Неуверенно приближаюсь к одной из множества одинаковых дверей, что ведут в отдельные комнаты «Атриума».

Подхожу вплотную, но не сразу решаюсь прикоснуться к позолоченной ручке. Умом понимаю: мне нечего бояться. Мне ничто не угрожает. Я не умру, не буду изнасилована или даже избита. Со мной случится лишь то, что я сама допущу и позволю.

Но необъяснимое зудящее чувство внутри меня усиливается по мере приближения к комнате и будто предостерегает от опасности. Советует не открывать дверь и не входить. Просит развернуться и немедленно уйти. Умоляет одуматься, пока ещё есть такая возможность.

Но я списываю всё на расшатанные за день нервы и, набирая полную грудь воздуха, отметаю тревожные мысли прочь, настраивая себя на работу.

Ничего нового. Очередной развратный танец. Просто ещё один мужчина, перед которым необходимо безупречно сыграть роль раскрепощённой танцовщицы, полностью очарованной его внешностью, умом и положением. Просто ещё один мужчина, который за деньги на короткий промежуток времени станет для меня всем.

Я открываю дверь, тут же оказываясь в полумраке весьма просторной комнаты, обстановка которой меня немного поражает.

Признаюсь честно, за все месяцы работы в «Атриуме» даже из праздного любопытства я ни разу не заходила в логова для утех, ведь не ожидала увидеть здесь ничего, кроме тесной, пошлой комнатушки с кроватью, шестом и разными секс-аксессуарами. Вышеупомянутое, конечно же, тоже присутствует, но помимо этого спальня с весьма гармоничным элегантным интерьером в приглушённых фиолетовых тонах обставлена множеством другой мебели, которая, как мне кажется, здесь никогда никем не используется.

Хотя… откуда мне знать, чем именно тут занимаются другие стриптизёрши со своими клиентами?

В любом случае не могу не признать, что в комнате, больше похожей на интимный гостиничный номер, я неосознанно чувствую себя более комфортно. Здесь довольно темно, но тем не менее из-за маленьких тусклых светильников и настенных ламп получается рассмотреть каждый элемент помещения. Только вот не дизайнерской кропотливой работой я сюда пришла любоваться, а развлекать того, кто отдал за меня сегодня немалую сумму денег.

Мужчину, которого до сих пор не вижу. И кроме приятной, чарующей музыки я не слышу ни единого звука, который позволил бы мне понять, что в комнате кто-то присутствует. Во мне даже зарождается нелепая мысль, что я просто вошла в неверную комнату.

Но моё предположение мгновенно развеивается в пыль, точно отравляя воздух ядовитым газом, от которого в глазах слегка рябит, а в голове поселяется подозрительная лёгкость.

Я ощущаю внезапные изменения не только телом, что в считанные секунды покрывается вереницей мурашек, а по жилам пробегает огонь, но также внутри меня то самое предостерегающее чувство вновь восстаёт и открыто бунтует, на сей раз не прося, а властно требуя уносить отсюда ноги.

Что я незамедлительно и собираюсь сделать, но, резко оборачиваясь, неожиданно врезаюсь в стену, которой ещё минуты назад за мной не было.

Всё происходит в одно мгновенье: я не успею понять, что за преграда мешает мне достичь выхода, как его руки обхватывают мою талию и крепко прижимают к себе.

— В этот раз тебе от меня сбежать не удастся, — заявляет мужской голос, от которого в крови будто взрываются снаряды и бомбы.

В тот вечер мне не удалось рассмотреть его полностью, как и сейчас в приглушённом свете я не вижу чётко все черты его лица.

Но оно мне и не нужно.

Этот низкий, пробирающий до дрожи голос и бездонные чёрные глаза, что пожирают меня заживо, ничто на свете не способно стереть из памяти.

— Это ты… — хрипло произношу я, желая сделать шаг назад, но не получается: он не сжимает меня, а просто придерживает, но этого вполне хватает, чтобы не позволить мне от него отстраниться.

— Это я… А вот тебя почти не узнать. — Он оценивающе спускается взглядом с моего лица ниже, оставляя на коже эхо странных вибраций.

Звучит немыслимо, но именно это я ощущаю.

— Ты меня нашёл… — Пребывая в нервном шоке, мне не удаётся найти силы вырваться из его рук.

— Конечно, нашёл. Ты ещё сомневалась? — мягко шепчет он в нескольких сантиметрах от моего лица, вызывая необъяснимый порыв самой к нему приластиться.

Не сомневалась, а была полностью уверена, что ты меня не найдёшь!

— Как? — задаю вопрос, что неслабо распаляет во мне любопытство, которому удаётся отогнать прочь секундное наваждение прикоснуться к нему.

— Веришь в судьбу?

— Нет! — поспешно выставляю руки вперёд, чтобы удержать между нами дистанцию.

Ещё в нашу первую встречу он произвёл на меня впечатляющий эффект, но сейчас, от магнитной энергии, исходящей от его сильного тела, мне становится трудно дышать, а комната, что ещё недавно казалась просторной, прямо на глазах уменьшается в размерах в несколько раз.

Теперь я не вижу ничего, кроме крупной фигуры мужчины, статно возвышающейся передо мной. Сегодня на нём элегантная рубашка, но на сей раз чёрного цвета, а вместо повязанного на шее галстука верхние пуговицы ворота свободно расстёгнуты, предоставляя возможность любоваться его смуглой кожей, наводя на греховные мысли о скрытом мощном торсе.

— Так как же? — отрываю себя от разглядывания его неотразимой внешности и повторяю вопрос, ощущая под пальцами жар его кожи.

— Никогда не бросаю слов на ветер, — продолжает томить мужчина, вслед за тревогой вызывая во мне волну раздражения.

— Это не ответ.

— Вижу, ты быстро залечила свои раны. — Вновь нарочито игнорируя вопрос, он отрывает мою ладонь от своей груди и, пристально разглядывая её, нежно проводит пальцем по чёткой линии жизни. — Ты была вся в крови после падения, но я рад, что всё обошлось без серьёзных последствий.

Я торопею от его лживых слов, что бархатом обволакивают всю поверхность кожи, и лишь остатки разума спасают от крайней необходимости тела повестись на поводу его трепетной ласки.

— Почему-то я ни капли не верю в искренность твоей заботы о моём самочувствии. Ещё в тот вечер ты дал мне ясно понять, что тебе наплевать: сбил ты человека насмерть или нет, — неизвестно откуда набравшись смелости и сил, я резко вырываю руку из его ладони.

Взгляд мужчины на миг чернеет ещё больше и сразу же вспыхивает диким огнём.

Нет, я вовсе не разозлила его. Тут что-то другое… Нечто завораживающее, что при каждой попытке противостоять ему вынуждает тело сотрясаться дрожью.

— Интересно… — вполголоса протягивает он, приподнимая моё лицо за подбородок.

Не понимаю, о чём он, и не хочу знать. Меня до сих пор волнует другое.

— Как ты меня нашёл?

Чувствую его подушечки пальцев, скользящие по моим скулам, губам и подбородку, и никак не могу понять: почему так спокойно позволяю себя трогать? Мне же должно быть неприятно. Он меня пугает и определённо раздражает, но почему моё тело покорно стоит на месте и, не предпринимая никаких попыток вырваться, неумолимо тает?

— Считай, мне просто повезло, — хитро ухмыляется возле моего рта, сползая пальцами с лица на шею.

— И это тоже не ответ.

— Но это правда. Поверь мне, стриптиз-клуб моего друга был бы последним местом на земле, где я бы додумался искать буйную пацанку, что напала на меня, — насмешливо проговаривает он, тут же напоминая, что именно благодаря уговорам Тони я сейчас оказалась с ним здесь наедине.

Вот же чёрт!

Теперь мне понятно, почему Мэрроу так просто закрыл глаза на мой поступок, а затем приложил немалые усилия, чтобы уговорить меня на этот приват. И почему отсутствие криков и столь ангельское терпение в общении со мной, что никак не присуще его взрывному характеру, нисколько меня не смутили?

Какая же я дура! Сейчас его друг явно отомстит мне и за изменённое выступление, и за то, что я от него в тот вечер сбежала.

— Я не нападала, а защищалась, — зачем-то оправдываюсь я, хотя на инстинктивном уровне ощущаю, что пощады мне в любом случае ждать не стоит.

— Это уже не важно. Я тебя нашёл, и в этот раз ты получишь по заслугам, — в подтверждение моим мыслям лукаво произносит он и смотрит на меня с каким-то задумчивым прищуром, словно пытается понять: что же я от него скрываю?

Но мне нечего скрывать. Я как открытая книга, которой нечего ему предложить. Во мне нет тайн, что смогут удивить. И я не дам ему того, что он хочет. Это была большая ошибка, прийти сюда. Ему нужна другая.

— Ты подашь заявление в полицию? — из последних сил скрываю дрожь в голосе в надежде услышать, что именно это он и планирует сделать, а не то, на что так открыто намекает мне огонь в его зрачках.

Всего на миг он недоумённо хмурит брови, будто в самом деле не понимает, о чём я спрашиваю.

— Ну… за нападение и незаконное проникновение на частную собственность, — поясняю я вконец сникшим голосом.

Каждая клетка тела возбуждается и нервно вибрирует, ощущая его близость к себе, а крепкая ладонь на пояснице, что столь властно продолжает удерживать, лишь усугубляет моё нестабильное состояние.

Я что, пьяная? Не понимаю, что со мной происходит? Я чувствую необычайное… возбуждение? Эм… к нему? Этого не может быть. Это ненормально. А ещё… это страшно. Да, по-настоящему страшно. Я поистине боюсь своего состояния и неизвестности: чего мне следует ожидать от этого мужчины?

Как я могла пойти на поводу у Тони? Зачем как последняя дура поверила, что такие суммы денег платят лишь за танцы?

Идиотка! Безмозглая идиотка! По-другому назвать себя не могу.

Как я могла наивно поверить, что так просто сумею справиться со своими проблемами? В жизни так легко ничего не бывает. По крайней мере, в моей. Каждый доллар, что я когда-либо заработала, дался мне кровью и потом, а теперь дастся ещё и собственным телом.

Браво, Николина Джеймс! Браво!!!

Падать ниже больше некуда, дно — достигнуто.

Его звучный смех вырывает меня из глубокой ямы морального самобичевания.

Чёрт! И вот опять! Когда он смеётся, становится ещё страшнее. Точнее, дьявольски красивее. Это не объяснить. Не передать словами. Это надо видеть и ощущать.

Чёрные как смоль волосы и такие же брови. Губы, расплывшиеся в чарующей улыбке, точно первородная энергия, мощная сила притяжения, что манит каждую молекулу моего естества поскорее прикоснуться, испробовать что-то прежде невиданное и непостижимо загадочное.

А глаза… В них вообще лучше никогда не заглядывать! Они прожигают тело и, вытаскивая душу, заполняют мою оболочку чернильной тьмой. Меняют. Подчиняют. Вызывают зависимость. Это невыносимо… и в то же время необходимо как воздух.

— Полиция? — наконец говорит он и, возвращая руку к моему лицу, медленно проводит пальцем по губам. — Нет, моя прекрасная дикарка, на тебя у меня совсем другие планы.

Ну вот и всё. Я пропала!

Сердце готово вырваться из груди, а разум шепчет: Я же тебе говорил. Нужно было бежать. Бежать отсюда как можно дальше.

— Ты меня боишься, — самодовольно констатирует он, глядя, как трепещет перед ним моё тело.

Да, я боюсь! Чёрт подери, очень боюсь, но тем не менее не намерена сдаваться.

— Нет, не боюсь, — нагло вру, загоняя страх в клетку. — Ты мне просто не нравишься.

И пугающе прекрасная улыбка в одно мгновенье исчезает с его губ.

Вот… теперь он злится… Буквально сразу ощущаю, как что-то лютое зарождается в пространстве между нами.

Он резко хватает меня за волосы и, запрокидывая голову назад, нависает надо мной как каменная гряда, готовый в любой момент обрушиться и заживо похоронить меня.

Мне не больно. Или я просто не чувствую боли. Моё тело немеет, приливая всю кровь к низу живота, а лёгкая ткань платья тяжелеет и, начиная всячески мешать, зарождает желание содрать его с себя вместе с зудящей кожей.

И только его губы на расстоянии миллиметров от моих вызывают трепет и нестерпимое желание впиться в них горячим поцелуем.

— Ты маленькая лгунья, дикарка, — мужчина гортанно рычит мне в рот и, опаляя жарким дыханием, всё сильнее уводит от мыслей, что всё это как-то неправильно.

— Я не лгунья и не дикарка, — с подобием вызова в голосе произношу я.

— Ещё какая… Ты дикая врунишка, готовая нападать, защищаться, сопротивляться… Ты готова вытворять что угодно, лишь бы не признаваться самой себе в том, чего поистине хочешь. Как сейчас, так и всегда по жизни. Но со мной не нужно притворяться. Я чувствую каждое твоё желание.

— И чего же я хочу? — спрашиваю, мысленно желая, чтобы он заткнулся и больше не выронил и слова.

— Того же, что и все… — Он не целует, лишь слегка прикусывает мою нижнюю губу, но даже это вынуждает меня напрячься всем телом, чтобы удержать в себе подступающий к горлу стон. — Ты хочешь свободы. От мешающих мыслей, проблем, жизненных обстоятельств. От нравственных убеждений и разъедающих годами чувств. Я прав, не так ли?

Заткнись! Закрой свой рот! И отпусти меня! Ты ни черта обо мне не знаешь… Не можешь знать… Ведь я сама себя уже давно не помню.

— Ты хочешь огненного пламени в своей жизни и вовсе не боишься, что оно спалит тебя дотла. Именно этого ты и желаешь. Ярко гореть и наслаждаться исходящим жаром. Ты хочешь страсти — дарить её и получать взамен. Я остро чувствую, как она тебя переполняет. Пылкая, необузданная и пагубная для самой себя. Так зачем же сопротивляться и сдерживать её внутри, если просто можешь сказать мне, чего ты в самом деле хочешь, и мы вместе насладимся, испив её до дна. Что скажешь?

Я обещала не смотреть в его глаза, но ничего не могу с собой поделать. Они как космические магниты, удерживающие меня в одной плоскости, без возможности сдвинуться с места и скрыться от их гипнотического эффекта.

— Я скажу, что ты несёшь редкостный бред, — на выдохе я всё-таки издаю стон, но по-прежнему продолжаю отгонять от себя ужасающую правду, что мой одурманенный разум до последнего отказывается признавать.

Мужчина вновь рычит и опускает руку с моей спины ниже. Ловко забирается под платье и сжимает мои голые ягодицы в своих широких ладонях. В его действиях нет и капли нежности, только власть и неприкрытая похоть, что я физически ощущаю сквозь ткань его штанов.

— Хватит сопротивляться! Это просто глупо и никому не сделает приятно. Всё же очевидно: твоё тело давно кричит мне обо всех желаниях, что просит воплотить в реальность, но мне этого мало. Прекрати терять моё время и скажи сама, чего ты сейчас хочешь? Я же и так всё знаю, мне просто нужно услышать.

— И чего же я сейчас хочу? — яростно шиплю я.

Его слова злят меня. Нестерпимо злят. Не потому, что он не прав… а наоборот. Я не знаю, что со мной происходит и как это объяснить, но я в самом деле понимаю, что…

— Ты хочешь меня, — срывая с языка мои мысли, он продолжает изводить меня своим недопоцелуем.

— Нет, не хочу, — отчаянно протестую я, не понимая, кого из нас двоих пытаюсь сейчас убедить в этом больше.

Окончательно теряя терпение, он рывком приподнимает меня вверх, вынуждая вцепиться в его шею, обвить крепкие бёдра ногами и максимально остро прочувствовать его каменное желание.

О боже! Я исчезаю!

К подобному я уже давно привыкла, но в этот раз его крайне огромный «интерес» ко мне не отвращает и не отталкивает, а лишь сильнее распаляет страсть и необходимость крепче прижаться к его телу.

— Не зли меня, детка! Прекрати врать! — Его руки до невыносимости приятно массируют мне попку, с каждым движением всё ближе подбираясь к влажной плоти.

— Я не вру! — Даже несмотря на моё упорное сопротивление, я прогибаюсь в пояснице и подаюсь ему навстречу.

— Врёшь! Твоё податливое тело выдаёт тебя с головой. — Наконец отстраняясь от моих губ, он с некоей маниакальностью вжимается лицом мне в шею и делает глубокий вдох. — Дьявол! Как ты это делаешь? — Он медленно водит кончиком носа по разгорячённой тонкой коже и, зарываясь в волосы, принюхивается, словно хищник к жертве, которую в любой момент готов всецело поглотить.

Что он непременно и сделает, если я сейчас же не найду способ от него отстраниться. Но как мне это сделать?!

— Ну же… скажи… Я хочу это услышать, — теперь его голос звучит сдавленно, будто он сам нестерпимо мучается от нашей близости.

— Мне нечего тебе сказать. — И это правда. В моей голове нет ни единого слова, ни одной ясной мысли, что могла бы помочь мне спастись от его притяжения.

— Говори! — он не кричит и даже не повышает голоса, но его приказ разносится в моей голове словно гулкий раскат грома, вынуждая меня вонзиться ногтями в его плечи и сильно прикусить язык, чтобы не сказать ему то, что он просит. — Хм… Подумать только… А ты гораздо сильнее, чем я предполагал, дикарка. Таких я ещё не встречал, — вкрадчивым низким шёпотом говорит он, с азартным пристрастием всматриваясь в моё лицо. — Но это даже интереснее… и в этот раз однозначно принесёт небывалое удовольствие не только тебе, но и мне тоже. Просто прекрати врать и скажи мне правду!

Я пытаюсь понять смысл его слов, но не получается. От соприкосновения с грудью мужчины даже через ткань одежды мои соски мгновенно затвердевают, а горячий поток желания словно густой мёд растекается по венам.

Боже, а как от него изумительно пахнет! Я готова целыми днями и ночами вдыхать и пропитываться чарующим ароматом его кожи.

Он идеален. В нём нет изъянов. Само воплощение совершенства!

А ещё он сильный. Настолько, что ему ничего не стоит удерживать меня одной рукой, а второй властно накрывать моё горло. Его выпирающий член призывно трётся о мою влагу, раз за разом всё сильнее и сильнее вбиваясь в мой возбуждённый центр, отчего мне кажется, ничто и никогда в своей жизни я не желала больше, чем ощутить его мощь внутри себя.

— Скажи, чего ты хочешь, и я тебе это дам! — говорит мне самое желанное для моего тела обещание, и я даже не замечаю, как оказываюсь мощно прижата спиной к стене.

Глаза в глаза. Он слишком близко. Наши частые дыхания наперебой с моим сердцем. Мне не спастись. Я чувствую, что утопаю. И ничто сейчас не сможет мне помочь.

— Давай! Тебе нужно всего лишь попросить. — Столь нежный голос никак не вяжется с его жёсткими движениями и грубыми прикосновениями рук, но именно этот контраст лишь сильнее меня заводит, стирая из головы последние грани реальности.

Боже, пожалуйста, останови меня! Сделай же что-нибудь… Прошу!

Бомба?!

Метеорит?!

Землетрясение?!

Любое природное бедствие?!

Или отключи моё сознание. Могу я упасть в обморок на этом же месте? Прямо в этот же момент?! Да что угодно, только дай мне сил удержаться от этого сумасшедшего искушения.

Я не могу этого сделать!

Не могу! Не так! Не здесь! Не с ним!

Я же поклялась никогда не продавать себя за деньги. Я же не шлюха. Не шлюха! Не продажная девка. Не вещь, которую можно купить и использовать. Но чёрт! Как же я хочу сейчас быть использованной.

Тело сгорает, вопит, умоляет… Как долго оно уже требует у меня выполнить хоть что-то из того, что оно желает? Хоть раз? Всего разочек дать ему то, что оно просит.

— Детка, я не сделаю ничего, пока ты не скажешь. — Его сила, руки, голос, аромат… всё продолжает подталкивать меня к краю обрыва, слетев с которого, я получу желаемое, но потеряю нечто гораздо более важное. — Давай, малышка, говори…

Малышка…

Малышка!

Это слово… Столь знакомое и родное…

Только он меня так всегда называл.

Только ОН.

— Я люблю тебя, Остин.

— И я тебя люблю, малышка.

Боже! Неужели?! Эти слова прозрачным куполом накрывают меня, пытаясь спрятать от сексуального наваждения.

Остин!

Боже! Что происходит?! Что я творю?!

Его чёткий образ, появившийся перед глазами, словно луч света среди кромешной темноты. Его лицо точно спасательный плот в бушующей стихии океана.

Остин… Я всегда хотела быть твоей. Только твоей. Душой и телом. Для меня всегда был, есть и будешь только ты.

Я — твоя.

Я хватаюсь за мою любовь к нему, как за последнюю в мире надежду, чтобы хоть немного развеять облако коварных чар мужчины и попытаться возвести вокруг себя невидимые стены, через которые он не смог бы столь властно и нагло пройти.

С глаз постепенно слетает порочная пелена, я вновь возвращаю себе способность чувствовать и ясно мыслить.

Мне больно. Да, мне наконец-то больно. Бедро в руках мужчины ощутимо саднит, а сдавленная шея болезненно пульсирует. Но мне плевать! Я должна освободиться, чтобы остановить его!

Что он со мной делает? Это дурман? Наркотик? Гипноз или магия?

К чёрту! Сейчас это неважно. Мне просто нужно перед ним устоять. Меня больше не волнуют ни деньги, ни мерзкая работа в «Атриуме», что привела меня в руки самого Дьявола.

Пошло всё в пекло!

Мне ничего не нужно! Я лишь хочу себя спасти, благополучно выбравшись из его сладостного плена.

Да, он по-прежнему красив и невероятно притягателен, но с каждой секундой я всё больше понимаю, что для меня он ничего не значит. Он просто не может быть важным для меня! Это всё нереально. Он что-то делает со мной.

На самом деле нет никакой палящей жажды в его поцелуях и искусных ласках. Нет плотского желания отдаться ему прямо у стены приватной комнаты.

Он не тот, кого я по-настоящему желаю. Не тот, кому принадлежит моя душа. Он просто клиент. Ничего особенного. Он просто ещё один из тех, от кого мне уже миллион раз приходилось отбиваться.

Мысленно я ставлю на повтор эти слова и представляю лицо Остина в надежде, что это мне поможет преодолеть соблазн.

Я прикрываю веки, чтобы больше не смотреть в магическую черноту его глаз. Я должна вырваться из этой губительной пучины, и лишь она одна, возможно, сможет мне помочь.

Сейчас, как никогда прежде, мне нужно вернуть себе защитный образ «Аннабель», что никого не чувствует и не желает. Её не искусить, не соблазнить, не окутать чарами. Её сознание не поддаётся подчинению, а тело не откликается на ласку. Она абсолютно пуста и непроницаема. Она просто играет.

Всё, что мне остаётся сейчас сделать, — это добраться до неё.

Нужно успеть, пока ещё не поздно. До того, как произойдёт непоправимое.

До того, как я бесповоротно потеряю себя.