Николина

Эйфория, подпитываемая безграничным чувством свободы, вперемешку с щекочущим все мои нервные окончания адреналином. Вибрации во всём теле. Ликующее сердце и пробегающие по венам разряды энергии.

Это именно то, что я испытываю, стоя за кулисами совершенно голая, прижимая к груди лёгкую ткань платья, пытаюсь отдышаться и прийти в себя, пока зал «Атриума» разрывается бурными аплодисментами.

Я так боялась выходить на сцену, но, оказавшись там, мечтала, чтобы танец никогда не заканчивался. Не только потому, что те короткие минуты моего личного рая возводили меня на седьмые небеса, но и потому, что прекрасно знала, к чему мне стоит готовиться дальше.

Я намеренно не смотрела на братьев Мэрроу, но точно знаю: они оба в гневе, поэтому сейчас мне остаётся лишь ждать, кто из них первый придёт меня увольнять.

Вновь набрасывая на себя алое платье, охваченная нешуточной тревогой, я возвращаюсь в гримёрную, переполненную танцовщицами, что торопливо скидывают с себя сценические наряды.

Стоит девушкам заметить моё появление, как комната тут же заполняется тихими перешёптываниями с чёткими прогнозами о том, что именно сделает со мной Тони за выход на сцену в подобном виде.

Но в чём я виновата? Если кого и следует винить в случившемся, так это Селену.

Проблема лишь в том, что Тони не будет выяснять причины моего поступка. Он явится лишь для наказания того, кто посмел совершить подобные изменения в шоу, которое он создаёт и прорабатывает от начала до конца.

Я точно буду уволена. Без сомнений.

А потому, лишь слегка поправив макияж, я тороплюсь выбежать в зал до того, как встречу хоть кого-то из братьев Мэрроу. При гостях «Атриума» они не станут устраивать разборки. Этим я и воспользуюсь, чтобы в последний раз заработать хоть немного, перед тем как остаться без работы и вновь ломать голову, как же выбраться из всего дерьма?

Но для воплощения моего прощального плана не хватило всего пары минут.

В один миг в шумной гримёрной воцаряется оглушительная тишина. Ни единого голоса, шороха или даже дыхания. Мне кажется, все присутствующие в душном помещении девушки не только замолкают, но и застывают на месте, позволяя расслышать глухой звук работающих ламп на потолке и мерные шаги Мэрроу.

Мне даже не приходится оборачиваться, чтобы увидеть одетого с иголочки Тони и его окаменелое от злости лицо. Вижу в отражении зеркала его убийственный взгляд, которым он оглядывает каждую танцовщицу, выискивая ту, что выпотрошит на месте за непозволительную самодеятельность.

Он ищет меня.

И когда наконец-то находит, приближается ко мне стремительной, но всё той же величественной походкой.

Я не решаюсь обернуться, даже когда он становится прямо за моей спиной. Мне вполне достаточно видеть его свирепое лицо в зеркале. Я нервно сглатываю, ничего не говорю, но взгляд от разозлённого хореографа не отвожу.

И только жду. А чего жду — сама не знаю.

Ведь всё и так понятно. Тони подобного не прощает. И ему неважно, что таким образом я спасла его финальный танец от провала.

— Не знаю, что произошло с настоящим платьем, — начинает он холодным голосом, который лишь подтверждает моё грядущее увольнение. — Также я не представляю, как ты додумалась выйти на финальный танец в мужском костюме… — Лишь сейчас я виновато потупляю взгляд в пол, желая поскорее уже услышать свой приговор, собрать вещи и уйти домой.

Хотя дом — это последнее место, куда мне хочется возвращаться. Но больше некуда идти. Вернусь и сразу же приступлю к поискам новой работы, хотя даже представлять не хочется, что вновь придётся целыми днями носить подносы в какой-то забегаловке за копейки, ведь ничего лучше без образования и навыков мне не найти. Только если воровство, как во времена скитаний с бандой.

Больше ничего. Кроме танцев я полная бездарность. Ни ума, ни других талантов, ни стремлений, которые я могла воплотить, не покидая Рокфорд. Полный ноль!

Хочется протяжно выть от минуты жалости к себе, но вместо этого вздрагиваю от звучных хлопков, что с каждым ударом увеличивают свой темп и громкость.

Я поднимаю взгляд и вижу, что…

Тони аплодирует!

Нет, вы не ослышались… Он стоит за моей спиной, смотрит прямо в мои ошеломлённые глаза, хлопает в ладони и расплывается в широкой улыбке.

— Даже в этом жалком тряпье ты умудрилась станцевать так, что каждый зритель зала не мог оторвать от тебя глаз! Признаю, ты меня сегодня порадовала как никогда. Я впечатлён!

Прекращая хлопать, он кладёт руки на мои плечи, но я не могу заставить себя расслабиться, до сих пор ожидая какого-то подвоха.

Тони — впечатлён?

Моим выступлением?

Я точно ещё жива, а не убита им же несколько секунд назад, когда он только вошёл в гримёрную?

Никто из нас никогда не слышал хвалебных слов от Тони. Если он оставался доволен нашей работой, то в знак награждения просто избавлял нас от его обычных криков.

И сейчас я, мягко говоря, в тотальном шоке и совершенно не знаю, как реагировать на его слова. Что, впрочем, можно сказать и о всех остальных стриптизёршах, что, разинув свои смачно накрашенные рты, продолжают изумлённо стоять на месте.

— Да расслабься ты, Аннабель, всё в порядке, — сжимая крепче мои плечи, говорит Тони. — Но в следующий раз сделай всё возможное и невозможное, чтобы сообщить мне о случившейся проблеме. Я больше не хочу видеть неожиданные сюрпризы на сцене.

— В следующий раз? Значит, я не уволена? — вскидываю брови в изумлении, до конца не веря, что мне удалось выбраться сухой из воды.

— Не уволена… но при одном условии.

Вместо облегчения меня охватывает дурное предчувствие, но, затаив дыхание, я всё же хочу услышать продолжение.

— Курицы, что встали? Вы какого хрена ещё не в зале? Быстро все вон отсюда! — разразившись громким криком, Тони в один миг размораживает всех любопытных девушек. — Я удивляюсь, почему Эрик ещё не появился здесь и за волосы вас не выволок к клиентам. Проваливайте!

Имя Эрика лишь сильнее будит недоброе ощущение в моей груди. Если Тони чудесным образом закрыл глаза на мою выходку, то Эрик сегодня всю душу из меня вытрясет, пока не добьётся согласия на предоставление интимных услуг клиентам.

Дабы избежать новую порцию яростных криков Тони, девушкам хватает пары минут, чтобы исчезнуть из гримёрной, оставляя нас одних.

— Что за условие? — Я оборачиваюсь к хореографу, чтобы посмотреть ему прямо в лицо, а не в отражение зеркала.

— Ты хоть представляешь, что тебя сегодня там ждёт? — Тони отходит от меня к столику напротив и, присев на край, указывает в сторону зала.

— Представляю. Именно этого я и боялась. Я никогда не хотела танцевать заключительный танец шоу, — признаюсь я, совершенно не зная, как выпутаться из сложившейся ситуации так, чтобы не потерять работу.

Как бы я ни ненавидела то, что мне приходится делать в «Атриуме», я не смогу найти место с хоть приблизительно похожей зарплатой.

— Ты уже должна была понять, что меня не интересуют чьи-то пожелания, — строго напоминает Тони, стирая несуществующие пылинки со своего пиджака.

— Так что за условие? — вновь повторяю вопрос, что интересует меня больше всего.

— Ты понравилась моему другу, и он хочет приват.

— Нет! — без колебаний отвечаю и вскакиваю со стула.

— Сядь и дослушай до конца! — сдержанно проговаривает мужчина, хотя я вижу, какие усилия он прикладывает, чтобы не повысить голос.

— Нет, Тони, мне даже слушать не надо. Я не предоставляю приват, и ты это знаешь!

— Знаю, и мне всегда было на это плевать. Для меня главное — иметь лучших танцовщиц в своём шоу, а вот Эрику важно, чтобы каждая из вас приносила клубу максимальный доход. Он не позволит тебе сегодня отвертеться, как бы ты ни пыталась. И в этот раз я тоже не стану выслушивать его надоедливые монологи о том, что тебе тут не место. Не спорю, ты хороша, но незаменимых нет. Сама видела, какая длинная очередь стоит из желающих работать у нас.

— Тогда у меня нет выбора — мне придётся уволиться, — уверенно заявляю я.

Даже если я буду помирать с голода или замерзать на улицах, ночуя среди мусора под мостом, ни за что не начну продавать себя незнакомым мужчинам.

— Я тебе предлагаю выбор. Вместо всей кучи клиентов, что не могут дождаться, когда накинутся на тебя, сегодня ты развлекаешь только моего друга и Эрик тебя не трогает.

— С чего это вдруг Эрик согласился на подобное?

По серьёзному голосу Тони я чувствую, что он не шутит, но что-то всё равно вызывает подозрение.

— Десять тысяч.

— Чего? — не до конца понимаю, что он имеет в виду.

— Мой друг платит за тебя десять тысяч.

На миг я теряю дар речи от озвученной суммы. Я таких денег за всю жизнь не держала в руках, но всё равно твёрдо отвечаю:

— Нет!

— Половина — твоя.

— Нет!

— Совсем дура?! Ты столько не зарабатываешь даже за месяц.

— Нет!!! — Мне кажется, я почти выкрикиваю свой отказ.

— Никто не говорит о сексе, — тут же добавляет он, подходя ко мне ближе. — Он просто хочет, чтобы ты станцевала только для него.

— И ты хочешь сказать, он платит целых десять тысяч просто за танец?

— Для него это не деньги! — пожав плечами, уверяет Мэрроу.

— По-твоему, я совсем идиотка, Тони? — У меня больше не получается скрывать раздражения.

— Ты будешь идиоткой, если не согласишься на его предложение. Чего ты боишься? Никто не станет тебя насиловать. Не захочешь интима — всегда можешь отказать. Я же видел, с какой осторожностью и изяществом ты отшиваешь клиентов каждую ночь. Ты в этом мастер.

— Это всё понятно… Я только не понимаю, зачем ты своему другу подсовываешь стриптизёршу, которая не готова пойти до конца? — задаю резонный вопрос, немало сбитая с толку столь усердными уговорами Тони.

За все месяцы работы здесь, мне кажется, это наш первый разговор вне зеркального зала, в котором Тони именно общается, а не разрывается диким ором.

— Я никого не подсовываю. Он сам выбрал тебя. А я пообещал ему сегодня исполнение всех его желаний.

— Тогда это однозначно не ко мне! — напрочь забывая, с кем разговариваю, вконец не контролирую ни тон, ни громкость голоса, но плотно сжатая челюсть и активно играющие желваки на щеках Тони мгновенно отрезвляют меня. — Прости, я не хотела кричать… Просто… Сам понимаешь… — От переизбытка нервов я запускаю руки в волосы, взлохмачивая свои крупные локоны.

— Да что за паника такая? Будто ты первую ночь здесь! Что лучше: один мужик или сотни, что ждут тебя в зале?

Ничто из этого не лучше… Ничто!

— Но всем понятно, для чего уединяются в приватных комнатах, — испускаю почти что стон от безысходности.

— Господи! Честное слово, ты меня достала! — теряя терпение, сквозь зубы шипит Тони. — Думаешь, я ему не сказал, что ты у нас единственная из всех с нравственным «приветом»?

— И он всё равно согласился? — Пристально рассматриваю лицо хореографа, чтобы попытаться понять: врёт ли он мне сейчас, лишь бы я согласилась, или говорит правду?

— Да. Я же сказал: никто не собирается тебя насиловать. Всё случится только по обоюдному согласию, — уверено заявляет он, словно уже о свершившемся факте.

— Ничего не будет! — говорю я с твёрдой непоколебимостью, что вызывает в нём ироничную усмешку.

— Как скажешь. Это тебе решать. Но это значит, что ты согласна? — он задаёт главный вопрос.

Мешкая с ответом, я прокручиваю в голове нынешнее дерьмовое положение вещей: Филипп украл все мои деньги, после чего мне сразу пришлось пропустить несколько смен для заживления ран, из-за чего я не смогла заработать и цента, а арендодатель уже пригрозил, что вышвырнет нас из квартиры, если к концу недели я не выплачу ему хотя бы часть накопленных долгов.

Полная жопа!

Как никогда раньше, мне необходимо сейчас сделать всё, чтобы сохранить единственный источник дохода.

— Один приват? Пять тысяч уходят мне? Никакого секса и никаких проблем с Эриком? — в последний раз уточняю я, чтобы быть уверенной, что всё поняла правильно.

— Да. Всё именно так. Эрика вполне всё устраивает. Секса не будет, если не захочешь, — шумно выдыхает Тони, явно устав от уговоров глупой стриптизёрши.

Пять тысяч. Целых пять тысяч!

Для кого-то это не деньги. А для меня — кругленькая сумма, которая поможет погасить весомую часть долгов и хоть немного исправит моё плачевное финансовое положение.

Пять тысяч. Один приватный танец. Один мужчина. И множество моих проблем будут решены.

Могу ли я упустить такой шанс всего лишь из-за собственного страха?

Если хорошенько подумать, в «Атриуме» я в безопасности. Я всегда могу отказаться, как делала это уже не раз. Разница лишь в том, что в комнате мы будем одни. Но это ничего не меняет. Если ситуация выйдет из-под контроля, я всегда смогу сбежать. Не так ли?

Так могу ли я упустить такой шанс всего лишь из-за страха?

Ответ очевиден.

— Хорошо, Тони, я согласна! — смиренно отвечаю я, искренне надеясь, что тем самым не совершаю роковую ошибку, о которой потом мне придётся жалеть.