Глава 23

Туманов

— Я тебя люблю! — огнем прямо в сердце. Никто не говорил мне этих слов. Никогда. Тем более вот так, искренне и доверчиво.

Да, я догадываюсь, что в подобный момент может вырваться все, что угодно, любые признания — я осознанно сделал все, чтобы первый раз стал для нее особенным. Но именно эти три слова заставляют сжать ее крепко-крепко, впечатать в себя, утыкаясь лицом в нежную шейку и впиваясь в нее грубым поцелуем, оставляющим следы моего безумия, и с отчаянием понять, что рыжая бестия незаметно стала для меня самым дорогим человеком. Когда я достиг этой точки невозврата? На берегу ли реки? Или когда очнулся от беспамятства и понял, что не потерял ее?

Закрыв глаза, с трудом попытался успокоить сорвавшееся в галоп сердцебиение. Но оно ни в какую не поддавалось. Даже тело уже расслабилось, а грудь по-прежнему сдавливало от творящегося внутри хаоса. Я, конечно, догадывался, что она мне небезразлична, за эти три дня проверки не мог не почувствовать, но что мои чувства — любовь… как-то дошло только сейчас, заставив растеряться — уж больно много эмоций одновременно. И восторг обладания ею, и желание доставить такое удовольствие, какого не испытывала никогда, не говоря уже о срывавшей крышу безумной страсти… И тут новое открытие. Я мог только вжимать ее в себя, не говоря ни слова.

И лишь спустя время, произнес тихо:

— Я тоже тебя люблю, кроха…

Тишина в ответ. Она не приподнялась, не ответила… просто молчала. Убрав в сторону ее шикарные волосы, аккуратно повернул мерно сопящую девушку на бок и облегченно вздохнул — уснула малышка… не дождалась…

Ну ничего, еще успею признаться…

Осторожно, чтобы не разбудить, опустил ее с себя на постель и укрыл одеялом.

Сам же поднялся и, заглянув на минуту в ванную, покинул комнату. Отправился на кухню, где с особым чувством принялся готовить тот самый ужин, который должен был стать предшественником нашей близости. Но сейчас делал это с новым, совершенно чудесным настроением. Готовить для любимой, чтобы удивить и вызвать восхищение в теплых карих глазках.

Быстро нарезал салат. Достал из морозилки королевские креветки. Охладил вино.

— Чем так вкусно пахнет? Неужели же нас все-таки ждет свидание?

Маша обняла меня за талию, прижимаясь к спине всеми своими выпуклостями.

— Нет, малыш, если ты будешь так ко мне прижиматься, мы снова не доберемся до еды.

Не испугалась. Еще плотнее прижалась, целуя куда-то в лопатку.

— Мне нужно приготовиться, дашь минут десять?

— Можно и без этого обойтись, — я повернулся и подхватил ее под круглую попку, располагая так, чтоб полностью ощутила свое влияние на меня. Несколько секунд рядом с ней и организм уже готов к новым подвигам.

— Ну уж нет, ты так просил, чтобы я выглядела шикарно…

— Сейчас я понял, что мне ты нравишься любой… можно даже голой…

— Тогда мы точно не попробуем эту вкуснятину, которую ты тут так старательно готовил, пока я бессовестно дрыхла! Я не согласна.

Мы мило обменивались забавными фразочками, а сами даже не разрывали зрительного контакта… смотрели друг другу в глаза, словно впервые видели.

Не выдержав, я приподнял ее еще выше и все же заткнул сладкий ротик, даря самый нежный поцелуй, какой смог. Передавая в нем ответ на ее признание. Слова в эту секунду были неуместны — я хотел их произнести в более торжественной, что ли, обстановке, по крайней мере более располагающей… может быть, зря…

Кое-как разжал объятья, отпуская пьяную от поцелуя кроху наверх. К черту бы все эти ее приукрашения! Сейчас, в рубашке и трусиках, с взъерошенными кудрявыми волосами она была прекрасна… этот свет в ее глазах затмевал все вокруг. Мне не хотелось отрываться от нее ни на секунду, обнимать целовать, да просто держать за руку…

Но увы, услышав однажды восхищенные комплименты тому ее дерзкому облику, Маша вряд ли теперь поверит, что люблю ее любую, особенно вот такую, как сейчас, настоящую.

Хотя…

Вскоре ко мне опять спускалась моя дерзкая девчонка, в чулках (да-да, именно их я заметил в первую очередь), в моей черной рубашке, перетянутой чуть ниже талии тонким ремешком, и с красной помадой на чувственных губах. Пульс скаканул…

Помнится, Настя говорила, что вызывающие девушки — моя слабость. А на самом деле мне нужна добрая, скромная и порядочная. Кажется, я нашел нечто совмещающее в себе и то, и другое.

— У меня ощущение, что здесь чего-то не хватает, — нужно было немедленно переводить все в шутку, иначе просто подхвачу ее и покажу, что такое секс стоя…

— Да? Чего же?

— Юбки.

Машка рассмеялась.

— Ну извините, это ваша вина, вы не дали мне собрать чемоданы для поездки с вами на отдых.

Вот вроде шутка удалась, и она улыбается, а меня опять царапает чувство вины за то, что похитил. Надо срочно возвращать ее и возвращаться самому. Не могу больше здесь сидеть в неизвестности. Вернусь в столицу и буду действовать активнее. Что толку сидеть в этом захолустье и не иметь возможности даже просто обсудить дальнейшие действия, хотя бы по телефону.

Решено. Завтра позвоню Соколовскому и Воронцову, чтобы разведать обстановку. Если все плохо, пусть приезжают и забирают Машу, если более менее — сам отвезу ее назад.

Пока все это проносилось в голове, взял ее за руку и подвел к накрытому столу, усаживая и проводя ладонями по плечам. Не устоял и прижался к оголенной шейке сзади, заметив собственный засос. Мозг опять поплыл, и я с трудом оторвался. Нет, не торопиться… всё будет, но позже… и так лишил девочку нормального конфетно- букетного периода… пусть хоть свидания остануться. Даже если они такие своеобразные…

И все же мне стоило невероятных усилий не прикасаться к ней. Рука то и дело тянулась то к ее тонким пальчикам, то к завлекательной прядке, чтобы заправить ее за ушко, то к губам, убрать крошку… мне хотелось иметь с ней контакт постоянно. Что, вообще-то, мне не свойственно в обычных обстоятельствах… даже находясь в отношениях с девушками, я никогда особо не стремился к полному тактильному погружению.

— Никита, слушай… — начала она, но вдруг прервала сама себя, — стоп! Никита… а сейчас-то ты мне можешь назвать свое настоящее имя? Ну… мы же теперь чуть-чуть ближе, да? Я имею право знать…

Вот же козявка хитрая… ладно, многое изменилось, и она абсолютно права.

— Маш… да я давно тебе его назвал, ну… Никита я. Разве так легко бы смог реагировать на чужое имя? Просто было забавно наблюдать твою реакцию.

Маша отреагировала чересчур восторженно. К чему бы это? Ну Никита и Никита… фамилию не скажу… знаю ее журналистскую натуру — начнет еще выяснять информацию обо мне и не дай бог, ее за этим поймают…

— Ты — Никита? Боже… это невероятно!

— Почему же? Я, между прочим, давно заподозрил, что ты — ведьма. Околдовала меня… Правда же? Открой тайну. Как ты узнала мое имя? Волосы у тебя и правда ведьминские…

— А глаза нет. У ведьм они таким цветом как твои. Вот наша дочь могла бы… — она внезапно замолчала, глядя на меня расширенными глазищами, а мое сердце сделало сальто. Наша дочь… рыжее чудо с зелеными глазками… я прямо представил это…

Мы замолчали, уткнувшись в тарелки… глупо, конечно, после первого секса о детях говорить, тогда как я еще даже в любви не признался… да и Маша очень молода… восемнадцать… не до детей, наверное…

Да и с проблемами нужно развязаться… потому что иначе нам не быть вместе… если меня посадят, о каких детях речь?

— Никит, я что хотела сказать… — вернулась она к прерванной мысли. — У моего брата есть некоторые связи… он мог бы тебе помочь… если я попрошу.

— Нет! — Я моментально разозлился — даже по столу грохнул кулаком. Еще не хватало благотворительной помощи от ее брата. Тем более что тот наверняка готов меня в бараний рог согнуть за похищение.

— Ты не прав…

Ну да конечно… это она мне? Своему похитителю?

— Маша, не смей вмешиваться! Я верну тебя брату, но ты ему ни слова не скажешь о моих проблемах.

Она бросила вилку и упрямо поджала губы.

— Ты не можешь мне запретить! Я буду тебе помогать, хочешь ты того или нет.

Я взбесился. Прямо натурально рассвирепел. От того, что по ее лицу было очевидно — она и правда собирается это делать. А я не хочу вмешивать ни ее, ни братца. Не стоит их подставлять под удар. Девочка вряд ли адекватно оценивает его возможности. Наверняка он видится ей супер героем, который может всех спасти.

— Могу. Ты не скажешь ему ни слова хотя бы потому, что не захочешь, чтобы он пострадал. Ты ведь не хочешь этого, Маша? Остаться без брата… — произнес вкрадчиво, зловеще… чтобы осознала всю глупость своей затеи.

— Он поможет! Ты не понимаешь.

— Нет! — меня начинало выводить ее упрямство, но конечно, бешенство было вызвано исключительно тревогой за нее. — Я запрещаю! Ты меня слышишь? Маша!

Она надулась и отвернулась. Обиделась, но я не собирался смягчаться.

— Я могу написать статью в хорошую газету. Или разместить на сайте. Такие резонансные дела нужно освещать в СМИ.

Она меня вывела. Честно. Я не собирался говорить ничего подобного, но страх за нее и ее просто невероятное упорство заставили ляпнуть глупость, о которой пожалел уже через секунду.

— Да с чего ты взяла, что мне нужна помощь девчонки, с которой я просто занимался один раз сексом. — Один взгляд в ее глаза, и у меня все обрывается внутри. Я дебил! Сглотнул, когда на меня вылился стакан с холодным вином. — Маш!

За вином по щеке… нет, не хлестнула ладошка… по ней прошелся хук. Маша ахнула, сама видимо испугавшись, и бросилась в спальню.

Вот вам и свидание. Прекрасный прощальный вечер в объятьях девочки перед возвращением в столицу, на который я так рассчитывал, окончился крахом. Она точно меня не подпустит теперь близко…

Вытер лицо салфеткой, поглаживая больную челюсть. Спасибо, что не свернула. Но заслужил ведь, заслужил. Идиот. Как можно было даже в гневе ляпнуть такое? Поставил локти на стол и упал лицом. Можно ли заслужить прощение? Поверит ли словам?

Я реально не представлял, как лучше себя вести в данной ситуации: то ли броситься за ней сразу, то ли дать остыть. Будь я на ее месте, точно бы не хотел, чтоб ко мне подходили ближайший час. Разнёс бы всю мебель в спальне… но Машка… наверху тишина… плачет?

Я все же решил подняться. Закрыто. Постучал.

— Уйди! — гулкий ответ, и я делаю, как просит — ухожу.

На автомате убираю посуду и периодически бьюсь башкой об стены, коря себя за слабоумие и дурной язык.

Были бы в нормальных условиях, поехал бы за цветами, накупил каких-то милых штучек, завалил подарками. А тут…

Поджог камин и, не включая свет, долго сидел, глядя на языки пламени. Пока не решил, что хватит. Пойду просить прощения. Если не пустит, взломаю чертову дверь. Не хрен от меня прятаться.

Но она оказалась открыта. Неужели это знак, что готова принять извинения?

Она лежала на кровати, повернувшись спиной, моя рубашка валялась на полу, а на ней футболка, которая с первого дня играла роль пижамы. Моего появления то ли не слышала, то ли не обращала внимания.

Я лег на кровать. Никакой реакции. Неужели спит? Подвинулся ближе и скользнул руками по талии. Вздрогнула, но не повернулась. Оно и понятно.

— Маша, прости, — произнес то, что вертелось на языке с самого начала. — Я дурак. Я вовсе так не думаю, как сказал. Ты для меня больше, чем просто девушка на ночь, поверь… но и впутывать тебя не согласен.

Тяжелый вздох. Нет, сейчас она не готова понять и принять мои условия. Потом поговорим по возвращении в город…

Моя рука погладила животик под одеялом, заставив его втянуться, улыбнулся ей в волосы. Нет ничего лучше, чем заканчивать ссору сексом. Это очевидный факт. Разговоры и выяснения точно сейчас неуместны. С животика переместился ниже, настойчиво пробираясь сквозь стиснутые ноги. Нет, мне это не помешает, кроха…

Убрал волосы и прижался губами к плечу, отвлекая ее внимание от наглой руки проникшей под кружево. Она сопротивлялась недолго. Я не дал ей возможности продолжить обижаться и игнорировать меня… она слишком неопытна, чтобы устоять перед моими смелыми ласками… и вот уже кричит в экстазе, вцепляется пальцами в простыню, царапает мои плечи… умоляет не останавливаться… Дурочка… никогда…