Глава 20

Юля

В этой клинике все идеально. Чувствую себя блохой в шкуре шикарного персидского кота. Тащусь за красоткой с первого этажа, продолжающей аккуратно держать у груди планшет с моей анкетой. На третьем этаже этой дорогущей клиники находится отделение гинекологии и акушерства. Народу немного. Рядом с парочкой кабинетов сидят девушки на внушительных сроках беременности. Пол идеально вычищен, на стенах — стенды и доски с информацией о малышах, контрацепции и прочих вещах, касающихся женского здоровья и рождения детей. Интересно, у Волкова есть дети? Стоп, Овечкина! Этот эгоистичный тиран не может иметь детей в принципе, им ведь внимание нужно уделять. Надуваюсь, как воздушный шар. Но сердце екает, отзываясь на образ властного мужчины.

— Проходите, — чуть не врезаюсь в девушку, полностью нырнув в свои мысли, — специалист уже ждет.

Я прохожу в светлый кабинет с огромными окнами. Просторное помещение разделено на две большие части. В первой уютно расположились стол врача из светлого дерева, весь усыпанный бумагами; два шкафа с документами и высокая ваза с цветами. А вторая закрыта плотной белой ширмой. За столом сидит врач: пожилая женщина с добрым лицом. Печатает что-то на ноутбуке, но, когда мы подходим к ней, поднимает взгляд. У нее потрясающие светло-голубые глаза. Таращусь, любуясь необычным оттенком.

— Овечкина Юлия Владимировна, — она берет со стола карту, затем принимает из рук девушки мою анкету, — спасибо, Рита.

Идеальная секретарша медцентра удаляется, а я мнусь напротив докторского стола. Она какое-то время читает бумагу, затем вновь обращает взгляд на меня.

— Присаживайся, не бойся, — улыбается открыто.

— Спасибо, — опускаю взгляд и тереблю мягкую джинсу.

— Так, значит, у тебя вчера был первый раз? — спрашивает врач, а я мгновенно краснею, как вареный рак.

— Да.

— Живот тянет? — вновь смущающий вопрос.

— Угу.

— Это нормально. Проходи за ширму, раздевайся и приступим к осмотру. Влад сообщил, что тебе нужна защита? У нас самые современные методы. Так что ты в надежных руках.

Вздыхаю и иду во вторую половину кабинета. Снимаю вещи. Окно закрыто белой тканью, но приоткрыто, так что ветерок мгновенно выпускает тонны мурашек по телу. Врача зовут Елена Игоревна, и она быстро и безболезненно проводит осмотр. Берет мазки, проверяет грудь. Не обходится и без клятого гинекологического кресла.

— Что же, Юля. У тебя все в порядке. Есть небольшие разрывы, но они очень быстро заживут. Пока в половую связь не вступай, — врач снимает перчатки и вновь что-то печатает, — у тебя здоровая матка. Хоть сейчас можно рожать.

Она широко улыбается, а я скалюсь в ответ. В голове все еще стоит картина, как Левин ждет меня у входа. Неужели смогу сбежать? Но сердце почему-то сильно ноет. А серые глаза мучителя не дают покоя. Подушечки пальцев будто наэлектризованы, они хотят ощутить жар крепкого мужского тела. Еле удерживаюсь, чтобы не заплакать. Влюбилась, идиотка.

— Сейчас я отправлю анализы в лабораторию, а завтра узнаю результаты и назначу тебе безопасную контрацепцию.

— Спасибо, — резко поднимаюсь и почти бегу из кабинета.

Хватит с меня. Слезы уже не сдерживаю, ведь чувства рвутся наружу самым настоящим цунами. Они захлестывают, не позволяя рассудку даже слова вставить. Бегу вниз, игнорирую Илью и мчусь к машине Левина. Он явно рад меня видеть. Парень резко открывает пассажирскую дверь, но я вдруг замираю. Вспоминаю время, проведенное с сероглазым тираном. Такое короткое, но важное. И я, слишком глупая и наивная для властного, жесткого мужчины. Но сердечко рвется наружу, готовое выпрыгнуть и сбежать.

— Юлия Владимировна! — слышу крик Ильи.

Охранник не пытается силой увезти меня. В его глазах сквозит тревога и понимание. Почему я сомневаюсь? Ведь должна убежать от Волкова! Он погубит меня! Растопчет мои чувства. Одна часть души рвется в машину, буквально тащит за шкирку, а вторая ноет, удерживает.

— Овечка, поехали! — орет Левин, хватая меня за локоть, но я вырываюсь и делаю шаг прочь.

Не могу. Не хочу! Разворачиваюсь и иду к Илье. Голова Макса торчит в окне машины, он с ехидной улыбкой смотрит на мои метания.

— Бл*! — громко выругивается мажор, затем садится в машину и уезжает.

Ошиблась ли, приняв такое решение? Не знаю… но без Волкова я умру. У меня, наверное, развился стокгольмский синдром. Влюбилась в своего похитителя и уже не желаю свободы. Блин! Сажусь в машину под тихое одобрение охранника и водителя. Чувствую себя идиоткой. На телефон приходит сообщение: «Я все равно тебя у него заберу». Леша? Мне стыдно перед ним. Но люблю другого мужчину. «Прости» — отвечаю ему коротко, но лаконично.

— А ты шустрая, — ржет Макс, пока мы едем обратно в особняк, — так прям вылетела из больницы, я аж офигел.

— Да уж, — вымученно улыбаюсь.

Мужчина смотрит на меня прямым, пронизывающим взглядом.

— Могу лишь сказать, — он прерывает диалог наших взглядов первым, — что ты сделала правильный выбор. Волков суров, но к тебе относится по-особенному.

— Это все видят, — добавляет Илья, а я снова заливаюсь румянцем.

О нашем сексе все теперь знают, да? Кошмар. Пытаюсь успокоиться, как мы подъезжаем к воротам.

— Рад, что вы приняли решение остаться, — Илья открывает дверь и меня буквально сбивает с ног мохнатое чудище.

Чуть не плачу. За эти короткие дни дом, люди и даже монстр, чуть не сожравший меня при первой встрече стали почти родными. Треплю жесткую шерсть Честера, чувствуя себя в полной безопасности. Вокруг благоухает прекрасный сад, и садовник методично подстригает кусты с белыми розами. Подхожу к нему, чтобы хоть немного отвлечься.

— Красивые, — улыбаюсь приятному мужчине.

Старичок лыбится в ответ. Ему явно по душе мое внимание к этим прекрасным цветам.

— Это «Вирго». Классический сорт с крупными цветками, — с любовью касается пальцами нежных лепестков, — высажены по просьбе Владислава Олеговича. Его мама, царствие ей небесное, очень любила такие розы.

Мать Волкова? Сердце стучит как сумасшедшее. Я ведь о нем совершенно ничего не знаю. Даже возраст. Знаю лишь, что он божественно красив, сексуален и я таю в его руках. А может быть, этого достаточно? Не эгоистично ли говорить о любви к тому, чья душа покрыта мраком?

— А почему у нее в центре лепестки желтоватые?

— Потому что сегодня жарко. Вчера был дождь, — улыбнулся садовник, — и они сменили цвет на розовый. Это особенность сорта. Уточненные, красивые, украсят любой букет.

— Но лучше всего смотрятся живыми, — улыбнулась ему.

— Верно, — он аж воссиял.

Я отношусь к тому небольшому числу девушек, которые предпочтут в качестве подарка цветок в горшке. Приятно видеть, как он растет, цветет и тянется к солнцу. Заботиться о нем, холить и лелеять. А не безжизненные букеты из мертвых срезанных цветов. Сколько раз я хотела попросить Инну Алексеевну не ставить мне орхидеи, но не могла решиться.

— А цимбидиум, который украшает мою комнату…

— О! Это моя особая гордость. Владислав Олегович попросил вырастить их во что бы то ни стало. Орхидеи тяжело растут в нашем климате, но хозяин не пожалел денег, чтобы я смог создать для этих прекрасных цветов целую экосистему. Желаете взглянуть?

— Конечно!

Неужели Волков распорядился вырастить эти орхидеи для меня? Да ну, не может быть. Но влюбленное сердце ликует, ведь такой знак внимания особенно ценен. Я бегу наверх и бросаю сумку в свою комнату, затем спускаюсь к милому дедушке-садовнику. Пока мы идем вдоль дорожки, вымощенной камнем, он рассказывает о различных растениях. Многие из них были привезены в Россию специально для этого сада. И вот, мы проходим вглубь, к небольшой теплице. Внутри нее жарко и влажно, словно в тропиках. И повсюду цветут орхидеи в специальных горшках.

— Это же для вас? — вдруг спрашивает мужчина, — эти цветы хозяин требует выращивать для особой женщины, ведь Цимбидиум символизирует красоту и восхищение.

— Я люблю их. Не знаю почему, — выдыхаю краснея.

— Понятно.

— Жарко здесь, — мне почему-то захотелось побыть одной.

Вернувшись в спальню, падаю на постель. Вдыхаю запах свежего белья, пытаясь вспомнить аромат любимого мужчины. Несмотря на боль, наш секс был прекрасен. Сероглазый тиран поймал меня, в сети словно маленького мотылька. Волков и Овечкина, символично. Но что теперь? Накрываю лицо подушкой и стону в нее, чтобы никто не услышал. Безумно скучаю по властному голосу, умелым рукам и взгляду, заставляющему тонуть в нем. Блин! Хочу к нему! Мечусь по постели, не в силах совладать с нахлынувшим желанием. Однако резкая боль внизу живота отрезвляет.

Вечер и ночь проходят в тихих метаниях и страдании. Илья не обманул — Волков и правда позаботился о моих экзаменах. То есть теперь мне нужно только подписать бумаги на практику. Кстати, надо бы это с ним обсудить. Кусаю губы в предвкушении, что нашла причину заговорить со своим мучителем. На следующий день ближе к вечеру Макс отвозит меня в клинику, где Елена Игоревна уже ждет с результатами анализов. Немного страшно, ведь речь идет о сексе с Волковым. Но женщина ни единым словом или взглядом не смущает, лишь рассказывает о возможных методах контрацепции.

— Я бы советовала вагинальное кольцо. Оно действует три недели, затем потребует замены, но это наиболее безопасный и надежный способ. Он никак не повиляет на способность зачать. Так что не удивлюсь, если спустя месяц вы не захотите ставить новое, — усмехнулась она, — а теперь, давай его введем. Затем я тебя проинструктирую.

Она вновь провела небольшой осмотр, затем поместила эту штуку внутрь меня. Поразительно, но я ее совсем не чувствую!

— Так, смотри. Первую неделю все равно нужно использовать презерватив. Затем уже ты будешь полностью защищена. Если почувствуешь сильный дискомфорт или боли, сразу звони, — врач протянула визитку, — и не стесняйся. Со мной можно обсудить любую проблему.

Из клиники я выхожу со смешанными чувствами. Пытаюсь расслабиться, ведь Волкова до конца недели не будет, так что как раз кольцо начнет действовать в полную силу. Но почему-то после всех этих процедур чувствую себя девицей легкого поведения. Ведь сероглазый тиран с самого начала изъявил желание со мной спать. Но почему чувствую себя столь гадко? Словно шлюха. И Волков так боится моей беременности? Он же богат, чего ему стоит…

Стоп, Овечкина! Ты что, детей от него захотела? Игнорируя сердечную боль, плетусь в столовую.

— Как к врачу съездила? — весело спрашивает управляющая.

— Нормально, — не смогла сдержать раздражения.

— Так. Что случилось? — она села напротив, внимательно глядя мне в глаза.

— Ничего… — вздыхаю и отодвигаю тарелку с морепродуктами.

— Рассказывай. Тебя расстроили в клинике? — она выглядит взволнованной, а мне стыдно за собственные мысли.

— Это все очень странно, — чуть не плачу, — почему он… так вот…

Шмыгаю носом, не в силах совладать с горечью, наполнившей душу. Ведь все и правда отвратительно! Этот тиранище лишил меня невинности, уехал со своей любовницей в командировку, а меня, как бездомную кошку, отправил к врачу. Чтобы не дай бог безродная студентка не забеременела от его высочества. Я просто не могу этого произнести вслух, но эти мысли здорово мне досаждают.

— Эх, я у меня для тебя хорошая новость, — Инна Алексеевна мне подмигнула, — Влад оставляет Регину в Корее, а сам завтра возвращается домой.

— Ну и что с того? — гордо вскидываю подбородок, а сердце предательски пляшет в грудной клетке.