ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Ханна сидела на диване, утомлённо потирая переносицу. Оуэн расположился рядом, ободряюще держа её за руку. Напускная уверенность, которую та ещё пыталась держать, стёрлась с кукольного личика. Сейчас сестрёнка выглядела как никогда изнеможено, и Лорелея боялась представить, что она пережила за эту ночь. Наверное, успела попрощаться с жизнью и не верила, что всё закончится мирно.

Напряжение, воцарившееся в гостиной при появлении Лори, можно было резать ножом. Настолько оно было вязким. Йен замер у окна каменной статуей, скрестив руки на груди. Ханна старательно не смотрела на сестру. Роджерс принялся ещё усерднее массировать ей ладони. Даже Ти Джей, видимо поймавший общий настрой, вёл себя как никогда тихо. Смирно замер в сторонке, свесив ливерный язык и наблюдая за происходящим.

― Ханна, ― неуверенно позвала Лорелея.

Блондинка, наконец, подняла на неё ярко-голубые глаза. А вот и последствия пережитого. Залегли тёмными мешками на идеальном личике. Зато взгляд такой, что становится не по себе. Ох…

― Доверие, ― подала голос Ханна. И хоть он был спокойный, и даже не повышенный, по сердцу словно скальпелем прошлись. ― Всё, что я когда-либо просила: немного доверия. Неужели это настолько невыполнимая просьба?

― Нет. Я… ― Лорелея встрепенулась, когда она поднялась с места. ― Ханна, прости, ― та не ответила. Подошла зачем-то к книжным стеллажам, достала между корешков книг пухлый конверт без опознавательных знаков и, замерев напротив сестры, с вызовом бросила его на кофейный столик. Лори непонимающе тряхнула головой. ― Что это?

― Все деньги, что ты оставляла на комоде с момента, как начала жить тут. Я не считала, но, думаю, тысяч семьдесят там точно наберётся. Если не больше, ― Лорелея изумлённо уставилась на сестру. А Ханна… Ханна стояла и смотрела на неё. ― Прийти ко мне. Что в этом сложного? Мы взяли бы ссуду под залог дома. Решили бы эту проблему вместе. Мы же семья.

Лорелея молчала. А что она могла ответить? Что она и так собиралась просить её о помощи, но опоздала? Потому что дотянула до последнего? Кому до этого есть дело? Это уже не отговорка. Случившегося всё равно не воротишь. И не забудешь.

— Ты же знаешь: я сделаю ради тебя всё, что угодно, — покачала головой сестренка. Её голос дрогнул. — Всегда поддержу, даже если в душе буду злиться. Но ты… Ты предпочитаешь молчать. Постоянно отталкиваешь меня… — Ханна стёрла со щеки мокрую дорожку и, резко развернувшись, поспешила к лестнице. Устраивать потоп среди свидетелей ей не хотелось. Нужно было успокоиться.

При виде плачущей сестры собственное самообладание не выдержало. Лори, провожая взглядом её спину, почти не чувствовала, как и сама делала тоже самое. Слёзы, сдерживаемые долгие часы, уже не хотели утихать. Им столько времени не давали свободы, так что теперь они окончательно вышли из-под контроля, переходя в истерику.

Лорелея кинулась к лестнице, но нагнала Ханну слишком поздно. Дверь спальни захлопнулась перед её носом.

― Ханна, прости… ― сквозь всхлипы прохрипела Лори, скатываясь по стенке на пол и поджимая колени к груди. ― Я, я так виновата… Я, я всё исправлю… — молчание. Этого недостаточно. Она и сама знала. — Если ты попросишь, я брошу гонки…

Скрипнула открывшаяся дверь. Ханна тоже сидела, облокотившись на стену, но с другой, внутренней, стороны комнаты. Глаза покрасневшие. Лицо мокрое.

― Не попрошу, ― покачала головой она. ― И никогда бы не попросила. Если это тебе действительно нужно, пускай. Всё, чего я хочу, чтобы ты была осторожна. Чтобы ценила свою жизнь… И доверяла мне, ― новая порция слёз сорвалась с её ресниц. ― Не скрывай ничего. Пожалуйста.

― Больше никаких тайн, ― Лори на четвереньках кинулась к сестре, стискивая Ханну в крепких объятиях. Таких, каких, наверное, никогда у них не было с самого детства. В них читалось всё: любовь, вина, мольба. ― Обещаю, — прошептала она, утыкаясь в светлые волосы, пропахшие дорогими сигарами, которые так обожал Донни. — Прости.

Лорелея копалась в гараже. Сверлила, пилила, варила… За последние несколько дней чего она только не делала, ища любую возможность отвлечься, чтобы не звонить Йену. Потому что в тот день, когда они с Ханной рыдали друг у друга на плече, он просто уехал.

Не попрощавшись и не сказав никому ни слова. Решил, что своё дело сделал и больше им не нужен. Оуэн, поднявшийся наверх, чтобы проверить притихших девушек, тогда ещё протянул Лори ключи от Ниссана, как бы спрашивая: хочет ли она поехать за ним. Она отказалась.

Нет, понятное дело, с Роджерсом Келлер общался как обычно. Да и с Ханной вроде как созванивался, а вот с ней… С ней Йен больше не хотел видеться. Лорелея даже обидеться не могла, понимая, что сама довела до этого. Сестра неоднократно предлагала им попробовать помириться, но… они ведь и не ругались, вот в чём проблема. Тут просто… получилось, как получилось.

И теперь Лори развлекалась тем, что продолжала прерванное занятие ― пыталась реанимировать Лексус. Лорелея, наверное, никогда бы не смогла добровольно отказаться от того, что делало её полноценной, и была безумно благодарна Ханне, что та не заставляла её бросать гонки. Но всё же обещание с неё взяли. Впредь она будет осторожней и не станет лезть на рожон. Как сказал Йен, баланс. Во всём нужен баланс. Важно лишь его найти. И она найдёт.

А тачка в любом случае была нужна. Вдобавок, привычные занятия помогали вернуться в размеренную повседневность. И иногда забывать о том, что случилось. Самое смешное, или страшное, тут уж как посмотреть, далеко не о Донни. Да, эту страницу хотелось перелистнуть как можно скорее, но всё же куда больший отпечаток на Лорелею отложила та неделя, что они провели с Йеном.

Она ведь влюбилась. Кажется. Ведь кто может сказать с уверенностью, что такое эта влюблённость? В чём она проявляется? В том, что Лори скучает? В том, что хочет его увидеть? В том, что она бы сейчас дорого заплатила за то, чтобы он просто её обнял и сказал, что всё у них будет хорошо? Если так, то да. Влюбилась. И это её пугало. Стать зависимой от кого-либо. Этого она боялась. Боялась и получила.

Лорелея громко выругалась, посасывая окровавленный палец. Вот к чему приводит невнимательность. И не будем забывать, что запястье пока ещё не до конца пришло в норму. Наверное, надо было послушать врачей и носить бандаж, но… это ведь так убого смотрелось! И неудобно. К тому же, вон, и так всё проходит. С таблеток она, во всяком случае, соскочила. Теперь у неё появилось новое обезболивающее ― пустые пивные бутылки оккупировали большую часть стола в гараже. Никак руки не доходили собрать всё и выбросить.

― Эй, ― в дверной косяк вежливо постучали. В узком проёме, единственном островке, дарующем закрытому коробу дневной свет, появилась изящная девичья фигура. ― Пообедать не хочешь?

― Чуть позже, ― покачала головой Лори, копающаяся в полусобранном движке. Всё, что получилось выдавить из Шевроле, который не далее как вчера был отбуксирован на свалку. Лорелея даже смотреть больше не хотела на когда-то любимую тачку. Слишком яркое напоминание её идиотизма.

― Слушай, ― покачала головой Ханна. ― Нарочно себя мучаешь? Что-то из разряда: счастливой всё равно не стать, так хоть пострадаю со вкусом?

― Ты о чём? ― не поняла та. ― Я вроде как в порядке. Ну в смысле… чувствую себя паршиво, конечно, но в целом ничего. Справлюсь.

― Даже не сомневаюсь, ― вздохнула сестрёнка, разглядывая колонны из стекла на столе. ― Романтизированный суицид на дорогах или алкоголизм ― даже и не знаю, что лучше.

― Ой, да какой алкоголизм? Две-три бутылочки в день.

― А что дальше?

― Не знаю, ― честно ответила Лори. ― Пока не знаю. Но, наверное, стоит уехать. Когда закончу. Ненадолго. Проветрить мозги.

― Ты ведь в курсе, что можешь вложить в ремонт те деньги? ― намёк на всплывшую заначку? Лорелея кивнула, но по одному её виду было понятно, что делать она этого не будет. Ханна с сомнением оглядела побитый жизнью Лексус. ― Слушай, такими темпами ты её ещё год будешь приводить в божеский вид. Если не больше.

― Ничего. Мне нравится ковыряться.

Сестра долго и пристально всматривалась в неё. А затем не сдержалась.

― Лорелея Бет, какая же ты дура!

Лори аж крякнула.

― Спасибо. И я тебя люблю.

― Господи, ты что, правда так ничего и не поняла?

― М-м-м…

― Ты не одна. И не обязана делать всё в одиночку!

― Э-э-э… ― Лорелея растерянно почесала плечо, с которого несколько дней назад были сняты швы. Новый уродливый шрам на память. Может тоже прикрыть татуировкой? ― Хочешь помочь?

― С удовольствием, но от меня толку мало.

― Тогда не понимаю к чему ты в…

Ханна удручённо вздохнула, с трудом протискиваясь через узкий проход между машиной и стеной.

― У тебя есть не только я, ― она перещёлкнула настенный рычаг, приводя в движение подъёмные гаражные ворота. ― Лори, у тебя есть ещё и друзья.

Лорелея растерянно смотрела, как неторопливо увеличивалась щель, впуская в затхлое помещение свежий воздух и солнечный свет. Почти сразу в поле зрения появились три пары ног. По мере того, как поднималась массивная дверь, перед ними представали знакомые лица. Оуэн, Лукас и Зак. В руках боксы с инструментами. На лицах улыбки. Последний на ходу жевал хот-дог.

― Лорибет, ― поприветствовал её Роджерс. ― Ты должна мне двадцатку. Мы поспорили с Ханной, додумаешь ли ты попросить. И, честно говоря, я и подумать не мог, что ты настолько туго соображаешь. Теперь буду знать, ― Лори в ответ промычала что-то нечленораздельное, но её особо не слушали. Уже вовсю хозяйничали в гараже, разгребая место, разглядывая область предстоящей работы и в предвкушении закатывая рукава. ― Так, ладно. Парни, дело гиблое, но прорвёмся. И не таких с того света вытаскивали.

Белоснежный Лексус стоял на том месте, которое не так давно занимал Камаро. Отполированный до блеска. Идеально новенький, словно только сошёл с конвейера, и хвастливо сверкающий двадцатидюймовыми литыми дисками. А что было внутри! Независимое управление подачи топлива, четыре промежуточных охладителя, система прямого впрыска закиси азота и это лишь начало списка…

Парни постарались на славу. Кажется, они тоже не особо верили, что Лорелея сможет завязать с гонками. Других вариантов, почему перед ней сейчас замер спорткар, всем своим видом умоляющий вдавить тапок в пол и гнать пока есть силы, у неё не было. Поверить было невозможно, что та груда металлолома и вот эта тачка ― одно и тоже.

На самом деле, Лори участвовала в процессе лишь в первые дни. Пока набрасывалась частичная смеха через программу на ноутбуке и велись, так скажем, отделочные работы. И то, по большей части, они вместе с ребятами тусовались на заднем дворе, поедая приготовленное Ханной барбекю. А потом парни приехали с тягачом и забрали тачку в мастерскую. Где и места было больше, и оборудование было лучше.

Так было сказано Лорелее. Потому что присутствовать во время “воскрешения” ей не позволили. Да она сама особо и не рвалась. Особенно когда узнала, что Йен тоже принимает участие в ремонте её машины. Не просто принимает, а возмещает ВСЕ расходы, список которых, по сути, стремился к дурной бесконечности.

Лори не знала, что и думать. Зачем он это делает? Ведь за всё время Йен так ни разу и не позвонил. Не приехал. Ничего, но при этом… Дьявол. Она-то надеялась, что за эти недели станет легче, а на деле стало только хуже. И тяжелее. Она дико скучала. Хотела его увидеть. Готова была плюнуть на всё и поехать к нему, но… никуда не ехала.

И в этот раз останавливала её далеко не гордость, а банальный страх оказаться отвергнутой. И ещё кое-что… Лорелея понимала, что бесповоротно запуталась. Брошенные Ханне невзначай слова с каждым днём обретали больший смысл. Ей правда нужно было уехать. На несколько дней, неделю или месяц, кто знает… Но нужно. Подумать. Побыть наедине с собственными мыслями. Понять чего она хочет, и что будет делать дальше. Поэтому когда Лексус пригнали к её дому, не тянула.

Ханна не противилась. Она и сама видела, что для Лорелеи это сейчас лучший из вариантов. Поэтому без слёз и уговоров помогла собрать ей небольшой чемодан с самым необходимым, практически запихнула за шиворот так и не использованные на ремонт деньги и с улыбкой проводила её вместе с Ти Джеем, радостно виляющим на прощание поломанным хвостом.

Пса Лори оставляла на попечении сестры. Пускай защищает их с Оуэном. Когда вернётся, займется поиском квартиры и, может, заберёт его. Если Ханна позволит. Несмотря на то, что в первые дни та жутко ворчала на беспорядок, истерзанные тапки и грязные следы на ковре, сестрёнка привязалась к псу. Так что, по ходу, придется оформлять двойное опекунство. Но это будет потом.

Сейчас же Лорелея, нацепившая на нос затемнённые очки, чтобы хоть как-то справляться со светящим в лицо солнцем, привыкала к новой машине. Изучала её, пыталась прочувствовать. Как та реагирует на переключение передач, как маневрирует на поворотах, не рыскает ли при торможении. И с трудом сдерживалась, чтобы не поддать газу.

Двигаться в редком потоке, соблюдая ограничительный режим, было сродни каторге, но она испытывала силу воли. Насколько её хватит? Вряд ли надолго, но и это уже что-то. Ох, это будет долгий путь до Калифорнии.

Зазвонил прицепленный к приборной панели телефон. Лорелея едва не влетела в торчащий на обочине дорожный знак. На дисплее отобразилось имя Йена. Она самолично не так давно вписала его контакт, когда собиралась с духом, чтобы позвонить. А теперь вот он сам…

Брать или не брать? Может, не стоит? Нет. Нельзя же так. Лори трясущейся рукой потянулась к кнопке громкой связи.

― Что, даже не попрощаешься? ― разнесся по салону знакомый голос.

― Эм… ― внутри всё сжалось, но голос вроде звучал спокойно. Это хорошо. ― Не мог бы ты как-нибудь иначе сформулировать вопрос?

― Далеко собралась?

― Что, Ханна проболталась?

― Ты не ответила.

― Пока не знаю. Просто хочу проветриться.

― Бегство ― это ведь не в твоём стиле. Ты же боишься неизвестности.

Лорелея не удержавшись, хмыкнула. Два ― два.

― Один знакомый как-то сказал, что страшно только в начале. Потом привыкаешь.

― Знакомый? Вот кто я для тебя?

Лори посерьёзнела, словно он мог её видеть.

― Не придирайся к словам.

― А ты ответь на вопрос.

― Нет, Йен. Не просто знакомый.

― Тогда почему не позвонила? Гордость не позволила?

― Мне… — Лорелея замялась. Непросто признавать неправоту. — Было стыдно. Я думала, что теперь ты меня презираешь.

― Глупость.

― Будь так, ты сейчас был бы рядом, — в динамиках раздался характерный шум. Почти сразу в зеркале заднего вида промелькнула тень, а в следующую секунду с Лексусом поравнялась Шелби Кобра. Лорелея, не веря собственным глазам, смотрела через поднятые стёкла на Йена, держащего телефон у уха и не отрывающего взгляда от дороги. Она тоже отвернулась. Так они и ехали. Практически наравне. Звонок всё ещё принимал вызов. Но они молчали. Лори первой подала голос. ― Установил в машину GPS-трекер?

— Да.

― На всякий случай, если мне опять взбредёт в голову что-нибудь натворить?

― Вроде того.

Лори чувствовала, как внутри разливалось тепло. Хотелось улыбаться подобно конченой влюбленной дуре. Однако некоторые вопросы оставались пока без ответа.

― Ты ушёл тогда, — следя за несуетливым потоком машин, сказала она, стискивая руль. — Молча.

― Не стал мешать. Вам с Ханной о многом нужно было поговорить.

― И потом не звонил.

― Ты тоже не звонила.

― Класс, ― усмехнулась Лорелея. ― Будем выяснять, кто виноват сильнее?

― Зачем? Это не столь важно.

― А что важно?

― То, что Ханна позвонила полчаса назад, и я понял, что дождаться от тебя первого шага невозможно.

— А, то есть это была проверка?

— Не совсем. Но проучить тебя ведь было нелишним, верно?

— Проучить, значит, — Лори не сдержала смешка. — И что же, каков диагноз? Всё плохо?

— Ты мне скажи.

Прячущееся все эти недели в закромах сознания признание столь отчаянно хотело оказаться услышанным, что слова вырвались непроизвольно.

— Я скучала. Очень.

— Больше не придется.

Это означает, что…

— Я еду в Сан-Диего, — на всякий случай уточнила Лорелея.

— Здорово. Там я ещё не был. Но может лучше Малибу? Знаю там отличное местечко…

— Поедешь со мной?

— Разумеется.

Светофор моргнул красным. Спорткары остановились. Лори опустила окно, Йен сделал тоже самое.

— Сан-Диего или Малибу… — Лорелея сдвинула с переносицы очки, выразительно посмотрев на Келлера. Хорошо, что он не слышал, как радостно бьётся её сердце. — И что будем делать?

— Твои предложения?

— Ну, мы ведь на дороге…

— Ты же вроде хотела завязать, — хмыкнули в ответ, откладывая телефон, продолжающий отсчитывать минуты, и бросив быстрый взгляд на красный огонёк.

— Как и ты.

— Не боишься проиграть?

— Просить пощады не стану, и не надейся.

— Иначе я в тебе разочаруюсь, — Шелби Кобра заревела, набирая обороты. Невербальное согласие. Отлично. Лексус, будто старый знакомый, отозвался ей в ответ. — На зелёный?

— На зелёный, — Лорелея откинулась на сидении, в предвкушении потянувшись к рычагу передач.

— Проиграешь, всю ночь будешь отрабатывать, — отозвался в динамиках насмешливый голос Йена.

— Не переживай, — счастливая улыбка расцвела на женском лице. — В ближайшее время нам вообще некогда будет спать.

Спорткары подрагивали от нетерпения. Водители не отрывали глаз от светофора.

— Три, — начала отсчёт Лори.

— Два, — поддержал эстафету Йен.

Тачки, завизжав колёсами, пугая прохожих и немногочисленные автомобили, сорвались с места в клубах дыма. Гонка началась.

Конец