Глава 32. Мы поняли с тобой, что стали вдруг чужими
Глава 32. Мы поняли с тобой, что стали вдруг чужими
Никогда не думала, что дорога окажется настолько утомительной. Что интересно. Нанятые нами экипажи заменяли через каждые двенадцать часов пути. Останавливались в дорожных дворах. Часа три уходило на отдых, горячий обед в трактире и перекладку вещей.
На пятый день пути у меня заныло под левой лопаткой. Непонятный комок страха поселился в груди, и с каждым часом тревожность все больше нарастала. Уже пожалела, что отправила Симору к Яриме. Вымотала себя так, что на очередной кочке меня вытошнило.
– Марх! Твою ж мать! Ты что творишь! – заорал Сева, смотря на блевотину на полу.
Можно подумать, его возглас меня остановил. Соскочив с верхней полки, я закрыла рот рукою и застучала по окошку для извозчика. Пока он остановил коней, меня вытошнило во второй раз. Присев на нижнюю полку, обхватив живот руками, посмотрела со слезами на глазах на парней.
– Что-то мне плохо. Может, в таверне чем несвежим накормили?
– И что нам прикажешь делать? Нюхать твою блевотину?
– Гави, ты лучше помолчи, а то меня опять стошнит.
Дверь кареты открылась, и в проеме показался Эром.
– Что у вас тут произошло?
– Да вот Марх чего-то обожрался. Всю дорогу жрет, так что коня легче прокормить.
Я бросила на Севу злой взгляд и решила ему все припомнить при удобном случае.
– Лакрес тоже что-то плохо, второй день чашку от себя не отставляет.
– Эром! Так может, вы Марха к себе в карету заберете, а нам малого отдадите? Вэни вон всю дорогу дрыхнет, и проблем никаких.
Тяжко вздохнув, Эром кивнул мне головой, приглашая пройти с ним. А я уже и сама была рада сменить обстановку. Личину снимала лишь ночью. Просыпалась еще затемно, боялась, что кто-то из парней проснется и увидит, кто едет с ними в экипаже.
На шестой день пути, когда извозчик сказал, что через шесть часов будем у границы, чуть не разревелась.
А все от того, что мы с Лакрес наперегонки очищали желудки. Я уже поняла, что вдовушка беременна, но не могла же я ей сказать, что я сама на сносях. Так и ехали, смотря друг на друга. Она блюет, я смотрю, а потом меняемся местами.
Витавшего кислого запаха в карете не выдержал Эром, сбежал к парням, а Вэни пересадили к сестрам.
Приближение Аргаира я почувствовала каким-то внутренним чутьем. Вся напряглась, в ушах резко зазвенело, а от его громкого окрика забыла дышать.
– Остановить экипажи для досмотра!
Мне кажется, у меня и мыслей не было, и дышала через раз, когда слушала, как канцлер рыскает сначала в первой карете, где сидели парни, затем приказал девчонкам выйти и тоже осмотрел повозку.
Когда дверь нашей кареты резко открылась, я от страха подпрыгнула, во все глаза смотрела на герцога Арвайского.
Сморщив лицо в брезгливости, он откинул крышку нижнего ящика, бегло окинув корзины с продуктами, со злостью опустил лежанку.
– Ты… пересядь, – рыкнул Аргаир Лакрес.
Вдовушка от страха, наверно, и про тошноту позабыла, а я вот нет. Только канцлер наклонился, чтобы осмотреть второй дорожный ящик под лежанкой, меня фонтаном вычистило прямо на его плечо. Камзол из дорогущей ткани был изрядно испачкан недавно принятой пищей. Вот таким образом сынок распрощался с несостоявшимся папашей.
– Чертовы нищеброды! – замахнувшись, заорал канцлер, зло сверля на меня глазами.
На мою защиту бросилась Лакрес, запричитав: – Ваша Светлость! Не бейте, ради бога, сына. Животом мается уж вторые сутки. Не специально он.
Но, видно, нервная система вдовушки была так измотана, что она присоединилась ко мне. Схватив таз, Лакрес очистила желудок в очередной раз.
Канцлер вылетел из кареты, словно его кипятком ошпарили. А тут уж забасила я: – Ваша Светлость, простите маму, беременна она. Всю дорогу с чашкой для блевотни не расстается.
Аргаир захлопнул со всей силы дверцу кареты, тем самым закрыв нас от самого себя и от внешнего мира.
Я откинулась на подушку и, смотря ошарашено в потолок, не могла поверить, что у меня все-таки получилось обмануть главу тайной канцелярии.
Вскоре наша повозка дернулась и тихо поехала, и меня, наконец, сморило крепким сном до самой границы.