Глава 18

— Какого хрена ты делала наверху? — выкрикивает Уильям.

Можно посчитать по пальцам, сколько раз Уильям повышал на меня голос. Всего парочку. Потому что поводов не было, и мужчина контролировал свои эмоции. Но, видимо, не сейчас.

Хотя, если так подумать, я ничего криминального не сделала, просто пришла на встречу в безопасном месте, чтобы получить ответы, которые не знал Уильям. Но он их знал, если верить Картеру! Знал и скрыл от меня! Сейчас мне очень хочется надеяться, что Картер соврал. Хочется. Но факты расставят все по своим местам.

— Ты затеяла опасную игру, Элис! Мы команда!

— Да что ты говоришь! — поворачиваюсь к нему лицом, останавливаюсь в прихожей. Наши дыхания слишком резкие, быстрые, они опаляют лица друг друга, но чуть ли не впервые в жизни игнорирую трепет внизу живота. — Если бы мы были командой, то ты бы рассказал мне, что Макнил спал с моей мамой!

— Откуда тебе известно?

— Ты знал…

Надежда, которой я жила последние несколько минут, внезапно умерла. Ее пристрелили на месте. Замертво. Не оставив и шанса на существование. Я гляжу на мужчину, которому доверила свою жизнь, своё существование и надежду на нормальное будущее. Только в моем случае понятие «нормальность» утратило свою силу. Его больше не существует.

— Я должен защищать тебя, иначе…

— Каким образом ты собрался меня защищать? Подложить под любовника моей матери?

— Ты не должна была уходить без моего ведома.

— Зато я узнала правду!

— Черт возьми, Элис, я волновался!

Если бы он произнёс эти слова раньше, до встречи со своей Вики, то я бы растаяла, восприняла бы их всерьёз и никогда бы не задумывалась о ревности. Я бы дала волю своим чувствам к Уильяму, не прятала бы из на семью замками.

Его слова раздаются где-то в груди и тут же обрываются под действием реальности. Уильям отправил меня к Макнилу. Он знал, что этот придурок сделал с моей семьей.

Знал…

— Когда ты посылал меня к Макнилу, ты тоже волновался? Когда он трахался с моей мамой, ты тоже волновался? Ты знал, что он все расскажет мне? Знал об этом?

— Элис…

— Больше не называй меня так! Я ухожу! Я устала от твоих игр! Устала!

— Тебя могут убрать.

— Не волнуйся, с этим я разберусь как-нибудь сама!

Его фигура загораживает путь. Он наступает на меня, но я не отхожу назад. Пытаюсь уйти в сторону. Не обращаю внимания на жар его тела, на неповторимый аромат, сводящий с ума. Не сейчас. Я слишком зла и разочарована. В кармане толстовки нащупываю пистолет. Он мне пригодится. Наверное. Только…

— Уйди…

Голос чуть подрагивает, однако взгляд уверенно смотрит на спокойный штиль в глазах Уильяма.

— Я сказал, ты никуда не уйдешь.

Он разворачивает меня, прижимает к стене, заставляя замереть на месте. Он сзади, горячее дыхание опускается в район шеи. Я не в состоянии сдвинуться с места. Не выходит. Руки замирают на прохладном металле пистолета. Не могу им воспользоваться. Не могу дышать. Не могу кричать. Не сопротивляюсь.

— Что… что ты делаешь?

— Ты не оставляешь мне выбора, — звучит хриплый голос. Он тут же вытаскивает мои руки из карманов и фиксирует их за моей спиной. — А я думаю, куда ты дела револьвер, — одним движением он отнимает единственное спасение.

Я не успела нажать на предохранитель, когда поднималась на крышу, и сейчас вряд ли бы выстрелила в Уильяма. Он пользуется моей слабостью, моими воспоминаниями, не позволяющими дать отпор.

— Уйти!

— Нет!

Все происходит как два года назад. Я прижата к стене мужским телом не в состоянии увернуться. Меня ждал неизбежный конец, после которого я месяц восстанавливалась в больнице и полгода ходила к психотерапевту. Но сейчас другое время. Я стала сильнее, научилась самообороне. Никто не посмеет обидеть меня, даже Уильям.

— Я сказала уйди!

Бью его со всей силы в пах и, подобрав пистолет, выбегаю из пентхауса. Нужно где-нибудь пересидеть, пока Уильям не нашёл меня, затем я смогу уйти из здания. Он не найдёт меня. Не найдёт. Пытаюсь уверить себя в этом.

Нахожу этажом ниже служебное помещение, закрываю дверь на ключ. По ту сторону раздаются тяжелые шаги. Не дышу, глушу слёзы и вскрик, готовый вырваться наружу. Почти глушу…

— Элис, открой! — раздается громкий стук в дверь. Не открою. Не сдам себя.

Слезы текут одна за другой. Воспоминания из прошлого не дают покоя. Когда-то меня также брали. Не спрашивая. Больно. Физически и морально. Очень больно. Ведь после того, что случилось, я долго приходила в себя. Ему известно о моей фобии и о том, что произошло. Почему он поступает так со мной? Почему?

— Элис, прошу тебя, открой.

— Иди к черту!

Сбрасываю все, что лежит на полках. Тюбики с моющими средствами, полотенца, какие-то бумажки. Мне нужен мой старый мир. Беззаботный. Там, где присутствует здоровый отец, где к моему мнению прислушиваются, где я являюсь востребованной моделью. Мне так страшно. До ужаса.

Я не хочу смотреть в будущее, не хочу знать, что там будет, потому что ответ известен заранее.

Ничего хорошего…

Внезапно замок на двери открывается. На пороге возвышается Уильям. Узнаю его, не глядя — знакомый запах пропитывает легкие. Нашёл меня. Вогнал в угол. Не оставил выбора.

Он молча закрывает дверь и садится рядом. Не пытается прикоснуться, просто сидит рядом.

— О связи твоей матери и Макнила я узнал, когда ты уехала к нему домой, — начинает он ровным тоном. — Вики не показывала эти факты, чтобы мы не провалили операцию. Она боялась, что я не пущу тебя и была права. Извини, что так вышло.

— За что извини? За то, что ты попытался взять меня силой? Или за то, что послал к тому придурку?

Мы молчим, не произносим ничего. Слова сейчас не нужны. Они лишние.

— Я принес успокоительное. Тебе поможет.

— Мне ничего не поможет! Моя жизнь в аду, а я горю в одном из котлов уже два года! Я думала, с тобой мне станет легче, что ты не такой, как все, что ты не предатель и не скотина, а ты…

— Тише-тише…

Уильям придвигается ближе и обнимает меня. Прижимает к своему крепкому телу. Через джемпер слышу стук его сердца, его ткань впитывает мои слёзы, мою боль.

Я впервые разревелась на коленях у мужчины. Впервые показала слабость. Никогда не ощущала облегчения. Я уже забыла об этом чувстве. В последний раз я так плакала только перед папой, когда провалила кастинг на обложку журнала. И все. Больше я никогда не плакала на глазах у других. Никто не видел моих слез, кроме папы и Авроры.

Что изменилось сейчас?

На меня многое навалилось за последние двадцать четыре часа. Любой человек, кто посмотрит на мою ситуацию со стороны, скорее всего, пожмет плечами и скажет: «Ты заслужила». Но что я заслужила? Чтобы на моего отца напали? Чтобы меня изнасиловали и лишили карьеры фотомодели? Что я плохого вам сделала?

Не сразу понимаю, в какой момент слезы перестали лить ручьем, и когда широкая ладонь Уильяма успокаивающе поглаживала мою голову. Мне так спокойно, так хорошо. Я не хочу убегать от теплого мужского тела, не хочу убить Уила за то, что он послал меня к Макнилу. Мне очень комфортно в его мягких и уверенных объятьях.

— Ты правда волновался за меня?

Поднимаю глаза и заглядываю в волнующее небо. Он глядит вперед, не опускает глаза несколько секунд, но, когда он всматривается в меня, мое сердце

— Правда.

— Сильно?

— Сильнее, чем ты думаешь.

Поднимаю заплаканное лицо к мужчине. Он уже не такой сдержанный. Во взгляде появляется теплота, из-за которой появляется тепло в груди. Может, не все потеряно?