение. Будь они неладны.

― Ханна, ― Лори подняла с койки, замирая напротив и ободряюще беря её за руку. Единственное, что она могла сделать. Вот только та высвободилась. Без психов, без резких движений, но ясно давая понять, что у них серьёзные проблемы. ― Я знаю, что ты хочешь от меня услышать, но не могу этого сказать… Я не брошу гонки. Они мне нужны.

― А ты уверена в этом? ― на полном серьезе спросила Ханна. ― Мне вот кажется, что это лишь попытка замещения.

― Замещения чего?

― Того, что ты не получаешь. Внимания. Эмоций. Любви. Я же знаю тебя. Как и знаю, что ты так и не оправилась от обиды за то, что отец нас бросил. И вижу, что ты что-то скрываешь. Согласна, тут есть и моя вина, ― Лорелея недоумённо нахмурилась, чувствуя как заколола разбитая бровь. ― Я должна была быть рядом и не отталкивать тебя, когда вся эта ерунда с гонками только зародилась в твоей голове. Ты не представляешь, как я жалею за то, что сказала тебе тогда. Быть может, прими я сразу ― ты была бы со мной более откровенна.

Лори решительно замотала головой, от чего всё поплыло перед глазами. Ох, не зря лёгкое сотрясение врачи ей всё же зафиксировали.

― Это не так, ― придерживаясь за висок, возразила она. ― И ты сама это знаешь. Не ищи мне оправданий. Если кто и виноват, то только я.

― Виноваты всегда обе стороны. Я просто хочу, чтобы ты поняла: неважно насколько ты якобы сильная. Любому нужно выговориться. И я всегда тебя выслушаю. И всегда буду на твоей стороне.

Лорелея это знала. Правда знала. Ханна уже неоднократно это ей доказывала. И обе они понимали, что роднее друг для друга у них никого нет. Сестринская связь ― она особенная, порой куда сильнее любой другой, вот только… Вот только в Лори опять играла чёртова гордость. Может ей и хотелось поделиться. Может она хотела рассказать Ханне о Донни и том, как сильно влипла, но…

Лорелея не привыкла жаловаться, ненавидела проявлять слабость, не желала вешать на кого-то свои ошибки и не умела просить о помощи. Папаша всегда говорил: в жизни рассчитывать можно только на себя. И, наверное, он прав. Не всегда кто-то будет рядом, чтобы помочь.

Взять хоть тот случай много лет назад, когда она едва не утонула. Рядом тогда было полно людей, однако никто не обращал внимания на тонущего ребенка. Пришлось выкарабкиваться самостоятельно. И сейчас происходило тоже самое. С одним отличием: бассейн стал глубже. Но и она выросла, так что…

― Поехали домой, ― попросила Лори, на что Ханна разочарованно вздрогнула, поджала губы, развернулась и молча ушла.

Не того ответа она ожидала. Она хотела хоть какого-то подтверждения, что услышана, а в ответ получила привычную смену темы и неопределённость. И что-то подсказывало Лорелее, что теперь одними пирожными ей не отделаться. Щепетильная тема была закрыта лишь на время. Но не забыта.

Лори поспешила за сестрой, не желая больше торчать в этом пропахшем стерильностью и лекарствами месте. Полосатая Шелби Кобра и оранжевый Ниссан обнаружились без проблем ― такие тачки не пропустишь. Ханна уже садилась в машину Оуэна, а Йен…

Лорелея не могла сдержать удивления, при виде почти дотлевшей сигареты между его пальцев.

― Ты же бросил?

― Бросил, ― Келлер сделал последнюю затяжку, бросил окурок на землю, растоптал и кивком указал на Шелби. ― Садись. Отвезу тебя домой.

Запястье всё ещё болело, но благодаря обезболивающим почти не давало о себе знать. Царапины в этом плане заживали быстрее, но в зеркало, конечно, смотреться было пока противно. Но всё это были мелочи и ерунда по сравнению с тем, что нависшее над Лори грозовое облако сгущалось и чернело.

Времени оставалось всё меньше, а от её Камаро не приходило никаких вестей. Более того, телефон ведь тоже остался тогда в тачке, и Лорелея даже не была уверена, что вернёт его. Вполне возможно, что тот выпал, когда машина кувыркалась, так что, по ходу, нужно было обзаводиться новым аппаратом. И снова находить через знакомых контакты Донни.

Она уже не раз подумывала над тем, чтобы попросить его об очередной отсрочке. Под очередной грабёжный процент, но другого варианта всё равно не предвиделось. Без машины у неё не было шанса достать деньги. Хоть связывайся с местными барыгами и продавай наркоту, честное слово.

Роджерс словно чувствовал, что Лорелея с каждым днём заводилась всё сильнее, и почти не появлялся ей на глаза. А когда появлялся ― по большей части отмалчивался. Да и Ханну за прошедшие несколько дней было сложно поймать. То работа, то якобы свидания, то ещё что-то. Пришлось брать дело в свои руки и в один из поздних вечеров выуживать гостившего у них Оуэна, не успевшего спрятаться от неё в ванной.

― Медленно бегаешь, Роджерс. Что с Камаро? ― не давая времени на раскачку и отговорки, в лоб спросила она, прижимая того к стенке.

― Не знаю, ― Оуэн с удовольствием бы попятился, но вот беда ― некуда. Напирать Лори умела как никто. ― Лорибет, не наседай. Я начинаю нервничать.

― В смысле, не знаю? Она же у вас в мастерской.

По крайней мере, именно эта информация поступила ей наутро после злополучной гонки.

Оуэн смущённо кашлянул.

― Была. А потом её забрали.

― То есть забрали? Кто?

― Эм… Йен.

― Зачем? ― не поняла она.

― Ну… Вероятно для того, чтобы ты не получила её обратно. В каком бы то ни было виде.

― Не поняла.

― Я тем более. Просто передаю, что сказали лично мне.

Лорелея хмыкнула. Получилось больше истерично и слегка даже пугающе, но ситуация позволяла. Что ещё за очередные финты устраивает Келлер? Это что за детский сад?

― Где он сейчас?

― У себя, вероятно. Он снимает дом рядом с озером.

Лори сурово прищурилась. В карих глазах только что бесенята не отплясывали.

― Адрес. Живо. И гони ключа от Ниссана… ― немой вопрос был так ожидаем. ― Что? Предлагаешь мне пешком тащиться?