6

— Атаман не в духе сегодня будет.

— Очевидно! Этот дятел Решетов окончательно берега спутал, — послышался хриплый смешок. — Сеструхой припугнём тут же своими шестерёнкам в башке зашевелит.

— Прикончить его надо было и всё. Пуля во лбу дешевле обойдётся, чем таскаться с этой тёлкой.

— Атаман говорит — мы делаем. Остальное нас не колышет.

Я смутно понимала, о чем идет речь. По центру лба пульсировала горячая боль. Она мелким стальным молоточком била в одной точке, проникая внутрь черепной коробки. Я не могла открыть глаза. Веки вдруг показались невероятно тяжелым, как иногда бывает во время высокой температуры.

Руки оказались перехвачены чем-то жестким и больно впивающимся в нежную кожу на запястьях. Кажется, я лежала на животе и подо мной что-то вибрировало. Меня куда-то везли! Сквозь шум в ушах я расслышала мерный звук работающего двигателя. Мягкая обивка сидения насквозь пропиталась запахом бензина и сигарет. Желудок скрутил тошнотворный спазм. Я сдавленно застонала.

— Оклемалась что ли?

— Черт ее знает. Если оклемалась, еще раз дам, только теперь по затылку. Для равномерности, — снова раздался этот мерзкий хриплый смешок.

Я затаила дыхание. Получить снова, но на этот раз уже по затылку я совершенно не горела желанием. Паника и страх во мне словно притупились. Мое внимание было зафиксировано на головной боли и вонючем запахе бензина и сигарет. Всё, что я сумела понять — меня везли к какому-то Атаману и в этом опять замешен мой брат. Снова очередной долг? Снова решил подложить меня под кого-то?

Если бы моя голова не раскалывалась от этой жуткой боли, то… А что я могла сделать? На данный момент ничего. Я даже не могла просто перевернуться на бок и вдохнуть побольше воздуха. Руки за спиной уже онемели. Все инстинкты во мне кричали как один, что лучше не шевелиться и не привлекать к себе лишнего внимания. Я жутко хотела в туалет. В уголках глаз собрались непрошенные слёзы.

Большую часть дороги мужчины молчали. Я оставалась в сознании, но не предпринимала попыток открыть глаза или хотя бы немного изменить свою неудобную позу. Мое тело будто окаменело. Я практически не чувствовала пальцев рук. Вонь, которой был окутан салон автомобиля, казалось, проникла ко мне под кожу.

Мысли натужно понемногу начали кружиться в моей голове в попытке найти решение проблемы. Но ничего дельного я придумать так и не смогла. Оставалось лишь ждать, когда эта вонючая машина остановится и меня выволокут на улицу.

В какой-то момент головная боль стала настолько невыносимой, что я всерьез опасалась снова потерять сознание. Казалось, что даже незначительное шевеление бровями заставляет лаву в моей черепной коробке забурлить. Я едва сдержалась, чтобы не застонать.

Автомобиль остановился неожиданно и резко. Меня тряхнуло и боль горячими импульсами разошлась от лба к затылку. На этот раз всхлип сам вырвался из горла. Я закашлялась.

— Иди-ка сюда, куколка, — меня крепко схватили за плечи и выволокли из машины.

Поток свежего ночного воздуха с болью ворвался в мои лёгкие. Я часто задышала и почувствовала, что что-то вязкое стягивает кожу на моем лице. Это была запёкшаяся кровь. Я ощутила ее на своих губах. Видимо, один из этих уродов так сильно приложил меня об стену, что разбил лоб.

Страх в моей душе приподнял свою уродливую голову, и я снова всхлипнула. По щекам скользнули горячие слёзы.

— Чего ревём? — мужчина поставил меня на ноги и схватил за подбородок. — Раньше реветь надо было. А теперь уже поздно.

Сквозь слёзы я смутно увидела, скалящегося в мерзкой ухмылочке мужчину.

— Долги надо в срок отдавать, — шершавая лапища скользнула по моей шее, опустилась на грудь и больно сжала ее. — Понятно?

Я плюнула в рожу подонку.

— Ну ты и тварь! — он уже замахнулся, чтобы ударить меня.

— Хорош! — рявкнул его дружок. — Атаману она пока еще живой нужна. И так уже проехался по ней.

— Шевели ногами, — прошипел тот, который замахнулся и толкнул меня в лопатки.

Под ногами хрустел гравий. Меня привезли в чей-то загородный дом. Внешнее освещение было выключено. Хмурясь от пульсирующей боли во лбу, я быстро перебирала ногами, постоянно спотыкаясь. Тот мужик, которому я хорошенько плюнула в морду, схватил меня за загривок и больно сжал. Попыталась вывернуться, но не получилось, только сильней потревожила проклятую головную боль.

Когда мы оказались внутри дома, меня тут же потащили на второй этаж. Вокруг царила мёртвая тишина.

— Куда вы меня тащите? — с усилием выдавила я из себя. — Гера недавно уже оплатил долг, — конечно, я не была уверена, что тот долг мог иметь отношения к тому, что происходит сейчас.

— Ага, оплатил, — хохотнул тот, который шел впереди. — А проценты? Их кто оплатит? Хорош. Ему и так отсрочку приличную дали.

Когда мы оказались на втором этаже, меня потащили к приоткрытым черным дверям.

— Атаман, получи и распишись, — самодовольно выпалил тот, который всё еще удерживал меня за загривок.

Мы вошли в комнату, что была отведена одновременно и под кабинет, и под спальню. За письменным столом, что был расположен у окна сидел крупный мужчина в темно-синем халате. Кажется, это и был тот самый Атаман. В противоположном конце комнаты стояла пустая кровать, с откинутым в сторону одеялом. Похоже, кого-то так не вовремя разбудили.

Мужчина поднял голову и выгнув одну бровь, обвёл недовольным взглядом сначала своих людей, затем посмотрел на меня. Я увидела синие глаза. В глубинах радужек призрение лениво сменялось раздражением. Левый уголок губы был недовольно приподнят.

— Пошли отсюда, — Атаман встал из-за стола.

Меня тут же отпустили и через несколько секунд в кабинете я осталась наедине с мужчиной, который вряд ли являлся добропорядочным гражданином.

Атаман неспешно приблизился ко мне, рассматривая с лёгким прищуром. Во взгляде синих глаз возникло что-то новое. Безразличие? Скука?

— На панель у меня пойдешь, если твой брат-недоумок будет ходить по краю, — спокойный голос этого человека устрашал. — А потом и ты, и он отправитесь на дно какой-нибудь реки, когда с вас уже ничего нельзя будет поиметь.

Дёрнув онемевшими руками за спиной, я почувствовала, как в кожу снова врезались импровизированные наручники. Страх смешался со злостью и отчаянием. В глотке ядовитыми змеями зашевелилось миллион оскорблений, но ни одно из них я так и не смогла проронить. Язык вдруг намертво прилип к сухому нёбу.

— Я не имею никакого отношения к тому, что творит Гера, — всё же переселив себя, прошептала я.

— Да неужели? — Атаман вскинул брови, а на тонких губах тут же показалась саркастическая жесткая ухмылка.

Мужчина вернулся к своему столу, вынул из канцелярского стакана ножницы и вернулся ко мне. Я дёрнулась и отступила назад, словно загнанное дикое животное.

— Не шевелись, дура, — Атаман резко схватил меня одной рукой за плечо, развернул к себе спиной и разрезал мои оковы. — Кабельная стяжка… Идиоты, — похоже, что этот комментарий был адресован не мне. — Садись, — приказал мужчина. — И не испытывай моего терпения.

Я развернулась и медленно подошла к стулу с высокой деревянной спинкой. Атаман вернулся за стол, откинулся в кресле и несколько долгих секунд просто рассматривал меня. Его ни капли не удивлял мой внешний вид, не удивляла кровь. Этому человеку было совершенно наплевать. Впрочем, а на что тут можно надеяться? На милосердие?

— Твой брат уже второй год подряд имеет мне мозг, — лениво начал Атаман. — Набирается долгов, а мои ребята их выбивают. Нет, конечно, стабильная работа — это хорошо. Но с каждым разом ситуация усугубляется. Мои заказчики больше не намерены ждать. Соответственно, и я ждать не собираюсь, потому что моя башка и так горит из-за мигрени, — Атаман саданул кулаком по столу и подался вперед, продолжая удерживать меня под прицелом своего уже раздраженно-свирепого взгляда. — Сначала вы должны вернуть бабки, а потом молиться, чтобы ни тебя, ни его не прикопали. Твой братец задолжал приличные проценты. Часть имущества заложена, кроме нескольких ночных клубов. Но и это ненадолго у вас задержится. Братец твой сбежал, так что, — Атаман развёл руками и снова откинулся на спинку кресла. — Ты в ответе.

Моя голова всё еще раскалывалась от невыносимой боли. Сжав и разжав руки, я попыталась оттереть тыльной стороной ладони запёкшуюся кровь. Получилось плохо. Я не успевала поглощать новую информацию, потому что внутри черепной коробки творился настоящий хаос.

— Я… Я ничего про это не знала.

— Все вы говорите одно и то же, — скучающе ответил Атаман и провел указательным пальцем по чуть заострённому подбородку. — Вечно никто не при делах.

— Но это правда.

— Часть бизнеса на тебе? — мужчина даже не собирался меня слушать.

— По бумагам да, но я занимаюсь студией…

— Деньги на аренду студии, кто давал? — Атаман решил не щадить меня, а сразу начать бить вопросами.

— Гера мне ее подарил на день рождения. Внёс оплату аренды, но затем я самостоятельно ее начала содержать.

— Внесены были те деньги, которые твой брат брал в долг и всё еще не вернул. Мне плевать на ваши внутрисемейные разборки. Ко мне обратились с конкретной задачей, и я ее выполняю, — Атаман нахмурился и положил руки на стол. — Что делать будем, прелесть моя? — в голосе отчётливо ощущалась злость. От его этой «прелесть моя» у меня по спине пробежался морозец. — На панель? Или тоже в долги влезешь, чтобы своего братца спасти? Или сразу круиз по реке в одну сторону тебе обеспечить?

— Должен быть какой-то выход, — прошептала я, растерянно смотря на свои руки. На запястьях уже вспухла и покраснела кожа даже было видно кровоподтёки.

— Так просвети, — снова в голосе этот колючий хлёсткий сарказм, а в синих глазах — стеклянный холод. — А то мне больше заняться нечем, кроме как в ваших семейных соплях ковыряться.

— Атаман, — в кабинет вдруг вошел мужчина, который сегодня был за рулём. — Там, — он кивнул в сторону коридора, — к тебе кое-кто пожаловал.

— Кто еще? — недовольным тоном спросил Атаман. — Кто еще меня сегодня никак не хочет оставить в покое?

Прежде чем был дан ответ, я услышала уже знакомый стук деревянной стрости, что раздался позади вошедшего помощника. У меня вдруг отчего-то резко перехватило дыхание.