Глава 40

Юля

Первое, что вижу после пробуждения в больнице — взволнованное худое лицо дяди. Он держит меня за руку, а у огромного окна суетится медсестра. Я чувствую себя разбитой, но в голове стелится туман.

— Проснулась! — восклицает приятная женщина, затем откуда-то из-под кровати выныривает Лёлька.

— Овечкина! — подруга бросается на меня, обнимая до хруста косточек.

— Так! Не нервничать! — строго произносит вошедший врач в белом халате, — будущей мамочке нужен покой.

— Как Влад? — хватаю дядю за руку, — он жив?

— Жив, жив, — он успокаивающе сжимает мою ладонь.

Боже! Откидываюсь на постели. До чего же приятное чувство. Я смогла! Справилась! Но как же устала. Кстати, а почему мы в больнице?

— Я пойду насчет обеда узнаю, — подруга быстро ретируется, оставляя меня наедине с дядей.

— Как ты? — спрашиваю у него.

— Ну, обещают ремиссию, — усмехается, — надеюсь еще поживу.

— Я так рада! — обнимаю единственного родного человека.

— Прости меня, ласточка, — он явно сильно переживает.

— За что?

— Мы с Владом не сказали тебе правду. Признаться, это не только его вина.

Верно. Дядя ведь тоже обманывал меня. Не сказал, что произошло. Однако именно он взвалил на себя ответственность за мое будущее. Воспитал и дал все, что мог.

— Я не злюсь, — бурчу себе под нос, — ты заботился обо мне. Рискуя всем. Но почему?

— Твой отец был хорошим человеком. Хочу, чтобы ты знала, — дядя закашлял, — все, что случилось, произошло из-за плохих людей.

— Таких как Левин?

— В том числе. Большие деньги меняют, отравляют душу. Но твои родители до последнего не потеряли человеческого лица. Ты можешь ими гордиться.

— Я ничего толком не помню, — по щекам текут слезы.

— Вспомнишь, как время придет.

— Расскажи мне о них, — ложусь поудобнее и начинаю слушать рассказ дяди.

И под его тихий размеренный голос засыпаю. Кажется, вижу во сне очередной счастливый момент из детства. Улыбки на родных лицах, безмятежность и счастье. Папа, мама… за что же с вами так поступили? Просыпаюсь, когда за окном глубокая ночь. Размеренно пищат приборы, но мой взгляд прикован к любимым серым глазам. Подскакиваю и морщусь от рези в животе.

— Где больно? — подрывается Влад, а я машинально касаюсь его лица.

Как же его разукрасили. Ему, наверное, очень больно! Но не так, как было мне в эти дни! Хрясь! И сочная пощечина ложится на щеку моего несчастного тирана. Вижу, как играют желваки на его лице. Дядя подскакивает прямо в кресле и протирает глаза.

— Влад? Что ты здесь делаешь? — он сурово глядит на моего любимого.

— Убирайся! — рычу, не в силах сдержать гнев.

— Юля…

— Ничего не хочу слышать, — надуваюсь и скрещиваю руки на груди.

— Мы можем остаться наедине? — любимый низкий голос звучит умоляюще.

— Ладно. Пойду умоюсь. Только, пожалуйста, не заставляй ее переживать! — дядя сдается первым

— Обещаю.

Волков глазами провожает худую фигуру моего опекуна. Я же пялюсь в окно. Понимаю, что любое его слово тут же растопит мое сердце. Но прощать пока не готова. Все же им было сделано немало.

— Прости меня Юля.

— Нет.

— Понял, — он плюхается на пол, хватаясь за бок, — тогда так. Прости.

Затем находит мою ногу и приникает к ней губами. Эээ… таращусь на мужчину, понимая, что уже все-все ему простила. Тряпка ты, Овечкина.

— Буду так стоять, пока не простишь. Я идиот Юль. Полный, круглый, абсолютный. Но клянусь, если ты согласишься дать мне второй шанс, сделаю все, чтобы обеспечить тебя и малыша всем самым лучшим. На руках носить буду.

Я не узнаю своего сероглазого тирана. Это сейчас сам Влад Волков стоит передо мной на коленях и целует ноги? Хихикаю. Ну, после такого и можно и сжалиться.

— Встань, пожалуйста. Ты очень ранен.

— Прощаешь? — смотрит прямо в глаза.

— Да. Только больше никогда не смей так делать!

Он с трудом поднимается на ноги и, покачиваясь, плюхается на больничную кровать. Затем легонько, почти воздушно касается моего живота.

— Левин сказал, что ты его потеряла. Из-за меня. Думал, ты ненавидишь и презираешь…

— Я не могу тебя ненавидеть, — всхлипываю, — люблю слишком сильно. И когда ты меня выкинул тогда после Тайланда до последнего не верила, что это все реально. А потом попросила Лешу отвезти меня на аборт.

Волков молчит, лишь перебирает мои пальцы своими. Кажется, что чувство вины нависает над мужчиной густой черной тучей и ее можно коснуться. Но я готова урчать от его близости. Как же хочется обнять своего мужчину!

— А потом передумала. Поняла, что безумно люблю малыша. И его отца… я ведь ни слову не поверила. Они все врали.

— Юля…

— Значит, Левин убил моих родителей?

Волков кивает. Ясно. И он знал, поэтому пытался меня спрятать. Дать обычную жизнь, потому что как Орлова, я бы не прожила долго.

— За что? — меня мучает лишь один вопрос.

— Деньги. Очень большие деньги.

— Значит, они стоят того, чтобы отнимать жизни?

— Для таких, как Игорь Левин, жизни не значат ничего. А бабки на счете важнее даже собственной семьи.

— Но что теперь?

— Его посадят очень надолго. Но думаю, головорезы Диаза не дадут ему заговорить. Считай, что Левин уже мертвец. Он сполна заплатит за смерть твоей семьи. Если только…

— Я не хотела такого, — вновь смотрю в окно, — он должен сгнить в тюрьме.

— Увы… думаю, это дело получит большой резонанс и ему могут предложить сделку, чтобы взять более крупную рыбу.

— Диаза?

— Не только.

— А мы?

— У меня нет выбора, придется идти свидетелем. Но давай не будем сейчас об этом говорить. Как ты себя чувствуешь?

— Нормально. Меня наругали за то, что бросилась тебя спасать, — снова хихикаю, — но я не могла иначе.

— Моя боевая девочка, — шепчет Волков и прижимает к себе, — ты спасла мне жизнь. Спасибо. Но впредь не подвергай себя такой опасности.

К горлу подкатывает ком. Как же скучала по нему! По ласковому голосу и нежным объятиям! Прошло чуть больше недели, а мне кажется, что вечность. Я изголодалась по его властной ласке, в которой тону и не хочу выплывать. Мой сероглазый тиран! Прижимаюсь к раненому телу своего мужчины и вдыхаю его запах. Чувствую медикаменты и родной аромат, который не способна забыть.

— Это что такое? — в дверях стоит медсестра и грозно сверкает глазами, — сказано — никаких посещений. Вы кто?

— Отец ребенка, — отрезает Влад, но с трудом встает, не отпуская моей руки.

Суровая женщина слегка добреет.

— Ладно. Но ей нельзя переживать. Все еще есть угроза выкидыша. Не нервируйте девушку!

— Понял, ухожу, — Волков улыбается.

— Приходите завтра в часы посещений, — она берет мою руку и измеряет пульс, — ну вот, опять разнервничалась. Укладывайся спать Юля. Твой жених никуда не денется. Сам вон еле ходит.

Я хихикаю и укладываюсь в постель. Влад какое-то время стоит в проеме и с любовью глядит на меня. Под его чутким взглядом безмятежно засыпаю. Оставшиеся дни ко мне постоянно ходят то полицейские, то странная женщина из Интерпола. Они задают вопросы, на которые отвечаю честно. Влад каждый день присутствует на опросах. Сурово глядит на стражей правопорядка, чтобы они лишний раз не нервировали нас с малышом.

Выписывают меня спустя несколько дней. Чувствую себя прекрасно, а вот мой мужчина еще не готов выйти из больницы. Дядя, Илья и Леля постоянно рядом. У выхода никак не могу отлепиться от своего сероглазого тирана.

— Позвони как приедешь, — шепчет мне и целует в лоб, — я должен знать, что ты в безопасности. Макс отвезет вас в особняк. Нужно удостовериться, что нет хвоста и у меня дома пока безопасно.

— Будь осторожен!

Мы уезжаем, и мой мужчина провожает машину взглядом. Больница оцеплена, там охрана Влада и полиция. Илья и Стас рядом, вооружены до зубов. Но я чувствую себя спокойно. Он защитит меня. Мой любимый не оставит больше никогда! Едем в его особняк и сердце колотится все сильнее. Когда выхожу, мне на шею бросается Инна Алексеевна. Женщина не может сдержать слез.

— Юлечка, как я рада! — она обнимает меня.

Макс помогает дяде выйти, Лелька же не отлепляется от Ильи. Они очень красивая пара. Большой мощный охранник, и моя фигуристая подруга. Навстречу выходит и Катерина. Протягивает мне руку, на которой я вижу обручальное кольцо. Значит, с Максом у них все сложилось. Раскладываю свои скудные пожитки и осматриваю комнату. Столько всего произошло. Здесь он лишил меня невинности. Сажусь на постель, поглаживая живот. Малышу хорошо, я это знаю. Он в доме своего папочки.

Навещаю Честера под чутким присмотром Макса, поскольку пес слишком эмоционально реагирует. Мой мохнатый друг прыгает и радуется. Как же я скучала! Восхитительный сад благоухает сотнями ароматов. Нежных, терпких, ярких. Как и мои чувства. Они бушуют внутри, стягивая сердце и вызывая желание плакать. Не от боли, а от счастья. Улыбка не сходит с лица. Возвращаюсь в комнату и вижу чемодан, который так и не распаковала после расставания с Владом. Теперь меня ничего не держит.

Вытаскиваю любимый красный купальник. Затем платья, обувь, аксессуары. Касаюсь дорогой мягкой ткани. И вдруг мой взгляд падает на небольшой кармашек. Открываю и вижу там слегка помятую коробочку. А внутри прекрасное серебряное украшение. Ласточка.

Наша ласточка…

В голове мгновенно вспыхивает теплое воспоминание. Любящие глаза и нежные объятия. Значит, так меня называли родители? Но в коробочке есть кое-что еще. Записка от руки. Аккуратный, ровный почерк. «С днем рождения Юля». Он помнил! И вопреки всему ломал себя. Мой любимый мужчина! Прижимаю записку к лицу, и она тут же намокает от слез. Надеваю кулон и долго смотрю на себя в зеркало. Понимаю, что просто так нам не дадут быть счастливыми. Диаз и его шайка теперь сделают все, чтобы найти меня и Влада. Но мы будем готовы. Защитим то, что нам дорого. Один раз этот ублюдок разрушил мою семью, второй раз я этого сделать не позволю!

Когда бы он ни пришел, здесь его ждет лишь поражение. Даю слово, как Юля Орлова. Наследие моего отца не отойдет к убийцам и бандитам. И каждый из них ответит за свои злодеяния!