Глава 33

Жизнь сложная штука. Я убедилась в этом несколько лет назад, когда меня поставили перед фактом. Жизнь по указке или мечта всей жизни. Я была ребенком, буйным подростком, которой хотелось славы, денег и хорошей карьеры. Легко, быстро и просто. Красиво звучит, да? Но главное, что этого нереально достичь, не приложив никаких усилий.

И судьба доказала правдивость этого высказывания.

Мы считаем, что, если нам все достаётся с легкостью, то мы всю жизнь будем купаться в деньгах. Но это не так. Жизнь бьет нас по лбу и заставляет вернуться на землю. Со мной так произошло трижды.

Для начала давайте познакомимся. Меня зовут Элис Ласки. Недавно мне исполнилось двадцать два, и я мама прекрасного годовалого мальчика. У меня сложилась не самая удачная жизнь, судьба потаскала меня в разные стороны, заставила биться в истерике, плакать в отчаянии, стучать кулаками о стену от безысходности.

Трижды.

В первый раз, когда моя карьера модели подорвалась, и я опустилась на дно. Зарабатывала своим телом, чтобы оплатить лечение больного отца. Звучит не очень приятно, да? Но это реальность, хоть она и осталась в прошлом.

Во второй раз, когда мой «покровитель» погиб, а я попала в руки наемного убийцы. Точнее, я думала, что он убийца, пока не узнала о настоящем месте его работы. Нас ожидало много приключений, опасности и любви. Последнего я больше всего не хотела, но это чувство пролегло между нами, вспыхнуло, словно искра.

В третий раз жизнь указала мне место, когда этот мужчина бросил меня, узнав, что я беременна. Наверное, я бы никогда в жизни не вылезла из пропасти, в которую упала добровольно, но в моей жизни вовремя появились важные для меня люди. Ло — моя одноклассница из средней школы, поддерживала меня, даже переехала сюда, хотя у нее были свои причины для этого (Прим. автора: о «причинах» переезда Долорес Браун рассказано в романах «Принуждение» и «Пороки»). После смерти отца, затем матери я почувствовала себя очень одинокой, и только дружба спасала меня от одиночества.

От воспоминаний, связанных с единственным любимым мужчиной…

Я совру, если скажу, что никогда не думала о Уильяме. Он приходил ко мне во сне, виделся в лицах других мужчин нашего пригорода. Казалось, что он преследует меня повсюду. Первое время я так и считала, в его стиле, но позже успокоилась. Он никогда не стал бы следить за мной молча, особенно после того, как бросил на произвол судьбы. Кроме денег, воспоминаний и ребёнка он ничего мне не оставил. В какой-то степени я была рада тому, что Уильям не появлялся на горизонте, но порой я скучала.

Да, черт возьми, скучала!

По его губам, по рукам, по низкому голосу с легкой хрипотцой, который шептал на ухо неприличные слова, будоражащие кровь. Я скучала по его присутствию, по чувствую безопасности рядом с ним. Порой чувствовала себя параноиком, казалось что меня преследовали. События в прошлом повлияли на это состояние, однако она со временем прошло. Наверное.

Зато эти воспоминания помогают мне писать новые книги. Получаю от них не так уж и много, с Роулинг меня можно не сравнивать, но на хорошее и безбедное существование нам хватаем. Правда, нашу историю с Уильямом я так и не выложила. Не могу приступить к ней, написать все настолько достоверно, чтобы читатели поверили. Слова в тексте кажутся мне нереальными, слишком простыми.

Моя красивая жизнь превратилась в ничто. Двухэтажный лофт променяла на двухэтажный домик в пригороде, брендовые вещи на одежду из местного супермаркета. Раньше я считала, что это мой крах, но мне от этих вещей ни горячо, ни холодно. Во-первых, мой дом не такой уж и маленький, а очень даже просторный, во-вторых, китайцы нынче умеют хорошо подделывать товар, не отличишь от оригинала.

Но это неважно. У меня есть маленькое чудо, которое важнее шмоток и прекрасной жизни…

— А-ва, — выглядывает из манежа мой малыш.

— Крис, нельзя облизывать пальчик, — мягко убираю руку моего малыша изо рта. Мой хороший, маленький.

Никогда не думала, что буду умиляться детям, раньше относилась к ним равнодушно. Не предполагала, что буду впитывать аромат ванили и сладости, слушать смех и разбирать слова. Он ещё не разговаривает, только пытается произнести «мама», но получается пока что не очень. Ничего, у нас ещё время есть. Крису совсем недавно исполнился годик, так что я не переживаю. Развивается нормально, не отстаёт. Педиатры говорят, что он даже опережает развитие, в отличие от сверстников. У Ло дочка даже ходить не начала, а мой Крис уже бегает, как ненормальный, только успеваешь ловить и класть в манеж, зато она разговаривает.

— А-ба-ва, — отвлекает от воспоминаний Крис и протягивает свои маленькие ручки.

— Что, милый, хочешь выйти?

— А-гу.

Значит, хочет. Наши постоянные разговоры. Я с ним беседую, а он отвечает на своём языке. Но я понимаю его с полуслова. Крис очень похож на меня в детстве — мама трещалкой этом перед смертью. Такие же светлые волосы, полные губы, уши. Только глаза достались от папочки. Но, в отличие от него, взгляд сына не был холодным, замораживающим.

Улыбаюсь и вытаскиваю своего маленького принца из манежа, ставлю на пол. Крис топает по первому этажу к своему любимому медведю и садится рядом с ним. Это подарок от Ло к первому году жизни. Медведь больше самого Криса раза в два, иногда он засыпает на его больших лапках.

Никогда не думала, что счастье может быть таким простым и прекрасным. Не предполагала, что оно будет наполнять меня до краев, что заставит радоваться каждую клеточку моего организма.

Не думала, что его так легко прервать…

В дверь внезапно раздается звонок. Наверное, курьер привёз продукты. Мне некогда было идти в магазин, а доставка на дом очень удобная штука. Улыбаясь от игр Криса, открываю дверь и не сразу осознаю, что в двери стоит не доставщик продуктов, а…

— Ты?

— Я хочу увидеть сына.

Вашу ж мать!

Это первая фраза, которая появляется в голове, когда я вижу перед собой… Его…

Прошло два года с нашей последней встреч, а он будто не менялся. Заморозился. Тот же цепляющий, холодный взгляд, пронизывающий меня с головы до ног, те же полные губы, которые он облизывает языком. Между бровей появляется знакомая складка. Она стала глубже. Наверное, это единственное изменение в его внешности — в остальном Уильям остался таким же.

В любовном романе, над которым я сейчас работаю, я бы написала, что героиня расплакалась на глазах у своей единственной любви и кинулась в объятья навстречу счастью. Но не в моем случае. Я живу не в книге, а в реальной жизни. И эта реальная жизнь буквально заставляет меня выкрикнуть?

— Ты серьезно?

Не знаю, кому именно задают этот вопрос: Уильяму или судьбе. Хотите снова стукнуть меня по лбу? Четвертый раз. Не слишком много? Эй, судьба, ты могла подослать кого угодно, но только не мужчину, чьё присутствие заставляет сердце биться чаще. И нет, оно бьется не от радости и не от внезапно пробудившихся чувств, а от злости! А еще мне дико хочется врезать ему, что я и делаю, когда он молчит несколько секунд. Пощечина звонко отпечатывается на левой щеке мужчины, но они никак на нее не реагирует.

Знаете, эта сцена напоминает мне кое-что из прошлого. Два года назад он также объявился на пороге моего дома и перевернул мою жизнь.

— Что за привычка внезапно появляться в моей жизни? Ты ничего странного в этом не находишь? — уставляю руки в бока.

— Так надо. Ты дашь повидаться с Крисом?

Откуда он знает имя нашего сына, даже спрашивать не хочу. Это не тот вопрос, на который нужен ответ. Я его не дождусь. Хотя это меня мало волнует.

— Думаешь, после того, как ты меня бросил, я дам тебе взглянуть на своего сына?

— Нашего сына.

— Нет, моего! Ты бросил нас, когда узнал, что я беременна! — выкрикиваю в лицо своему прошлому. Да, именно прошлому. Потому что в настоящем ему нет места! — Ты никогда не увидишь сына, ясно?

— Я — его отец.

— Ты ему никто! Пока ты шлялся два года черт знает где, я ждала нашего ребенка! Я страдала без тебя, умирала от тоски! У меня трижды чуть не случился выкидыш из-за эмоционального перепада, а ты просишь повидаться с сыном? Да ты… ты…

— Ава!

Крис внезапно оказывается рядом. Он подползает к моим ногам, цепляется на правую ногу. Поднимает голову, смотрит на меня, затем замечает незванного гостя и оборачивается к нему. Поднимает маленькую пухлую ручку и произносит первое в жизни слово:

— Па!

Уильям на некоторое время застывает, глядя на сына, но, спустя пару секунд возвращается на грешную землю и пытается нагнуться к Крису, чтобы взять его на руки.

— Не подходи к нему! — тут же загораживаю Уильяма от Криса, — едва сдерживая прорывающуюся наружу злость. Как он смеет нарушать наш покой? Как может появиться перед годовалым ребенком и сказать: «Привет, я твой папа!». Он совсем больной?

— Я пришел повидаться с сыном, — снова заводит свою шарманку.

— Ты внезапно хочешь сыграть роль отца?

— Да, хочу! И я это сделаю, нравится тебе или нет!

— Ах ты гонд…

— Па-па…

Застываю, не веря своим ушам. Он сказал папа. Его первое слово. Я так долго пыталась услышать от него четкое «мама», но сваливала все на возраст. Крис смотрит на Уильяма своими большими и любопытными глазами.

— Па-па.

Тянет к нему ручки, просится у Уильяму. Я застываю на месте. Снова. Потому что перевожу взгляд на мужчину, чей холодный взгляд только что заставлял застыть на месте все вокруг. Его глаза меняются. Они становятся теплее, увереннее, на губах появляется улыбка. Уильям ез зазрения совести наклоняется на корточки к Крису. Малыш падает в объятья папы и обнимает его шею маленькими ручками.

— Привет, сынок, — тихо произносит Уильям, прикрыв глаза. Если бы я не знала мужчину, то подумала бы, что у него из глаз течет слеза.

Гляжу на своего ребенка. Его наполовину беззубый ротик растягивается в улыбке. Он с таким любопытством оглядывает Уильяма, тянется к его лицу, пытается дернуть за нос. Только сейчас замечаю, что он слегка искривился за эти два года.

Я никогда не видела своего ребенка там милым и беззаботным, а Уильяма тем более. Хотя однажды я сошлась на мысли, что плохо знала этого мужчину. Слишком плохо.

— Я кое-что тебе привез. Хочешь посмотреть? — обращается он к Крису.

— А!

— Ты хотя бы знаешь, какие игрушки нужны детям? — скептически спрашиваю мужчину.

— У меня была дочь, так что да, знаю.

Фыркаю, не обратив внимания на жесткость, с которой были произнесены эти слова. Плевать.

— Кстати, нам надо поговорить, — глядит на меня мужчина.

— Ты не вернешься в нашу жизнь.

— Придется.

Чувствую, этот разговор не принесет мне ничего хорошего.

— Что тебе нужно? — начинаю с ходу, когда за нами закрывается дверь.

Мой уютный дом моментально наполняется холодом. Ежусь. Хочется укутаться одеялом и прихватить с собой Криса, но он цепляется своими маленькими пальчиками за волосы отца. Хотя за что там цепляться? У него на голове сплошной ежик, может, немного отрос. Но сынок все равно нещадно тянет папу, принося ему боль. Правильно, милый, так держать! Отомсти за мамочку!

Черт, о чем я думаю?

— Я хочу заявить о своем отцовстве.

— Правда? — иронично гляжу на когда-то любимого мужчину. И почему у меня снова бьется сердце так, словно мы впервые встретились? Вряд ли от радости и возродившихся чувств. — Тогда тебе нужно будет обратиться в суд, свое согласие я не дам.

— Дашь.

— Ты уверен, что ребенок твой?

Глаза когда-то любимого мужчины моментально вспыхивают яростным огнем. Да, понимаю, каково это слышать. Думал, я святая? Наверняка устанавливал слежку, наблюдал, чтобы я была одна, а не в компании непонятно кого. И пусть я сейчас лгу, зато ты отстанешь от меня и от моего ребенка. Крис совсем на тебя не похож, а голубые глаза у каждого третьего британца. Но Крис…

Крис быстро тебя забудет, ему всего годик.

— Я обязательно сделаю анализ ДНК. Спасибо, что напомнила.

— Не сделаешь!

— Крис, хочешь, я привезу тебе игрушку?

Малыш непонимающе смотрит на папу, но, когда тот улыбается, почти беззубая улыбка моего ангелочка растягивается в ответ. Уильям кладет Криса на пол рядом с медведем, но тот не спешит играться с любимым другом — он одергивает за штаны папу. Своего родного папу. Правильно говорят, что дети чувствуют своих родителей, даже в бессознательном возрасте.

— Ты ничего ему не привезешь.

— Я его отец, Элис. Нравится тебе это или нет.

Какие мы важные! И тон голоса стал серьезным, угрожающим! Только я не из тех, кого можно запугать или пригрозить. За эти годы я научилась бороться за свое, сражаться всеми силами. И ты не станешь мне препятствовать. Лучше бы он жил со своей семьей и не мешал нам!

— Значит, встретимся в суде!

— Встретимся.

— А теперь уходи!

И он ушел, правда, через час, когда Крис его отпустил. Он немного поигрался с сыном, уложил его спать, а затем покинул дом, кинув короткое «Пока». Только после его ухода заметила, что смогла спокойно вдохнуть воздух.

Кажется, кошмар наяву только начинается…