Эпилог
— Уверена? — спрашивает Марк, надевая черную ажурную маску мне на лицо.
Они славно потрудились с Тимом, восстанавливая по памяти тот самый образ. Поскольку находились мы в квартире Никиты, сделать это было сложнее. Нет, стрижкой и модной покраской занимались в салоне, но вот макияж, платье… они просто не решились выпускать меня в таком виде на улицу, тем более одну.
Прихватив все необходимое, мы рванули сюда вместе. Можно было, например, без Тима обойтись, но тот обиженно надул губы, проконючив, что всегда мечтал взглянуть на холостяцкое логово настоящего самца.
За это, к слову, получил от нас с Марком — я стукнула по плечу, а вот друг умудрился ущипнуть за ж… ягодицу.
Ключи от этого самого логова я, кстати, раздобыла у этого самого холостого самца (надеюсь, недолго ему таковым оставаться). Сказала, что позабочусь и вызову клиннинговую компанию, чтобы приготовили к его возращению квартиру. А сама устроила тут модный салон и притащила гостей.
Нет, я нисколько не соврала, клиннинг был вчера, а сейчас меня прихорашивали мальчики. Они еще и сюрприз сделали — подобрали красивое белье. Но я не собиралась его надевать. Решила доводить Туманова до помешательства воспоминаниями.
На мне те самые черные трусики, которые когда-то он так бесцеремонно запихнул в рот. И черные чулки. Но это потрясающий кружевной гарнитур цвета айвори я обязательно заберу и порадую любимого… потом.
— Абсолютно, Марк, — уверенно киваю, позволяя внести последний штрих в мой образ.
— Ты божественна! — делает комплимент Тим, расплываясь в восхищённой улыбке. — Сегодня даже лучше, чем в тот раз…
— Пора, — перебивает его друг. — Не хватало еще, чтобы нас здесь застали. Давай, детка, не оплошай. Порази своего Туманова… Контрольным выстрелом.
Они быстро собирают вещи и покидают квартиру, которая скоро наверняка станет нашим с Никитой домом.
Оставшись одна, нервно прохожу по комнатам. Они достаточно просторные для двоих, мне нравится почти все. Не хватает только женской руки. Я уже прикидывала, что именно хочу добавить, но сегодня не решилась составлять список. Займусь этим, когда Никита предложит переехать. Очень жду, что тянуть с данным вопросом не станет.
Что-то он задерживается. Уже час назад пришло смс, что выезжает. Ох, лишь бы в пробку не попал. Тогда все мои приготовления зря.
В свободной дизайнерской кухне, нас ждет потрясающий ужин из ресторана. Хочу настоящий праздник. Такой, как он устраивал когда-то в лесу для меня.
Однако уже скоро слышу грохот ключей в замке и спешу укрыться в самой дальней комнате. А Никиту ждут подсказки, где меня искать.
Сначала, по плану, он должен пройти в душ. Какая бы ни была шикарная у них палата, больница есть больница — нужно смыть запах.
Не думаю, что он задержится надолго. Там на зеркале я оставила следующую подсказку — в спальне его ждет чистый костюм для свидания.
Ох, я надеюсь, что не сильно заморочилась, и он не устанет раньше, чем найдет меня в комнате, которая является чем-то средним между спальней и рабочим кабинетом. Тут есть и кровать, и большой стол с компьютером, и даже шкафы с книгами. Туманов-то, оказывается, любитель почитать. Все это умело и со вкусом разделено дизайнером на зоны и смотрится весьма эффектно и оригинально. Мне и здесь нравится. Я ведь тоже смогу пользоваться — учебу никто не отменял.
Я решаю ждать его за столом в удобном кожаном кресле, закинув ногу на ногу и откинувшись на спинку.
Вот уже слышу шаги. Сердце начинает выбивать радостный и одновременно тревожный ритм. Как он отреагирует на любовницу Соколовского вместо своей Машки?
Дверь медленно открывается и первым входит… букет… красивейшие белые тюльпаны, перевязанные тонкой золотой тесьмой. Я ахаю, но с места не двигаюсь, жду Туманова целиком. Играть так уж до конца.
Не почувствовав ответной реакции, рука Никиты машет цветами.
— Эй! Меня здесь вообще ждут? Столько препятствий преодолел, чтобы добраться до своей девочки, а она меня не встречает объятьями.
Я даже дышать перестаю от волнения. Поэтому, когда он появляется в дверях, судорожно втягиваю воздух. Нет, не от облегчения. От шока. Он стоит мокрый после душа, с влажными волосами и в полотенце на бедрах вместо приготовленного костюма.
Похоже, кто-то решил подстроить мой сюрприз под себя.
Он расставляет руки в стороны, словно приглашая обнять себя, такого безумно сексуального и желанного. Но наши с ним планы немного не совпадают. Я-то никуда не спешу, в отличие от него, растягиваю удовольствие.
Но Никита, судя по всему, уж очень соскучился.
— Не понял… — произнес охрипшим голосом, уставившись на меня в его кресле. — А Ма…ша где?
Я честно думала, что будет веселее, но глядя на его растерянность, чуть ли не сбрасываю маску.
На помощь приходит неизвестно откуда всплывшая жажда мести и кураж — хочу его немного помучить.
— Маша?
— Д-да, — заикается он в полном недоумении. — Моя девушка.
— Здесь больше никого нет, — стараюсь говорить низким грудным голосом.
Никита часто моргает, пытаясь осмыслить нелепость ситуации.
— А вы кто? И откуда здесь?
Ну вот… а я-то надеялась, что запомнил… что не только он мне понравился тогда и к тому же подарил первый поцелуй.
— Ты меня не помнишь? — шепчу, чтобы не узнал голос.
— Помню. Только не пойму, как вы здесь оказались, и где Маша?
Не узнает меня. То есть, не меня, а что я и есть Маша.
Может, слишком далеко стоит? Надо поближе перебраться.
Встаю и грациозно, правда чуть более эротично, чем надо, двигаюсь к нему. Благо каблуки позволяют изменить походку и… рост.
Да, взгляд все-таки цепляется за мои формы в обтягивающем платье, и вот тут я внезапно чувствую болезненный укол. Не ожидала от себя подобного. Ревность, мать ее. Теперь не знаю, то ли радоваться, что розыгрыш удался, то ли плакать. А он ещё в этом полотенце!
Оказавшись ближе, отчетливо вижу, как капельки влаги сползают по мощной груди, по прессу, к самой границе… думаю, Никита этого и добивался, чтобы я тоже потеряла голову.
Но все пошло наперекосяк.
— Вас Соколовский послал? — находит объяснение любимый и щелкает пальцами. — Точно! Решил проверить меня! А я-то думаю, чего он такой странный вчера был. Нес какую-то ахинею про семью, верность, детей… — Чего-чего? Ну Ник! Получит у меня! — Так вы передайте ему, чтобы не беспокоился. Вы, конечно, очень сладкая приманка, но я люблю Машу. И не собираюсь ей изменять, в отличие от него.
Тут меня снова, как и тем вечером, торкнуло. Ник не изменяет Карине!
— У тебя странная манера делать выводы без весомых аргументов, — произношу своим обычным голосом, и он вздрагивает, хмурится. Узнает? — Ник никогда не изменял Карине. Он ее любит.
Он потрясен, но все никак не сопоставит факты.
Делает шаг вперед, чтобы оказаться ближе, а я отступаю, и так несколько раз, пока не упираюсь попой в стол, за которым только что сидела.
Ну вот, хоть подозрение появилось в глазах. Они даже темнеют чуть-чуть…
— Маша? — выдыхает со свистом.
Я еще пытаюсь играть, но губы сами стремятся растянуться в улыбке. Держусь из последних сил. Его реакция все-таки весьма радует. Он меня любит по-настоящему!
— Никита? Нас забыли представить. Вы друг моего брата. Жаль, что приняли меня не за ту…
— Маша! Черт! Как?
Он делает последний шаг, оказываясь вплотную ко мне. Его взгляд лихорадочно бегает по моему лицу. Поднимает руку и сдергивает маску. Ещё один громкий вдох… или выдох…
— Я тоже тебя не узнала без маски и с бородой… представляешь? — признаюсь в ответ. — Нас должны были представить официально на Дне Рождения Карины, но ты меня украл раньше. А я так готовилась…
Никита несколько минут просто смотрит на меня, его пальцы скользят по моим скулам, щекам, губам, по шее, забираются в распущенные волосы. Качает головой, закрыв глаза.
— Неужели те чулочки и трусики предназначались для столь важного события? — Он не сердится! Я так рада, что в его голосе, наконец, немного смеха и тепла — оценил юмор судьбы.
— Угу. Ты меня очень зацепил на той террасе… подарил первый поцелуй… заставил встрепенуться девичье сердечко, а потом жутко обломал, обозвав чужой любовницей.
Он дергается вперед и вжимается в меня своим… полотенцем… заставляя терять нить разговора от забурливших внутри желаний. Как же давно мы не были вместе!
— Ты не представляешь, что сделала со мной тогда. Как я мучился, что снова втрескался не в ту женщину…
— Снова?
— Забудь. Все в прошлом, милая. Ты моя единственная. Даже никогда не смей в этом сомневаться. Веришь?
А как можно не верить? Его глаза буквально полыхают чувствами, о которых говорит. И да, я верю… потому что слова идут из глубины души, и проникают в самое сердце…