Глава 23

Одиночество ощущается в полной мере, когда ты долгое время находишься в четырёх стенах без какого-либо общения. Ты не видишь перед собой людей, не слышишь голоса, не чувствуешь человеческую энергетику. Перед тобой нет ничего, что сделало бы тебя живым человеков. И никто не переубедит тебя в обратном, даже если ты услышишь по телефону родные голоса.

Кто-то говорил, что это похоже на одну из форм депрессии, но у меня ощущение, что этот человек нагло соврал. Я не одинока. Я счастлива. Я никогда не останусь одна, пока нахожусь в его квартире, сплю на его кровати, с уж в гардеробной с его рубашкой, пропахшей знакомым ароматом. Родным. Близким. Без которого я не в состоянии уснуть.

Наверное, прошло много времени с того момента, как Уильям покинул меня, но я не считала. На следующий день охранник снизу пришел забрать его вещи и исчез. Но он взял не все, только самое необходимое. Зря. Ведь своими вещами Уил травит меня, уничтожает. Я сама себя уничтожаю, раз нахожусь здесь, однако шагнуть дальше, в новую жизнь я пока не готова. Даже к папе не ходила, чтобы узнать, как он себя чувствует.

Никак…

Наше состояние одинаковое. Я тоже не чувствую себя никак. Меня не радует ни вид из окна, ни просторы пентхауса, ни уют. Бред — скажете вы, но это не так. Я просто скучаю по человеку, хожу от безысходности и ожидания, что в какой-то момент Уильям откроет входную дверь и обнимет меня сзади. А я не вздрогну от страха, доверюсь ему. Только ему.

В такие моменты не хватает близкого человека, которому можно всецело довериться. Папа в больницею Аврора умерла, а других подруг у меня не было. Все они оказались крысами и спрыгнули с тонущего корабля, как только у меня возникли трудности. Это нормально в нашем обществе.

Может, заставить выйти на улицу? Пробовала и ни раз — не выходило. Почему судьба так жестока относится ко мне? Почему у всех на глазах я выгляжу уверенно и гордо, а сейчас, один на один с собой, ощущаю себя слишком уязвимой и слишком ранимой? Это в корне неправильно. Моя гордость утонула в унитазе, уверенность пала в бою с реальностью.

— Сколько раз тебе можно говорить, чтобы ты выбиралась на улицу, а не сидела здесь, как прокаженная! — выкрикивает Аврора, разбрасывая платье одно за другим. Сколько их у нее? Тысяча, наверное.

— Я. Не. Хочу, — чеканю, подняв глаза на подругу.

— Я. Тебе. Не. Верю, — повторяет она за мной. — Если ты и дальше будешь сидеть в комнате, то сдохнешь от голода и от отсутствия общения.

— Ты понимаешь, что мне плохо! — резко поднимаюсь с кресла и встаю напротив подруги. Мне повезло, что мы одного роста — обе высокие, стройные и уверенные только сейчас я слишком подавлена, чтобы бороться. Ну, почти. — Меня изнасиловал какой-то мудак в чертовой подворотне, меня выперли из агентства, разорвали все контракты, а папа находится в больнице! Я не могу так больше, понимаешь? Я так не могу! Я… я…

В какой момент слезы застилают действительность передо мной? Когда я перестаю ощущать под ногами мягкий ворсовый ковер и оседаю на него. Почти. Аврора вовремя подхватывает меня и сжимает в своих крепких объятьях. Ни такие теплые, знакомые. Именно так она поддерживала меня, когда мы вместе стояли в очереди на кастинг два года назад. Сначала приняли меня, затем ее. И с тех пор мы ни разу не разлучались.

— Элис, посмотри на меня, — она мягко поднимает мое лицо теплыми ладонями с длинными наманикюренными пальцами. — Если ты сдашься сейчас, то кто вылечит твоего отца? Кто поднимется на ноги и станет знаменитым? Помнишь, как мы мечтали вместе сняться в кино?

— Разве моделей снимают в кино? — спрашиваю, улыбаясь сквозь слезы.

— Делевинь снимается, а мы чем хуже?

— И правда.

— Так, не распускай нюни! Поднимайся! У меня есть план!

— Какой план?

— По возвращению тебя в жизнь!

— Только не говори, что станешь моей феей крестной.

— О, нет! Я слишком молода для этой роли, прости. Но спасти твою жалкую душеньку не проблема.

Не проблема? Она сейчас серьезно? Я нахожусь по уши в дерьме. После месяца, проведенного в больнице из-за травм, я представляла, что хуже уже не будет, но, когда узнала о несчастном случае с папой, то мои надежды постепенно рушились. Сейчас она делает попытки возродиться и нести меня по реальности, с которой придется столкнуться. Я не справлюсь одна. Меня никто не вытащит в одиночку. Аврора готова дать мне легкий пинок, который вытащит меня наружу.

Ловлю себя на мысли, что впервые за несколько дней улыбаюсь, вспоминая подругу. Аврора… Как жаль, что тебя нет рядом со мной. Я так скучаю. Твоя смерть сломала меня, но Уильям не дал мне пасть духом, как когда-то ты. Сейчас его нет рядом, тебя тоже, папа в больнице, а мама…

Я справлюсь с этим. Я вытащу себя сама. Без Авроры, Уильяма или еще кого-то. Я должна жить дальше, как бы жестока не оказалась судьба. За окном темно, видны только маленькие снежинки, кружащиеся на верту. Врываюсь в гардеробную на втором этаже и ищу самое экстравагантное платье. Вот это вполне подойдет. Красное и вырезом сердечно, открытыми плечами и короткой длиной. Не как у шлюхи, очень яркое и клубное. Мне подойдет. Яркий макияж делает глаза больше и ярче, а губы сочнее.

Как хорошо, что такси подъезжает через три минуты. Успеваю накинуть пальто, надеть сапоги на высокой шпильке и выбежать из пентхауса. Зачем я иду в клуб? Почему именно в тот, где мы закончили последнее задание? Потому что он недалеко отсюда, а мне нужна перезагрузка. Алкоголь вроде как должен помочь. А поможет ли? Неизвестно.

— Бокал Мартини, пожалуйста, — уверенно выкрикиваю бармену сквозь шумную музыку. Сегодня здесь не так много людей, как обычно, места у барной стойки пустуют, как и кресла в VIP-зоне для богачей. Простите, ребятки, я к вам не присоединюсь.

— Для прекрасной леди, все, что угодно, — произносит все тот же бармен в медвежьей шапке. Нет, это точно рок судьбы — уже третий раз встречаемся.

— Спасибо.

— Это за счет заведения.

— Не стоит.

— Стоит, — улыбается парень.

Если бы я смогла заглянуть сквозь солнцезащитные очки и увидеть его глаза, наверное, я бы смогла прочитать его эмоции и понять, насколько фальшива его улыбка. Вдруг она рабочая, и он улыбается всем? Почему-то мне становится не по себе. О чем я вообще думаю? Ответ прост: обо всем, но не о самом главном. Значит, я иду прямиком к цели.

Выпиваю бокал залпом, ставлю на стеклянную поверхность. Алкоголь горячими потоками льется в горло, согревает где-то в области груди. Жарко. Немного ведет. Хочу еще.

— Не много? — спрашивает бармен. Наверняка он приподнял бровь, но я не вижу этого за черными очками.

— Самое оно.

Он пожимает плечами и несет еще один бокал Мартини. Выпиваю также залпом. Перед глазами немного плывет, но не так сильно, чтобы забыться.

— Оливку возьми.

— Не хочу. Налей еще.

— Тебе хватит.

— Это мне решать, — жестко чеканю, глядя в собственное отражение в стеклах его очков.

— Окей. Могу вызвать охрану, и тебя отсюда выставят.

— Да кто ты такой? Ты простой бармен!

— Я — твое спасение, девочка, — слышатся сквозь музыку угрожающие нотки. — Если ты не в состоянии себя контролировать, то это сделаю я.

Боже мой, еще один нашелся! Что ж вы все пришли меня спасать? Зачем? Я что, маленькая девочка, которая сама не справится со своими проблемами! Если бы Уильям не вмешался, я бы вообще жила спокойно, а если бы мама не переспала с тем придурком, то…

Черт!

— Налей виски! — выкрикиваю бармену.

— Я, по-моему, тебя предупреждал, что…

— Налей ей.

Над головой раздается голос, заставляющий меня замереть на месте. Приятные мурашки от прикосновения к обнаженному плечу лишают меня дара речи. Дыхания. Эмоций. Кроме одного. Радости. Почему он здесь. Как он оказался в этом клубе именно в первый день моего выхода из дома? Неужели следил? Не удивлюсь, если честно. Привыкла за все это время, что за спиной кто-то стоит. Сейчас это Уильям с непроницаемым выражением лица и полным штилем в глазах.

Бармен без лишних слов выполняет просьбу моего мужчины. Я же имею право его так называть, верно? Уильям ведь мой мужчина. Мой и ничей больше. Наверное. Или…

— Ты одна?

Не знаю почему я так четко слышу его шёпот. Хрипотца в его голосе щекочет ухо, заставляет кожу покрыться мурашками. Он все ещё сжимает мое обнаженное плечо, но не так сильно. Ольгой палец поглаживает кожу, оставляет после себя едва заметные окружающим горячие следы.

Не могу дышать. Не могу пошевелиться. Гляжу у его глаза с полуоборота. Утопаю в них. В его энергетике и прикосновениях. Левая рука окутывает мою талию, прижимает к спине, правая рука поднимается с плеча к шее, быстро фиксирует ее. Он наклоняется и впивается жестким поцелуем в мои губы.

Плевать, что на нас смотрят, плевать, что бармен налил мне виски и ждет оплаты. Сейчас на все плевать. Вот он — мой живительный напиток, вот он — мое спасение от без, мое забвение, мое проклятье. Моя жизнь в его руках, мое тело в его руках.

Мое сердце в его руках.

— Пойдём.

Не спрашивает, ставит перед фактом. Уильям тянет меня за руку на второй этаж и входит в первую VIP-комнату. Темнота в комнате только добавляет жару, распаляет нас. Он не ждет, когда я закрою дверь, резко прижимает меня к стене и вновь касается губами моих. Как же сладко. Жарко. Здесь очень душно.

Срываю с него пиджак, рубашку. Хочу коснуться его. Как в первый раз, когда мы не были еще знакомы так близко и не знали имён друг друга. Хочу снова ощутить его губы на своём теле, хочу услышать, как часто он дышит во время секса, хочу почувствовать его длину внутри себя.

— Я скучала…

— Я тоже скучал.

Но сначала я хочу доставить удовольствие ему.

Опускаюсь на колени, расстегиваю ширинку. Он уже готов. На розоватой, крупной головке появляется маленькая перламутровая капелька. Смахиваю ее языком, обвожу вокруг головку. Из полных мужских губ моментально вылетает воздух сквозь стиснутые зубы. Нравится, да? И мне нравится, поверь.

Уильям смахивает короткие пряди моих волос назад, вжимает их в аулах, но не спешит мной управлять. Ждет, когда сама обхвачу губами длину и насажусь губами. И я насаживаюсь. Медленно. Глядя в его безумные глаза. В них больше нет штиля, только гром, готовый разразиться в сию минуту и накрыть нас.

— Вставай!

Уил поднимает меня за волосы, разворачивает лицом к стене, резко забирает платье, отодвигает трусики и входит. Его толчки тут же набирают обороты. Они резкие, быстрые, глубокие. Он не разогревал меня — я и так готова к его страсти. К нашей страсти.

— Кричи!

— Да-да

— Громче!

Куда громче? У меня и так ощущение, что я сорву голос, настолько сильно меня захватывает наше безумие. Я вот-вот растворюсь в его руках, растаю от удовольствия. Вот сейчас. Да-да! Да…

Содрогаюсь в сильных мужских руках, кричу. Не осознаю, что мы только что натворили, что нарушили собственный договор. Но мне плевать. А ему?

Уильям заканчивает через пару секунд после меня, крепко вжимая пальцы в мои бёдра. Даже слишком крепко. Снова синяки? Ничего, я уже привыкла к ним после каждой близости с мужчиной.

— Что будет дальше? — задаю вопрос, ответ на который мне обычно не нравится.

— Посмотрим.