32
Что случилось с Атаманом после нашей последней встречи на кладбище, я не знала. И Захар тоже не знал. Давид исчез, будто его никогда и не существовало. С Герой я разорвала все контакты. Это было сложно и даже болезненно, но я чётко осознала, что вряд ли когда-нибудь сумею простить брата. Единственное, что я абсолютно точно знала — Гера выжил. Захар позаботился об этом. Но где теперь был брат — я понятия не имела.
После произошедшего время ускорило свой бег. Пришла зима. А за ней весна. Но этот немаленький отрезок времени почему-то стиснулся для меня до размеров одного дня. Вначале в доме Захара казалось так непривычно тихо. Но я быстро приняла эту тишину. Она оказалась какой-то целебной.
Захар запустил ювелирное производство и таким образом расширил сферу своих доходов. Была нанята новая служба охраны. Перепроверенная миллион раз. Захар устроил целый ряд экзаменов, чтобы убедиться в надёжности новых людей. Всё постепенно начало налаживаться. Время — сильная штука. Поразительно и даже временами чудовищно. Оно сглаживает все зазубрины, омывает все раны, украшает самые страшные воспоминания, смягчая их острые и рваные стороны.
Все мы были зажаты в дьявольских руках: Захар в своей вине перед погибшим братом; я в боли из-за непоправимой ошибки; Федя в яде своей двуличности; Аня в оковах прошлой супружеской жизни; Давид в океане ненависти. Кто-то сумел освободиться из рук Дьявола, а кто-то навечно остался в них. Какая же судьба всё-таки странная штука…
Иногда я задумывалась над тем, как бы сложилась моя жизнь без Захара. Никаких чётких мыслей по этому поводу у меня не возникало. Наверное, я так бы и осталась жить в свой «скорлупе». Затем начала бы глотать снотворное, потому что по нормальному лечь спать уже была не в состоянии. А потом доза непременно увеличилась. И в какой-то определённый момент от меня бы ничего не осталось. Я бы превратилась в космическую пыль Вселенной.
Но я здесь. Жива. Полна сил, чтобы двигаться вперед и выстраивать свою новую жизнь по кирпичику рядом с человеком, без которого уже сложно даже просто дышать.
— Закрой глаза, — как-то после обеда попросил меня Захар.
Я сидела с Пряником в столовой и читала книгу. Рядом стояла чашка со свежезаваренным зеленым чаем. Захар только-только приехал домой и вошел ко мне в столовую с каким-то бумажным пакетом.
— Зачем? — я оставила между страниц закладку и пытливо взглянула на Басманова.
— Просто закрой, — с лёгкой улыбкой на губах попросил он.
Теперь я всё чаще и чаще видела на лице Захара улыбку. Первые несколько месяцев после похорон он почти постоянно ходил либо хмурый, либо поникший. Это было очень трудное время. В первую очередь в психологическом плане. Приходилось Захара буквально вытаскивать из глубокой ямы вины и боли. Мы ссорились. Басманов срывался, отталкивал. Но я понимала, что он это не намерено и не со зла. Просто ему было больно. А мне больно за него. Но, кажется, мы справились.
— Хорошо, — я осторожно спустила Пряника со своих колен и закрыла глаза.
— Только не подглядывай, — добавил Захар.
Я услышала стук его трости и шорох бумажного пакета. Что мог задумать Басманов — я понятия не имела. Он хоть и страстная личность, что мастерски скрывается за маской совершенного спокойствия, но сюрпризы — это точно не про Захара.
— Открой рот, — ласково попросил он.
Я уловила клубнично-сливочный аромат. Сладкий и такой знакомый. Открыв рот, я проглотила ложку мороженого. На секунду в горле стало прохладно. Это был вкус из моей прошлой жизни, который я бы хотела переместить в свою новую, но всё еще дико боялась. Такая ерунда. Ну мороженое и мороженое. Мелочь. А Захар помнил об этой мелочи. Помнил, несмотря на работу и свои внутренние сколы.
— Хочешь еще? — спросил Басманов.
Я приоткрыла глаза. Захар, склонившись надо мной, держал в руке ложку, наполненную новой порцией лакомства.
— Да, — выдохнула я и проглотив мороженое, поцеловала Захара.
Наш поцелуй был сладко-клубничным. Таким вкусным. Таким нужным. Таким любимым.
Через несколько дней над городом нависли жуткие тяжелые тучи. Ревел гром, а дождь вот уже почти час безостановочно стучал по стёклам дома. Когда приходила непогода у Захара по-особенному начинало ныть колено. Поэтому сегодня я была во всеоружии: мази лежали на журнальном столике.
— Что б его! — услышала я бурчание в холле.
Когда Захар опустился в кресло, я тут же поспешила на подмогу. Мне нравиться ухаживать за ним. Это доставляет мне искренне удовольствие. Я хочу заботиться о нем. Всегда.
— Почему ты не ушла от меня, когда я не сумел должным образом защитить тебя? — вдруг спросил Захар.
Он подпирал одной рукой голову и внимательно наблюдал за тем, как мои пальцы аккуратно втирают мазь в больное колено.
— А почему ты решил задать этот вопрос почти год спустя? — спросила я.
— Подумал, что прошло достаточно времени, чтобы ты смогла дать ответ, — Захар чуть прищурился, внимательно рассматривая меня.
— Не ушла, потому что не захотела, — твёрдо ответила я и вытерла влажной салфеткой остатки мази со своих пальцев. — Потому что без тебя не хочу, ясно? К сожалению, не в наших силах всё предугадать и предотвратить. Я тебя ни в чем не виню и не считаю трусом. Мы вместе. И вместе мы сильнее, — я убрала за ухо прядь волос и взглянула на Захара.
— А вдруг это просто слова? — на его лице застыла непроницаемая маска. Я не знала, шутит сейчас Басманов или нет.
— К чему это ты клонишь? — настороженно спросила я.
— У меня к тебе есть еще один вопрос, — всё еще никаких отчётливых эмоций, только непоколебимая уверенность.
Мне стало не по себе. Только-только я позволила себе подумать, что всё хорошо, всё наладилось, как тут начинается какой-то подозрительный разговор.
— Какой? — сделав глубокий вдох, спросила я.
Уже казалось, что дождь стучал не по стёклам, а по моим барабанным перепонкам. Захар неторопливо выпрямился и вынул из внутреннего кармана пиджака маленький золотистый мешочек. Я почти сразу его вспомнила. Захар в этих мешочках драгоценные камни хранит.
— Эмилия, ты выйдешь за меня замуж? За хромого, не такого уж и молодого, далеко не красавца…
— Перестань, — я прижала свою ладонь к губам Захара. — Перестань так говорить про себя, — я нахмурилась.
— Я не привык лгать, — Захар аккуратно убрал мою руку и поцеловал каждый палец. — Описываю всё, как есть. Так что ты скажешь, моя красивая синеглазая Эмилия? — Басманов усадил меня на здоровое колено.
— Ты самый красивый мужчина, ясно? Самый красивый для меня, — я поцеловала его в висок.
— Мне бы стать на одно колено, но боюсь…
— Не нужно лишнего геройства, — я тихонько засмеялась.
— И всё-таки. Ты выйдешь за меня? — Захар вынул из мешочка кольцо.
Оно было невероятным. Изысканным. Великолепным. Щедро украшенным сапфирами. Сложно поверить, что такая красота создана человеком. Тонкая работа. Искусные линии.
— Выйду, — ответила я.
Захар надел на мой безымянный палец кольцо и поцеловал костяшки.
— Я люблю тебя, Эмилия, — он прижался губами к моему уху. — И впредь никому не позволю тебя обидеть.